Жилье восстанавливали из обломков
В канун 9 Мая о восстановлении города и строительстве в блокадные и послевоенные дни рассказал непосредственный свидетель тех лет – вице-президент, директор Санкт-Петербургского Союза строительных компаний Лев Каплан.
– Насколько разрушительными для архитектуры города оказались блокадные дни?
– Ни одно знаковое здание в Петербурге во время блокады разрушено не было. Были повреждены в разной степени, но не уничтожены. Во время обстрелов и бомбежек в основном сильно страдали жилые дома. Здания, представляющие историческую ценность, маскировали. К примеру, шпиль Петропавловской крепости был закрашен в серый цвет. Точно так же был закрашен шпиль Адмиралтейства и купол Исаакиевского собора. Над Зимним дворцом была сделана картина, имитирующая жилые дома.
Конечно, многие здания-памятники были повреждены. Это и Фонтанный дом, где жила Анна Ахматова, и Исаакиевский собор, где еще видны следы от снарядов.
– Строили ли дома в военное время?
– Во время войны жилые и административные дома не возводили: город готовился к обороне – строили доты. К счастью, они не потребовались. К восстановлению же города приступили сразу после снятия блокады – 27 января 1944 года. Начали с жилых домов. Причем восстанавливали здания из тех элементов, которые обрушились. Разбирали завалы горожане и пленные немцы. Люди становились в цепочку и передавали из рук в руки найденные «стройматериалы». К примеру, дом, в котором я живу, по адресу: Каменноостровский пр., 15, был разрушен практически полностью. Восстанавливали его пленные немцы из того, что удалось собрать: половинок кирпичей, остатков арматуры. Это все дало знать в наше время.
Когда рядом с нашим домом построили институт имени Пастера, то жилище наше затрещало как спелый орех. Пришлось его укреплять.
К 1957 году практически все разрушенные дома, которые можно было восстановить, были готовы. На месте тех, которым не смогли вернуть жилой вид, образовывались со временем скверы. К примеру, дворик на Каменноостровском пр., посвященный композитору Андрею Петрову, появился как раз на месте бывшего здания.
– Когда в Ленинграде приступили к планомерному строительству?
– В 1945 году в каждом районе города была создана система ремонтно-строительных контор и ремонтно-строительных трестов, которые занимались капремонтом и восстановлением жилых домов. Все они были объединены в Управление капитального ремонта жилых домов Ленгорисполкома, переименованное потом в Ленстройреконструкцию. Я работал сначала в конторе, потом в тресте во Фрунзенском районе.
Первыми стали строиться так называемые «сталинские» дома для элит: партийных работников, артистов. Применялся в строительстве шлакобетон, который и сейчас кое-где можно видеть. Для восстановления заводов создавались отдельные компании. К примеру, трест № 35 был занят на строительстве цехов Ижорского завода, трест «Кировострой» работал на Кировском заводе.
Символично, что именно 9 мая в 1955 году был образован Главленинградстрой, куда с целью жилищного и социально-культурно-бытового строительства объединили все тресты, которые входили в состав министерств и ведомств. К примеру, я работал в 20-м тресте – он относился к авиационной промышленности, 16-й трест – к судостроительной.
В Главленинградстрой входило шесть трестов квартальной застройки, которые занимались инженерными коммуникациями и фундаментом. Шесть домостроительных комбинатов строили панельные дома, два домостроительных треста – 20-й и 87-й – возводили дома из кирпича. С этого времени в городе и началось планомерное жилищное строительство.
Сначала это были блочные дома – их и сейчас можно увидеть на Ивановской ул. В 1957 году появились панельные дома, а в 1961 году была налажена система крупнопанельного домостроения, в результате которой выросло 100 кварталов «хрущевок», которые в то время стали спасением для ленинградцев. Люди с удовольствием переезжали в отдельные квартиры на Щемиловку, в Автово. В 20-м тресте, где я работал, был организован домостроительный комбинат № 3, который с 1962 года строил дома из газобетона. Было построено примерно 700 таких домов. Затем появились дома 137-й серии, и дальше строительство уже развивалось бурными темпами.
Кстати:
Лев Каплан родился 14 апреля 1929 года. Он почетный академик РАН, почетный строитель России, заслуженный экономист РФ, профессор, доктор экономических наук. Одной из своих главных наград он считает медаль «За оборону Ленинграда». В составе дворового отряда самообороны он 12-летним мальчишкой тушил зажигательные бомбы.
Длительная и не всегда уместная процедура согласования проектных и строительно-монтажных работ с чиновниками тормозит их проведение и отражается на стоимости. Так считает генеральный директор компании ООО «ВодоСтройПроект» Сергей Иванов. Газете «Строительный Еженедельник» специалист рынка рассказал о вариантах исправления негативной сложившейся ситуации.
– Сергей Владимирович, федеральные и городские власти постоянно говорят о необходимости снижения административных барьеров по отношению к бизнесу, в том числе и строительному. Происходит ли оно на самом деле? Чувствуете какое-то потепление?
– К сожалению, никакого резкого потепления отношений между чиновниками и бизнесом нет, но и определенного охлаждения тоже, что уже немаловажно. На мой взгляд, за последние годы выстроились определенные правила игры, которые в большей степени удовлетворяют чиновников, и менять они их не торопятся. Работать по этим правилам предпринимателям можно, все доступно, только не всегда эффективно.
Есть на рынке заметная и положительная тенденция по внедрению современных материалов и технологий в производство работ. Власть идет на диалог, рассматривает различные, в том числе инновационные, способы и методы производства работ, например мы сами выполняем работы по футеровке существующих колодцев пластиком – использование технологии позволяет значительно увеличить эксплуатационные свойства конечного продукта, при этом цена работ доступна для широкого круга потребителей. Считаю, что крайне важно и необходимо в условиях современного мира.
Сам рынок, в том числе проектный и строительно-монтажный, на котором мы работаем, не стоит на месте и постоянно движется вперед. В частности, на последнем съезде строителей, в котором я принимал участие, поднимался вопрос о снижении административных барьеров, а именно о необходимости сокращения по времени процедуры согласований, а также самого их количества. Об этом говорят, обсуждают важность и значимость подобных изменений, но пока ощутимых шагов властей по поддержке инициатив строителей нет.
– Неужели все так критично?
– Есть над чем работать! Могу привести простой пример: поставлена задача подключить к водопроводу уличный ларек. Сеть находится в 10 м от него, и все работы по присоединению можно провести за один день. Но при этом их согласование с различными ведомствами займет от трех и более месяцев. Если более конкретно, то получение только исходных данных для начала проектирования от ответственных структур власти занимает более месяца – это очень долго. А дальше нужно проектировать и согласовывать проект до производства работ в более чем пяти организациях, при этом минимальный срок согласования одной инстанции – две недели и дольше. Такой период «хождения» по чиновникам считаю недопустимым, ведь неэффективно тратится очень много времени.
Подчеркну, что в итоге такое количество согласований и длительные их сроки увеличивают и стоимость проводимых работ. Специалистам приходится заниматься проектом не несколько дней, а несколько месяцев, что значительно увеличивает себестоимость. Стоимость работ на объектах может вырастать в 2,5 раза, иногда заказчики уже на этом этапе отказываются от реализации таких проектов.
– Какой выход из сложившейся ситуации вы видите?
– Полагаю, что необходимо значительно отрегулировать саму разрешительную систему. Во-первых, важно уменьшить количество согласований с ведомствами по небольшим работам и на небольших объектах. Так, в случае с прокладкой инженерных сетей водопровода и канализации по отдельным работам должно быть достаточно согласования только с ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга». Дело в том, что ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга» при согласовании проекта уже производит проверку возможности его реализации с учетом всех пересечений с другими инженерными сетями, ведение технадзора за строительством осуществляется ими, принимаются сети только с выполненным благоустройством, то есть надзор ведется от истоков и до полной реализации проекта. Получается, что контроль иных организации в большей степени носит дублирующий характер.
Необходимо определить критерии такого рода объектов, допустим, при подключении объекта к коммунальным сетям расположенного в непосредственной близости, до 100 м, на выполнение работ необходимо разрешение только данного ведомства. Все, что дальше, требует разрешений больших инстанций. Кроме того, необходимо избавить отрасль от согласований с теми структурами, с которыми мы вообще не соприкасаемся.
Во-вторых, активнее следует вводить электронный документооборот. Переход от традиционного согласования проектов документов на бумажном носителе к электронному согласованию с использованием системы электронного документооборота – действительно важная необходимость в сегодняшних реалиях. Электронное согласование имеет существенный перечень преимуществ, в том числе прозрачность.
– Сергей Владимирович, а как вы охарактеризуете взаимоотношения чиновников и предпринимателей в рамках работ по тендерам и госзаказам?
– Здесь тоже не все так гладко, как бы хотелось. С Нового года внесены изменения в федеральный закон о государственных закупках (ФЗ-44). Казалось бы, документ должен был внести новые веяния, что-то улучшить, но особого понимания, как по нему работать, нет ни у бизнесменов, ни у чиновников. Фактически закон сырой, нуждающийся в серьезной доработке, многие вещи в нем не стыкуются друг с другом.
Добавлю, что в настоящее время самый главный минус проведения тендеров – выбор исполнителя не по качеству, а по цене. Безусловно, конкурсное падение цены и торг должны быть, но они должны быть разумными. Ведь если проанализировать предложения некоторых участников конкурсов, можно отметить такую интересную особенность: сметная стоимость их материалов меньше отпускной заводской цены материалов, естественно, к такой организации должно сразу же появиться множество вопросов, но их почему-то не всегда задает заказчик. Поэтому иногда появляются на рынке компании-однодневки, которые выскакивают неизвестно откуда, получают заказ и исчезают. Естественно, в таких случаях говорить о качестве и гарантийных обязательства неуместно.
– На ваш взгляд, что стоит предпринять властям, чтобы такие сомнительные фирмы не занимались тендерами?
– Необходимо создать более жесткие условия для компаний-участников. При отборе учитывать наличие у компании-участника собственных производственных мощностей, достаточность собственного персонала, проверять налоговую историю участника. Все это очень просто проверить при формировании запроса по участнику в структурах власти. Правда, снова нужно отметить, что отработка какого запроса должна быть оперативной и не занимать месяцы.
Кроме того, компания-участник должна иметь опыт работы в сфере проведения тендера, представлять свое реальное портфолио на рассмотрение.
Необходимо создать такие критерии отбора, чтобы система заработала, чтобы появлялись рабочие места, а не субподрядные компании-однодневки. Поручать выполнять работы нужно компаниям, приносящим пользу не только себе, но и обществу, государству.