Сетевая консолидация
ОАО «Россети» запустило проект создания Федерального испытательного центра в Курортном районе Петербурга. В рамках церемонии генеральный директор компании Олег Бударгин рассказал журналистам о структуре финансирования проекта, назревшей необходимости модернизировать электросетевое хозяйство и сроках докапитализации «Ленэнерго».
- Сформирована ли уже некая программа исследований, которыми займется центр? Какие его основные задачи?
- У нас есть программа научно-исследовательских работ, она утверждена Министерством энергетики РФ. Среди основных направление этой программы – снижение потерь, разработка новых приборов учета, систем контроля напряжения, мы готовим проект умных счетчиков. Ведь первый и основной элемент интеллектуальных сетей – это, все-таки, контроль и учет.
Сегодня это становится новой идеологией в энергетике, субъекты, будь то предприятия или собственники жилья пришли к тому, чтобы планировать свои объемы потребления на будущее. Это, в свою очередь, дает возможность грамотно планировать ремонтные программы, подготовку генерирующих мощностей и т.д. Сам проект состоит из нескольких частей.
Сегодня мы приступили к реализации самого главного участка проекта – испытательного центра. Его строительство завершится к 2017 году. Здесь будет формироваться не только новый класс оборудования, но и его аттестация, проходить его исследование на предмет прохождения в жестких условиях эксплуатации. Также планируется создание учебного центра, центра развития технологий.
Отмечу, что мы проводили конкурс по выбору площадки для размещения испытательного центра. В конкурсе также участвовали Новосибирск, Москва, Казань и другие города. Но все они были ограничены инфраструктурными проблемами и слабой транспортной доступностью. Петербург же предоставил нам все возможности, для того чтобы мы приняли решение о создании площадки. И очень важно, что мы видим эту работу в тесном сотрудничестве со всеми институтами, предприятиями города.
Мы формируем площадку не для коллектива Россетей, а для ученых, производителей, для центра переподготовки кадров и международного сотрудничества. В Европе сейчас функционирует пять подобных центров, в СССР тоже около пяти, а у нас сейчас нет ни одного. А нам нужны новые прорывные технологии, все-таки потери в электросетях в 4-8% для нашей экономики уже много, а в России мы несем значительные потери, связанные с тем, что у нас провод прошлого столетия.
- Какова стоимость создания центра? Кто выступает источником финансирования?
- Стоимость самого испытательного центра составит 11 млрд рублей. Финансирование идет исключительно за счет наших собственных источников. Соответствующие расходы «Россетей» прописаны в инвестпрограмме. Кредитование нам выделяет Внешэкономбанк, также к проекту планирует подключиться Российский фонд прямых инвестиций.
Полагаем, что во второй этап дополнительно будет вложено еще 20-25 млрд рублей в нынешних ценах. Но пока об этом говорить трудно, нам нужно сформировать пул участников, которых уже довольно много. В том числе и международных компаний. Например, Фонд «Сколково» уже предложил создать на нашей площадке центр по разработки современного интеллектуального оборудования для концепции умных сетей (Smart grid).
- Ранее заявлялось, что «Россети» будут вкладывать в создание этой площадки средства от реализации непрофильных активов. Есть ли какой-то четкий план реализации этого имущества?
- Действительно, мы рассчитывали, что первый этап мы целиком покроем за счет реализации непрофильных активов и кредиты нам не понадобятся. Я напомню, два года назад, когда была образована компания «Россети», в нее вошли 15 дочерних зависимых обществ. Мы изучили состав их активов и нашли на балансе массу имущества, которое никакого отношения к энергетике не имеет. Все это мы планировали продавать. Но, к сожалению, эти планы попали не на самое лучшее состояние рынка недвижимости. Спрос на такие активы невелик, несмотря на то, что и стоимость их небольшая. Будем надеяться на то, что рынок поднимется, и активы вырастут в цене. Сейчас у нас есть большой объем «непрофиля» от Урала и до Калининграда. Есть объекты и в Петербурге, например, в Пушкине, на Староневском проспекте и т.д.
- Когда завершится процесс докапитализации «Ленэнерго»?
- Во-первых, хотел бы отметить, что «Ленэнерго» - это один из символов Петербурга. Не мы эту компанию создавали и не нам ее ломать. 11 июня состоялось совещание у Президента РФ по этому вопросу. Были приняты основные решения, на днях выйдет перечень постановлений. Речь идет о предоставление облигаций федерального займа в 32 млрд рублей, докапитализации «Россетей» с последующей докапитализацией «Ленэнерго».
Кроме того, речь идет об объединении с «Ленэнерго» двух городских электросетевых компаний (АО «Санкт-Петербургские электрические сети» и ОАО «Петродворцовая электросеть – прим. ред.) и оптимизации единых тарифных решений для объединенной компании. Присутствие города в капитале «Ленэнерго», разумеется, будет увеличено.
Сейчас мы говорим о формировании новой идеологии, новой команды и новых программ развития. Это больше чем просто спасение «Ленэнерго». Мы обсуждаем с городом тему консолидации электросетевого комплекса на новых принципах – прозрачности, надежности, эффективности. Это как раз те принципы, которыми руководствовался федеральный центр при создании «Россетей».
Справка:
Федеральный испытательный центр (ФИЦ) ОАО «Россети» станет международным независимым центром по сертификации и аттестации электротехнического оборудования и войдет в тройку самых мощных в мире. В центре будут работать 25 лабораторий, объединенных в 9 испытательных комплексов.
Площадь территории центра в поселке Белоостров в Курортном районе – 72,5 га. Ожидается, что ФИЦ обеспечит для страны равенство на мировом рынке независимых испытаний, позволит значительно снизить затраты отечественных производителей на транспортировку, таможенные сборы и пошлины в зарубежные испытательные центры, а в сотрудничестве с энергетическими вузами станет мощной площадкой для подготовки специалистов-практиков в соответствии с потребностями электроэнергетики.
В интервью корреспонденту «Строительного Еженедельника» Агате Марининой генеральный директор компании Springald Виталий Никифоровский рассказал, с чем приходится сталкиваться при работе в историческом центре и отношениях с градозащитниками.
– Ваша компания – один из лидеров по проектам в историческом центре. И судя по всему, в ближайшем будущем работы меньше не станет ввиду программы по реновации.
– По количеству выполненных проектов в историческом центре города за последние два года мы действительно лидируем. Что же касается программы реновации, разработанной Смольным, то она станет одним из ключевых драйверов рынка демонтажа наравне с проектом вывода промышленных предприятий за пределы города.
В историческом центре износ по некоторым объектам составляет не менее 70%. Как минимум 30% домов постройки до 1917 года находятся в состоянии аварийности, в том чисел необратимой. Это последствия ошибок прошлого – мы не занимались капремонтом зданий, многие здания не ремонтировались 50-80 лет. Да и строились они без особого внимания и не «на века». Разбирая постройки, мы можем отметить плохое качество кирпича на некоторых объектах – экономили и до 1917 года. Некоторые здания в таком плачевном состоянии, что если их восстанавливать, то в результате получится те же здания, но из новых материалов – старые материалы непригодны для дальнейшего использования, то есть получится новодел, не соответствующий никаким современным нормам градостроительства, которые значительно изменились за последние столетия.
С учетом всех проблем говорить о том, что есть необходимость и технологическая возможность восстановления всех исторических зданий, – кривить душой.
– Например?
– В прошлом году мы проводили демонтаж на Заставской ул., 35. Здание образовывало единый фронт застройки с соседним заданием по Московскому пр., 128, – в советский период был залит бетоном тепловой шов между зданиями. Износ основных конструкций объекта был 90%. Здания, будучи прикрепленными друг к другу, действовали как единая конструкция, испытывали сверхнагрузку и разрушались. Вероятность саморазрушения была настолько велика, что когда техника зашла на площадку, если бы мы не предприняли соответствующее меры по укреплению соседнего здания, то хватило 2-3 ударов стрелой экскаватора, и оба здания сложились бы в один момент.
– Квалификация петербургских демонтажных компаний позволяет правильно оценивать ситуацию на объекте и выбирать оптимальный метод?
– Все компании делятся по своей специализации. Есть те, кто специализируется только на механическом демонтаже, есть демонтажники, выполняющие внутренние работы. Многие наши проекты находятся на стыке этих направлений.
Исторический центр – это всегда очень сложно. Некоторые здания стоят только потому, что держатся за соседние. Далеко не любую технику можно применять. Не все специалисты могут проводить работы. У нас есть технические возможности для ювелирного демонтажа и сверхтяжелое оборудование для массовой работы. Решающее значение имеет накопленный опыт работы с такими объектами, очень ответственные проекты.
В любом случае говорить о том, что сейчас придут какие-то варвары и уничтожат исторический центр, в корне неправильно.
– В Петербурге все же очень трепетно относятся к каким-то действиям в зоне исторической застройки.
– Историческая застройка требует уважения и имеет неоспоримую ценность, но мы не можем все залить эпоксидным клеем, убрать жителей, сделать весь центр зоной неприкасаемого отчуждения. Город – живой организм и должен развиваться.
В конце концов, есть законодательство, которое определяет режим охраны. Все ценные здания взяты под охрану. На всякий случай также охраняются объекты, которые в нынешнем виде особого культурного наследия не представляют.
В мире есть опыт работы с историческими кварталами. Один из вариантов – оставлять фасадную застройку, а внутри здания переконфигурировать. Половина Европы прошла по такому пути, и Петербург вполне может перенять этот опыт.
– С таким мнением явно не все согласятся.
– Сейчас модно заниматься градозащитой. Только не совсем понятно, какова конечная цель. За последние три года мы не увидели ни одного документа от градозащитного сообщества по вопросам сохранения и реновации исторической застройки. Сейчас их позиция сводится к запрету любой деятельности в центре. Хорошо, представим, что такое решение будет принято. Кто будет платить за банкет? За чей счет будет содержаться все это хозяйство?
У градозащитного сообщества сейчас есть несколько течений. И очень похоже, что в последние годы между ними, как во времена СССР, идет социалистическое соревнование «кто больше жизнь отравит девелоперу». Самый яркий пример того, к чему приводят необдуманные действия, – дом Шагина на Фонтанке. К этому году там уже должна была появиться гостиница, но инвестора остановили. В итоге мы имеем полуразрушенное здание с ограничением движения. И что теперь с этим делать, градозащита ответить не может.
– Вы считаете, что диалог с градозащитниками не имеет смысла?
– Можно постараться выстроить диалог. Но разговор может получиться только с теми людьми, которые в конечном итоге способны к производству чего-либо: концепций, решений, документов. Петербургские градозащитники же, на мой взгляд, стремятся вызвать скандал и пытаются на этом заработать. Не уверен, что их не используют для того, чтобы организовать атаку на конкурентов или из политических интересов.
– Какие стратегии в этом ключе выбирают демонтажные компании?
– Демонтажная компания – производитель работ. В абсолютном большинстве случаев к началу демонтажа у девелопера все документы собраны. Есть только один случай за продолжительное время, когда это было не так. За исключением этого инцидента я не помню за 10 лет ни одного снесенного здания, которое имело охранный статус. На момент начала работ по тому же дому Рогова у девелопера все разрешительные документы были собраны.
Часто пытаются закон об охранных зонах перекорежить. Ввести в него понятия, которые фактически запрещают работы в центре, поправки, противоречащие здравому смыслу. Возникают правовые коллизии. В Градостроительном кодексе нет понятия «разрешение на снос», есть «разрешение на строительство». Но Градостроительный кодекс – это Градостроительный кодекс. У нас есть еще Конституция РФ, которая определяет права собственников на имущество, и постройки на территории земельного участка являются имуществом. И если, к примеру, вы не собираетесь ничего строить на новом месте, выполнили все обременения и в какой-то момент приняли решение, что имущество уже устало жить и от него надо избавиться, ни одна инстанция не в праве вам это запретить. Вы должны только доказать безопасность работ со всех точек зрения.
– Может ли градозащитная активность пойти на спад?
– На данный момент есть некоторая безответственность в действиях градозащиты. Думаю, два-три жестких решения администрации по привлечению к ответственности за противоправные действия, которые имеют место быть, – и градозащитное сообщество сойдет на нет в том виде, в котором оно существует сейчас.
– Какие планы у компании на ближайшую перспективу?
– Мы намерены увеличивать свою долю на рынке демонтажа. По итогам прошлого года по этому виду работ мы зафиксировали увеличение объемов работ, проводимых нашей компанией. Прирост составил не менее 25%. В прошлом году мы активно поработали на различных промышленных предприятиях Ленинградской области. Об этом особо никто не знает, но на самом деле там был проведен значительный объем работ. В ближайшем будущем будем продолжать развивать новые направления. В прошлом году мы активно занимались диверсификацией бизнеса. В частности, вышли на рынок работ по реконструкции с проектом «Красные бани». В планах – дальнейшее развитие промышленного проектирования, запуск направления «строительство». Будем заниматься уникальными проектами. Сейчас компания готовится к реализации гидростроительных проектов. Как говорится, не складывай яйца в одну корзину, и все у тебя будет хорошо.