Импортозамещение под напряжением
Генеральный директор ГК «Меридиан» Алексей Горячев в интервью газете «Строительный Еженедельник» рассказал о том, как сложная экономическая ситуация отразилась на состоянии рынка подрядных организаций, работающих в электросетевом комплексе, а также о том, как запустить механизм импортозамещения в сфере энергетики.
– Насколько сильно, по вашим данным, в Петербурге изношены электрические сети и распределительные подстанции?
– На мой взгляд, ситуация с состоянием электрических сетей в Санкт-Петербурге и Ленинградской области находится в удовлетворительном состоянии. За последние четыре года в городе и области были реализованы крупные инвестиционные программы как у старейшего игрока – Ленэнерго, так и у альтернативных компаний – Санкт-Петербургских электрических сетей, ЛОЭСК, которые включали в себя комплексную работу по улучшению качества электросетевого комплекса: реновацию кабельных линий, реконструкцию и строительство подстанций, ЛЭП. Это позволило устранить основные проблемные места и создать задел на будущее.
– В каком состоянии сегодня находится рынок подрядных компаний, занимающихся строительством и модернизацией энергоообъектов в Петербурге?
– На сегодняшний день в Петербурге и Ленинградской области сложился высококонкурентный рынок подрядных организаций, которые обладают необходимыми компетенциями в сфере энергетического строительства. У компаний есть своя специализация и почерк на рынке. Можно отметить порядка 15 крупных генподрядчиков, которые способны комплексно выполнять большой спектр задач в области реконструкции и строительства энергообъектов. К сожалению, в той экономической ситуации, в которой оказалась отрасль, многие компании поставлены перед выбором: продолжать дальнейшую работу или распускать компанию.
– Какие сложности сейчас мешают работать на рынке?
– Ключевой вопрос, стоящий сегодня на повестке дня любого руководителя подрядной организации, – это финансирование. В текущей тяжелой экономической ситуации в стране и в отрасли мы столкнулись с очень настороженной кредитной политикой банков, тенденцией к отсутствию авансирования и одновременным увеличением сроков выплат за выполненную работу от заказчиков. В итоге возникает кассовый разрыв, который подрядчику нужно перекрыть за счет собственных оборотных средств. Все это вносит значительные сбои в работу с контрагентами (поставщиками, субподрядчиками), создавая сложные ситуации. А надо учесть, что в стоимости контракта на реконструкцию и строительство поставка оборудования составляет около 70% всех затрат объекта. При этом производители оборудования в настоящее время не работают по постоплате.
Они все хотят получить аванс в размере не менее чем 30% до поставки оборудования и окончательный расчет к моменту готовности этой продукции к отгрузке. Мы частично решаем проблему путем индивидуальных договоренностей с нашими контрагентами, то есть в ручном режиме.
– Если взять кризис неплатежей, то как, на ваш взгляд, повлияет на рынок подрядных энергокомпаний тяжелая финансовая ситуация ОАО «Ленэнерго»?
– Я считаю, что ситуация, сложившаяся вокруг Ленэнерго, временная. Ее нужно просто пережить. Уверен, что те действия, которые предпринимает новое руководство энергокомпании, в итоге приведут к разрешению трудностей. Большой плюс в деле урегулирования этих вопросов – недавнее принятие решения по санации банка «Таврический». Необходимо понимать, что ситуацию с финансовой проблемой Ленэнерго в существующих экономических реалиях не решить в течение короткого промежутка времени. Потребуется не меньше года, чтобы произошла нормализация с платежами.
– То есть вы рекомендуете подрядчикам Ленэнерго подождать и не подавать в суд на компанию?
– Здесь нельзя говорить о каком-то едином шаблоне действий. Судиться с Ленэнерго или продолжать работу, надеясь, что ситуация выровняется, – это выбор каждого подрядчика в отдельности. Мы для себя определили политику партнерства, при которой стараемся, насколько это возможно, поддержать и подставить плечо Ленэнерго в это непростое время. Другой вопрос, что непростая ситуация с неплатежами на рынке сложилась не только по вине Ленэнерго. Сыграло несколько факторов: кризисные моменты в экономике, девальвация рубля, ситуация с банком «Таврический», где «зависли» в том числе деньги Ленэнерго для подрядчиков.
– Насколько длителен процесс им- портозамещения в электроэнергетике?
– Думаю, это потребует нескольких лет, ведь чтобы полностью запустить процесс импортозамещения, необходима поддержка на государственном уровне и долгосрочные гарантии. Только при создании целого комплекса благоприятных условий подобная работа принесет успех.
Насколько нам известно, сегодня Минэнерго составляет для Минэкономразвития реестр существующих российских производителей, в котором предлагает сделать некоторые льготы в виде налоговых послаблений и субсидий на разработку НИОКР. Подобный шаг даст возможность отечественным производителям вздохнуть полной грудью и развиваться. Мы же как компания, несущая ответственность за выполнение строительства объекта в целом, заинтересованы в скорейшем расширении линейки отечественных аналогов зарубежного оборудования.
Конечно, удобнее работать с производителями, располагающимися в России. Они способны оперативнее поставлять оборудование, оказывать техническую и сервисную поддержку. Все это создает неоспоримые плюсы для нашей работы.
– Ваша компания как-то корректировала свою политику в кризис?
– Еще три года назад мы понимали, что нам нужно провести некую диверсификацию по заказчикам. Таким образом, помимо географического расширения нашего портфеля заказчиков среди электросетевых компаний (Россети, ФСК ЕЭС) мы вышли на рынок строительства сетей связи и ЛЭП для компаний автодорожной отрасли. Среди наших партнеров появились крупные генподрядчики, выполняющие работы для Росавтодора, ГК «Автодор» и Комитета по развитию транспортной инфраструктуры Санкт-Петербурга, для которых мы выполняем работы по переустройству сетей связи на строящихся и реконструируемых автомагистралях.
Кризис, как известно, не только опасность, но и возможность. Помимо негативных факторов, о которых я сказал, он приносит и положительные моменты. Он позволяет очиститься от всего ненужного, стать сильнее. Более критично оценить себя и результаты своей деятельности. По нашим прогнозам, года через два эффект отложенного спроса даст о себе знать. Кризис пройдет, рынок восстановится, придут новые игроки. Поэтому важно укрепить свое положение в период нестабильности.
Кстати:
ГК «Меридиан» – это многопрофильный строительный холдинг, работающий на рынке с 2010 года и обладающий собственными производственными ресурсами, оказывающий полный комплекс услуг по строительству и проектированию объектов электроэнергетики, кабельных и воздушных линий, систем связи для дорожно-строительных и электроэнергетических компаний в классе напряжения от 0,4 до 750 кВ.
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.