Алексей Ковалев: «Программа капремонта нуждается в законодательном регулировании»
Депутат Законодательного собрания Алексей Ковалев рассказал корреспонденту «Строительного Еженедельника» Михаилу Немировскому об изъянах региональной программы капремонта многоквартирных домов и о том, какие законодательные лакуны позволят устранить зимние поправки в региональный закон о капремонте.
– В прошлом месяце жители города начали платить за капитальный ремонт своего жилья, а с 2015 года стартует трехлетняя программа капремонта. Какие вопросы так и не удалось решить к моменту старта программы?
– До сих пор не решены те вопросы, о которых я говорил еще с 2013 года. Во-первых, вся программа у нас сверстана до 2035 года, и сверстана она, что называется, «под завязку». Это значит, что какие-либо изменения в программу внести очень трудно. Внутри программы нет никакого пространства для маневра – если мы добавляем какой-то объект, то мы вынуждены исключить другой, ведь мы опираемся на бюджетное финансирование. Более того, чтобы исключить какой-либо вид работ из программы или перенести его на более поздний срок, мы должны получить на это разрешение общего собрания собственников жилого дома. А такое согласие получить просто нереально. Поэтому я совершенно убежден, что программу в таком объеме до 2035 года верстать нельзя. Да еще и основываясь на недостоверных данных техпаспортов Жилищного комитета.
По сути, это документы, которые были сделаны полукриминальным путем. Было «отмыто» более 460 млн рублей бюджетных средств, выделенных на паспортизацию жилого фонда. Что сделал Жилищный комитет? Он просто переписал данные техпаспортов советского периода, и все. Эти данные не имеют никакого отношения к реальному состоянию жилого фонда города. Поэтому в программе в данный момент огромное количество ошибок. Тот же Фонд капремонта выходит на «программные» объекты и обнаруживает, что работы там просто не нужны.
– А как насчет обратной ситуации, когда в программе не оказывается реально необходимых видов работ?
– Не секрет, что в программе сейчас огромное количество пробелов. Более того, более 2 тыс. домов вообще не были включены в программу. Дело в том, что эти дома не соответствуют кадастру и не входят в базу Жилищного комитета. Именно так в программу не попал дом на 1-й линии В.О., 26. Это здание факультета журналистики СПбГУ. Одну часть здания занимает журфак, а другую – 20-квартирный жилой дом. Но в базе его нет ни по ул. Репина, ни по 1-й линии, и здание считается нежилым. Но согласно закону он также обязан быть отремонтирован.
– Согласно закону о капремонте программа должна актуализироваться как минимум раз в год. Есть ли механизм внесения поправок?
– Каким образом мы будем актуализировать программу – это один большой вопрос. По закону, ЗакС может утвердить порядок подготовки программы капитального ремонта. То есть детально прописать: при подготовке программы за полгода до внесения проекта на рассмотрение правительства Жилищный комитет делает одну работу, кадастровые службы – другую, жилищная инспекция – третью. После этого данные собирают, обобщают и отправляют жителям для согласования.
Но сейчас Жилищный комитет говорит депутатскому корпусу, что у нас нет вообще никаких полномочий по определению порядка внесения изменений в программу. То есть в законе, по их словам, невозможно прописать, что при внесении изменений и дополнений в программу делается то же самое, что при утверждении программы.
То есть, по идее Жилкомитета, Законодательное собрание утвердило программу и затем, в течение 20 лет, в нее будут вноситься изменения без какого бы ни было участия законодательной власти. На мой взгляд, они просто хотят выйти из-под контроля.
Наша позиция проста: внесение изменений в программу должно проходить в том же порядке, что и подготовка всей программы. Нужно четко установить, в каком порядке собирается информация для актуализации программы и как эта информация дальше используется при подготовке изменений.
Нужно зарегламентировать проведение обследования и осмотров жилого фонда. Нужно закрепить, кто занимается анализом решений жилищной инспекции. И наконец, нужно определить, кто в каком порядке занимается анализом жалоб граждан.
По идее, все эти функции остаются за Жилищным комитетом, но по факту до сих пор непонятно, каким образом жалобы гражданина, направленные в Жилищный комитет или районную администрацию, могут повлиять на формирование программы.
Этого механизма на данный момент нет. Более того, даже если жители готовы собрать больше денег и попросить перенести работы на более ранний срок, то непонятно, к кому они должны обращаться и в каком порядке решать этот вопрос. По Жилкодексу они это право имеют, но способ реализации их прав не определен.
– Какие пробелы в законе о капремонте помогут решить вносимые поправки?
– Сейчас мы готовим новую версию закона «О капитальном ремонте общего имущества в многоквартирных домах в Петербурге». В законе пропишут норму, в соответствии с которой за счет фонда можно будет проводить работы, сопутствующие капремонту.
То есть если в ходе работ строители повредили окно или пробили пол в квартире собственника, то эти повреждения можно будет устранять за счет средств Фонда капитального ремонта. Как вы знаете, руководитель Жилищного комитета фактически заявил об исключении ответственности при причинении вреда имуществу собственников помещений многоквартирного дома при проведении его капитального ремонта.
– В 2015 году вводится дифференцированная система расчета взносов на капремонт. Какую «вилку» сборов вы считаете адекватной?
– В ходе обследований было установлено, что некоторые категории домов по объему затрат на капремонт могут отличаться в три раза и более. Нужно ли сделать вывод, что в одних домах граждане должны платить в три раза больше, чем в других? На мой взгляд, это неправильно. Мы на заседании рабочей группы призвали Жилищный комитет подготовить не столь резкие различия в плате. Если «вилка» будет 2 и 3 рубля, это один разговор. Но если одни будут платить 2 рубля, а другие 6 или 8 рублей, это повлечет за собой социальный взрыв.
– Как бы Вы оценили ситуацию на рынке труда в строительной отрасли?
– Если говорить об общей ситуации, то уровень занятости населения у нас один из самых высоких в России. Он сравним с уровнем занятости в Амстердаме, в Гамбурге. 72% горожан от 15 до 72 лет работают. Уровень регистрируемой безработицы – 0,48%. Если говорить отдельно о рынке строительства, то тут ощущается острый дефицит рабочих всех специальностей. Прежде всего каменщиков, плотников. Да вообще всех рабочих по любым спектрам. Могу сказать, что больше всего иностранных рабочих привлекается именно в строительную отрасль. Это говорит о многом.
– Привлечение рабочих-мигрантов решит проблему дефицита кадров?
– Пока не решает. Да, существуют всякие курсы повышения квалификации, но тут дело в ментальности. На протяжении последних 50-60 лет в Ленинграде, Санкт-Петербурге строительная область испытывала острую нехватку специалистов. И если вспомнить 50-60-е годы, она развивалась за счет так называемых лимитчиков, то есть проблема строительства всегда решалась за счет трудовых мигрантов. И если сейчас они иностранные, то раньше это были просто жители союзных республик или других регионов. И к сожалению, жители Санкт-Петербурга не идут работать в строительную индустрию рабочими.
– В чем причина нелюбви коренных петербуржцев к этой профессии? Из-за заработной платы?
– Мне кажется, это больше из-за ментальности. Я недавно был в Испании. Безработица зашкаливает за 20%, а в сфере обслуживания работают мексиканцы. Испанцы не хотят идти. А у нас так же не хотят идти в строительство. Впрочем, хочу отметить, в этом году примерно 30 тыс. свободных рабочих мест, на которых планировалось привлекать рабочих мигрантов, были заполнены гражданами Российской Федерации.
Конечно, миграция – это проблема, о которой сейчас много говорят. Зависимость наша от иностранных рабочих очевидна и экономически оправдана. У нас действительно нет адекватных трудовых ресурсов. Их привлечение оправдано. Самое главное, чтобы этот процесс проходил в рамках закона. И чтобы все трудовые мигранты были у нас официально зарегистрированы и работали на официальных основаниях. Чтобы у нас не было нелегалов.
– Какова квота по мигрантам на следующий год? И как она соотносится с квотой на год нынешний?
– Если говорить о цифрах, то на октябрь месяц у нас было 97 тыс. официальных трудовых мигрантов. На протяжении последних трех лет квота каждый год сокращается. В этом году она была 177 тыс., на будущий год мы заявили на 10 тыс. меньше. Пока по регионам она не утверждена. Мы должны дождаться постановления правительства, тогда будем точно знать эту цифру. Пока могу сказать одно: квоту надо сокращать, но не бездумно, а в соответствии с требованиями экономики и рынка труда. Надо модернизировать производство. Там, где сейчас работает 15 гастарбайтеров, должна стоять высокотехнологичная линия и один квалифицированный рабочий.
– Какова средняя зарплата рабочего в строительстве?
– Очень разные зарплаты. Все зависит от специализации. Есть достаточно высокие зарплаты. Сварщик может выручить до 150 тыс. Средняя заработная плата по городу составляет порядка 30 тыс. рублей.
– А как обстоит ситуация с зарплатой высококвалифицированных специалистов в сфере строительства? В среде архитекторов, проектировщиков.
– Высококвалифицированные специалисты по всем направлениям являются дефицитом.
– Каковы препятствия для принятия мер в ситуации с нелегалами?
– В настоящее время закон позволяет работодателям, которые не участвовали в квотной компании, привлекать рабочих. Эту ситуацию надо изменить. Надо сделать так, чтобы только те, кто заявлял в квоту, мог бы брать на работу иностранную рабочую силу. Тогда бы ее было легче контролировать. Сейчас работодатель, который не подавал заявку на квоту, может взять на работу иностранного рабочего, и ему за это ничего не будет.
– Как оцениваете ситуацию на рынке труда в целом?
– Тенденции позитивные. В этом году наблюдается некий феномен. Обычно по осени наблюдается рост безработицы. Сейчас в городе есть свободные рабочие. Уровень безработицы снизился в 2 раза по сравнению с прошлыми годами. Мы вышли на докризисное состояние рынка.