Жилье восстанавливали из обломков
В канун 9 Мая о восстановлении города и строительстве в блокадные и послевоенные дни рассказал непосредственный свидетель тех лет – вице-президент, директор Санкт-Петербургского Союза строительных компаний Лев Каплан.
– Насколько разрушительными для архитектуры города оказались блокадные дни?
– Ни одно знаковое здание в Петербурге во время блокады разрушено не было. Были повреждены в разной степени, но не уничтожены. Во время обстрелов и бомбежек в основном сильно страдали жилые дома. Здания, представляющие историческую ценность, маскировали. К примеру, шпиль Петропавловской крепости был закрашен в серый цвет. Точно так же был закрашен шпиль Адмиралтейства и купол Исаакиевского собора. Над Зимним дворцом была сделана картина, имитирующая жилые дома.
Конечно, многие здания-памятники были повреждены. Это и Фонтанный дом, где жила Анна Ахматова, и Исаакиевский собор, где еще видны следы от снарядов.
– Строили ли дома в военное время?
– Во время войны жилые и административные дома не возводили: город готовился к обороне – строили доты. К счастью, они не потребовались. К восстановлению же города приступили сразу после снятия блокады – 27 января 1944 года. Начали с жилых домов. Причем восстанавливали здания из тех элементов, которые обрушились. Разбирали завалы горожане и пленные немцы. Люди становились в цепочку и передавали из рук в руки найденные «стройматериалы». К примеру, дом, в котором я живу, по адресу: Каменноостровский пр., 15, был разрушен практически полностью. Восстанавливали его пленные немцы из того, что удалось собрать: половинок кирпичей, остатков арматуры. Это все дало знать в наше время.
Когда рядом с нашим домом построили институт имени Пастера, то жилище наше затрещало как спелый орех. Пришлось его укреплять.
К 1957 году практически все разрушенные дома, которые можно было восстановить, были готовы. На месте тех, которым не смогли вернуть жилой вид, образовывались со временем скверы. К примеру, дворик на Каменноостровском пр., посвященный композитору Андрею Петрову, появился как раз на месте бывшего здания.
– Когда в Ленинграде приступили к планомерному строительству?
– В 1945 году в каждом районе города была создана система ремонтно-строительных контор и ремонтно-строительных трестов, которые занимались капремонтом и восстановлением жилых домов. Все они были объединены в Управление капитального ремонта жилых домов Ленгорисполкома, переименованное потом в Ленстройреконструкцию. Я работал сначала в конторе, потом в тресте во Фрунзенском районе.
Первыми стали строиться так называемые «сталинские» дома для элит: партийных работников, артистов. Применялся в строительстве шлакобетон, который и сейчас кое-где можно видеть. Для восстановления заводов создавались отдельные компании. К примеру, трест № 35 был занят на строительстве цехов Ижорского завода, трест «Кировострой» работал на Кировском заводе.
Символично, что именно 9 мая в 1955 году был образован Главленинградстрой, куда с целью жилищного и социально-культурно-бытового строительства объединили все тресты, которые входили в состав министерств и ведомств. К примеру, я работал в 20-м тресте – он относился к авиационной промышленности, 16-й трест – к судостроительной.
В Главленинградстрой входило шесть трестов квартальной застройки, которые занимались инженерными коммуникациями и фундаментом. Шесть домостроительных комбинатов строили панельные дома, два домостроительных треста – 20-й и 87-й – возводили дома из кирпича. С этого времени в городе и началось планомерное жилищное строительство.
Сначала это были блочные дома – их и сейчас можно увидеть на Ивановской ул. В 1957 году появились панельные дома, а в 1961 году была налажена система крупнопанельного домостроения, в результате которой выросло 100 кварталов «хрущевок», которые в то время стали спасением для ленинградцев. Люди с удовольствием переезжали в отдельные квартиры на Щемиловку, в Автово. В 20-м тресте, где я работал, был организован домостроительный комбинат № 3, который с 1962 года строил дома из газобетона. Было построено примерно 700 таких домов. Затем появились дома 137-й серии, и дальше строительство уже развивалось бурными темпами.
Кстати:
Лев Каплан родился 14 апреля 1929 года. Он почетный академик РАН, почетный строитель России, заслуженный экономист РФ, профессор, доктор экономических наук. Одной из своих главных наград он считает медаль «За оборону Ленинграда». В составе дворового отряда самообороны он 12-летним мальчишкой тушил зажигательные бомбы.
Генеральный директор компании «Либерти Страхование» Сергей Ковальчук рассказал «Строительному Еженедельнику» о текущем состоянии страхового рынка России и его перспективах в условиях появления мегарегулятора.
– Как чувствует себя рынок страхования России? Как страховая индустрия изменится в ближайшие несколько лет?
– Во-первых, хотел бы отметить, что страховой рынок в России продолжит набирать обороты, и, по нашим прогнозам, в течение 5 лет рост составит от 10 до 15%, а может быть, и выше. Вторая тенденция – продолжение концентрации рынка: на данный момент в России 480 страховых компаний, через пять лет их количество сократится до 300. Сегодня мы наблюдаем движение в сторону полной капитализации компаний страхового рынка. Думаю, в будущем эти изменения будут сопровождаться увеличением транспарентности компаний, в том числе за счет совершенствования отчетности, повышения значимости регулятора рынка, а также открытости компаний для СМИ и общественности.
Если говорить о текущей ситуации на страховом рынке, то ее можно охарактеризовать как довольно непростой период, учитывая многообразие законодательных инициатив в сфере страхования. В частности, я имею в виду принятие изменений в «Закон об организации страхового дела», «Стратегию развития страховой деятельности до 2020 года», а также выпущенное в июне текущего года постановление Пленума Верховного Суда РФ, в котором отражены позиции суда по отдельным типичным спорам страховщиков со страхователями – физическими лицами и проч.
– Как, на ваш взгляд, инициативы правительства, касающиеся страхового рынка, и создание мегарегулятора повлияют на отрасль?
– Создание мегарегулятора страховой отрасли и передача соответствующих функций Центробанку РФ, а также многочисленные законодательные изменения в страховании привели к ситуации, при которой страховое сообщество должно в короткий период времени осмыслить их, понять, как применять на практике, какие именно изменения внести в стратегию развития компании, бизнес-процессы, страховые полисы, агентские договоры, взаимодействие с каналами продаж и в какой перспективе и т. д.
– Какие аспекты «стратегии-2020», на ваш взгляд, являются важным для развития рынка, а что будет мешать?
– Инициативы правительства, связанные с изменением формата обязательных видов страхования, а также переходом на так называемое вмененное страхование, потребуют дополнительного изучения и осмысления страховщиками. Надо сказать, что эта инициатива правительства, в большей степени представленная с привязкой к ОСАГО – виду страхования, имеющему наиболее значимую социальную функцию, явилась некоторой неожиданностью для страховой отрасли. В последнее время спектр видов страховой защиты в части страхования ответственности расширялся как раз за счет законодательных инициатив по введению новых видов страхования ответственности, как правило, обязательных и прежде всего направленных на защиту жизни и здоровья граждан, нежели на защиту предприятий. Так, с 01.01.2012 года вступил в силу новый закон о ГО ОПО (обязательное страхование гражданской ответственности владельцев опасных производственных объектов), в текущем году – с 01.01.2013 – ОС ГОП (обязательное страхование гражданской ответственности перевозчиков), с 01.07.2013 вступили в силу новые изменения в Градостроительный кодекс.
Если говорить об инициативах на страховом рынке, которые нужно доработать, следует затронуть финансовый контроль посредников, я имею в виду страховых брокеров без лицензии. На сегодняшний день закон в основном направлен на регулирование страховщиков и лицензированных брокеров, тогда как основную проблему составляют посредники в розничном страховании. Зачастую на практике такой посредник представляет собой группу страховых агентов, не имеет достаточных активов для того, чтобы отвечать по своим обязательствам, и в то же время не всегда имеет четко проработанные и отлаженные бизнес-процессы, которые позволяют соблюдать интересы страхователя, вовремя перечислять страховщику инкассированную страховую премию, сдавать бланки полисов и проч. Нередкими являются случаи, когда такой посредник исчезает с собранными страховыми премиями. Страхование имущества граждан от огня и стихийных бедствий, о котором также упомянуто в стратегии, на мой взгляд, требует дополнительной проработки на законодательном уровне. Сейчас эти виды в основном развиваются за счет кросс-продаж моторных портфелей.
Интересным представляется упоминание о необходимости становления российского рынка как крупного перестраховочного центра. Как известно, сегодня в России не существует действительно серьезной перестраховочной емкости в виде одной или нескольких профессиональных перестраховочных компаний. Несколько национальных профессиональных перестраховщиков, как правило, имеют капиталы и емкость собственного удержания ниже, чем некоторые наиболее крупные национальные страховые компании. Кроме того, в отличие от укрупнения страхового рынка, в том числе за счет сделок слияния и поглощения, среди российских профессиональных перестраховщиков тенденции укрупнения и концентрации капитала не наблюдается. Тем не менее российская перестраховочная емкость существует как в виде профессиональных перестраховщиков, так и в форме страховых компаний, которые так или иначе в последние несколько лет все более пишут перестраховочные премии из-за рубежа. В каком виде имеющийся на российском рынке страхования капитал может или должен быть использован для позиционирования российского рынка как перестраховочного центра – это вопрос, требующий дополнительной проработки.
– Есть ли перспективы у так называемых электронных страховых полисов, которые обсуждает правительство?
– Безусловно, мы поддерживаем инициативу правительства по внедрению электронных страховых полисов, которые позволят работать с клиентами полностью в бездокументарной форме. По моему мнению, электронная продажа полисов – мощный инструмент, который уже сейчас позволяет сдерживать рост тарифов и сокращать издержки страховой организации.
– Каковы перспективы страхового рынка России? С чем вы связываете точки его роста?
– Если говорить о России, то рост страхового рынка я связываю с развитием онлайн-продаж, новых продуктов, а также развитием новых видов страхования, которые внедряет правительство. Конечно, важно во главу всего поставить состояние нашей экономики и темпы прироста ВВП. Если же сохранится прогноз роста в 3-4% или оптимистичный 5%, то все это, конечно, станет источником укрепления и для страховой отрасли, соответственно.
Справка:
Согласно предварительным итогам деятельности «Либерти Страхование» в первом полугодии 2013 года, опубликованным на сайте компании, объем страховых сборов по итогам первых шести месяцев 2013 года увеличился на 35% по сравнению с показателями за аналогичный период прошлого года и составил 1,1 млрд рублей. Страховые премии в рамках корпоративного страхования составили 816 млн рублей, в директ-направлении – 160 млн рублей, личное страхование – 72 млн рублей, по банковскому страхованию – 36 млн рублей, входящее перестрахование – 26 млн рублей. Выплаты по договорам страхования за первое полугодие 2013 года составили 508 млн рублей, уровень выплат – 46%. Увеличение страховых сборов компании связано с расширением каналов продаж, активным использованием дистанционных сервисов и укреплением позиций компании в регионах.