Александр Погодин: «Формат апартаментов - шанс вывести аренду из тени»
Генеральный директор сети апарт-отелей YE’S Александр Погодин рассказал «Строительному Еженедельнику» о развитии сегмента апарт-отелей в двух столицах, а также о том, почему развитие этого формата может быть выгодно государству.
- Каковы перспективы развития сегмента апарт-отелей в Петербурге?
- Считаю, что рынок апартаментов в городе сформировался. У нас уже есть солидный пул таких проектов в городе – около 4-5 апарт-отелей в активной стадии строительства. Это хорошее начало и в будущем рынок будет только расти. При этом важно насколько формат апарт-отеля будет соответствовать этому названию. Если на рынок хлынет жилье, не обеспеченное инфраструктурой, которое застройщики будут называть апартаментами, это послужит сегменту дурную службу. А зачастую именно так и происходит.
- При этом в городской администрации такой формат приняли в штыки – он никак не регламентирован и контролировать такие проекты невозможно…
- Если действительно случается такая подмена понятий, злоупотребления застройщиками и попытка уйти от социальных обязательств, то все это нужно просто фиксировать на законодательном уровне, а не давить административным ресурсом, когда реализация проектов уже началась. Одно дело, когда вы строите дом без инфраструктуры или вовсе покупаете общежитие, приватизируете и распродаете по комнатам – это, безусловно, ненормальное явление. Власти города должны знать, что именно строится на участке, а не ставить весь сегмент под запрет. Например, мы никогда и не скрывали, что мы не строим жилье в общепринятом смысле. У нас другие цели и задачи, в нашем проекте жить семьей, по большому счету, будет просто неудобно. Мы не пропагандируем этот формат жизни. Но знаем, что есть огромное количество людей, среди которых востребован именно этот формат арендного жилья.
- Что это за категория людей?
- Например сейчас город активно развивает автосборочные предприятия, медицинский кластер, другие сферы промышленности. И в город привлекаются квалифицированные кадры. из других регионов, которых попросту негде селить. Я знаю, что многие работодатели выделяют деньги в конверте работникам на съем жилья по серым схемам. Но ведь им самим это неудобно. Это нельзя официально списать на корпоративные затраты, это трудно контролировать. Уже сегодня мы имеем запросы на корпоративную аренду большого пула недвижимости. И работодатель, кстати, заинтересован организовать для своих работников сопутствующие услуги - клининг, трансферы и так далее.
- По какой схеме реализовывали апартаменты?
- Весь объем апартаментов мы про давали по 214 ФЗ. При этом мы могли его продавать его по закону об инвестициях, но мы пошли на то, чтобы продавать площади по максимально безопасному для граждан механизму. Нас пытались в этом упрекнуть, мол 214 ФЗ предполагает исключительно продажу жилья. Но мы предоставляем нашим инвесторам больше гарантий, нежели те нормативные акты, к которым нас подталкивают. И чиновники сами начинают понимать, что «проблема апартаментов» – надуманная.
- Сам формат апарт-отелей – это удел столичных городов или он может выйти в регионы?
- Рано или поздно он там появится. Уже сегодня мы активно присматриваемся к городам-милионникам. Вместе с тем, на данный момент потенциал рынка Москвы и Петербурга очень большой. Те несколько проектов, которые есть в двух столицах – это капля в море. У нас многомиллиардные обороты арендного рынка, которые сегодня находятся в тени. И развитие сегмента апартаментов – это возможность вывести из тени, легализовать этот бизнес. В этом заинтересованы и органы власти. На рынок выйдут тысячи квартир, которые будут сдаваться по закону и люди будут платить положенные налоги в городскую казну.
Справка:
Открытие первых двух апарт-отелей в Петербурге намечено на осень 2014 года. Это проект YE’S в Выборгском районе Петербурга от ГК «Пионер» и проект Vertical от NAI Becar. Эти проекты представляют собой Кондо-отели (сервисные апарт-отели) – тип недвижимости, объединяющий преимущества отеля и кондоминиума. Они представляют собой отели, право собственности на номера в которых принадлежит разным владельцам. Подобные комплексы для временного проживания с гостиничной инфраструктурой, включающей рестораны, бары, спа-клубы, салоны красоты, бассейны, конференц-зоны управляются квалифицированным оператором, однако принадлежат частным инвесторам. Последние могут приобретать как отдельные юниты, так и целые этажи для сдачи в аренду.
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.