Алексей Ярэма: «Ни на какие компромиссы мы не готовы»
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.
Комитет по энергетике и инженерному обеспечению Петербурга объявил очередной тендер на установку светодиодного оборудования в Кронштадте стоимостью более 30 млн рублей. Итоги конкурса будут подведены 1 ноября. О внедрении новых технологий корреспонденту "Строительного Еженедельника" Антонине Асановой рассказал Михаил Курицын, заместитель директора по перспективному развитию ГУП "Ленсвет".
Михаил Николаевич, каковы масштабы внедрения светодиодных светильников в городе?
- Начало внедрения светодиодных технологий в наружном освещении Санкт-Петербурга было положено в 2011 году, когда было установлено 350 светильников в Кронштадте, однако можно сказать, что этот год - первый, когда предусматриваются большие объемы внедрения светодиодного освещения. В этом году в Кронштадте мы планируем установить более 500 таких светильников. Кроме того, в ноябре этого года будет проведен конкурс на строительство архитектурной подсветки на основе светодиодной техники на Советской ул. и пр. Ленина города Кронштадта. Работы по строительству подсветки будут завершены в срок до июня 2013 года.
В следующем году работы по установке светодиодного оборудования будут проводиться уже в рамках двух региональных программ: в Кронштадте будет установлено 300 светильников общей стоимостью около 15-16 млн рублей с учетом работ по монтажу, и в Санкт-Петербурге будет проводиться замена существующих светильников на светодиодные, причем финансирование этих мероприятий составит более 120 млн рублей. Однако несмотря на такие внушительные цифры, количество светодиодные светильников в Санкт-Петербурге по итогам 2013 года составит не более 4,5%, так как количество светильников в Санкт-Петербурге велико и каждый год увеличивается на 5-10 тыс. светоточек. При этом стоит отметить, что по итогам мероприятий 2011 года потребление электроэнергии за счет внедрения светодиодного оборудования снизилось на 100 тыс. КВт.ч. В среднем экономия составляет 20-25% электроэнергии.
Насколько такое оборудование дороже? И как быстро окупается?
- Диапазон стоимости светодиодных светильников, зависящей от их мощности, компонентов и конструктивных особенностей, огромен. Однако мы видим четкую тенденцию к снижению цен. Если еще три года назад светодиодный светильник обходился в сумму от 20 тыс. рублей, то сегодня на замену самых простых натриевых ламп мощностью 70 Вт можно подобрать светильник стоимостью порядка 10-14 тыс. рублей, это в 2,5-3,5 раза дороже цены натриевых светильников. Полноценную замену более мощным лампам, например 250 Вт, найти сложнее - разница в стоимости источников света значительнее, а экономия мощности составляет всего около 20-25%. В любом случае, мы ориентируемся на срок окупаемости 6-7 лет. А с учетом того, что срок службы светодиодов по заявлениям производителей, составляет 50 тыс. часов – это 12 лет, мы понимаем, что инвестиции в это оборудование себя оправдают.
В чем специфика работы со светодиодными источниками света?
- Натриевые лампы, в большинстве установленные в Петербурге, - это источник, излучающий свет во все стороны и создающий световое пятно практически равномерной формы. Световой поток светодиодных светильников сфокусирован на определенном участке пространства, и каждый производитель располагает этот поток по-своему. Иначе говоря, если натриевые светильники подбирались для объектов в основном по мощности лампы, то для светодиодных обязательно проведение светотехнических расчетов и подбор оборудования в соответствии с конфигурацией улицы и схемой установки светоточек. Второе различие этих светильников - в температуре цвета. Натриевая лампа светит в желтом диапазоне, и ее цветовая температура - около 2 тыс. К, светодиоды дают более близкий к дневному белый свет с температурой около 4 тыс. К, что способствует лучшей цветопередаче, и субъективно светодиодное освещение хоть и воспринимается более холодным, но позволяет лучше различать мелкие предметы.
Вы сотрудничаете с петербургскими производителями светодиодов?
- Закупка оборудования проводится в рамках госконтрактов, которые заключает Комитет по энергетике и инженерному обеспечению. В проектах применяется и отечественное оборудование, и итальянское, и других зарубежных производителей. Подобрать оборудование одного производителя для различных целей сложно. Проектировщик выбирает то оборудование, которое наиболее выгодно с технической точки зрения, даже, точнее сказать, с оптической, подходит именно для указанных участков дорог. И если выбор делается не в пользу наших производителей - оно, видимо, не удовлетворяет определенным санитарными нормами, критериям.
Какие районы станут экспериментальными после Кронштадта?
- О внедрении светодиодного освещения на территории конкретных районов пока речи не идет. Можно говорить только в целом - существует несколько городских программ, предусматривающих внедрение светодиодных светильников. Это программа по реконструкции и строительству освещения в садах и парках, в рамках которой в 2013 году будут освещены порядка 10 парков, программа развития внутриквартального освещения и программа по энергосбережению и энергоэффективности на период от 2012 до 2015 года. В рамках последней предусматривается выделение около 350 млн рублей именно на замену существующих светильников на светодиодные. Фактически это продолжение программы внедрения светодиодов в Кронштадте, только уже в пределах города. В настоящее время мы подбираем объекты и формируем адресную программу для реализации в 2013 году. В этот перечень войдут порядка 100 некрупных улиц районного значения. Мы пока стараемся не брать в программу крупные улицы и автомагистрали с большим движением, потому что опасаемся за надежность этих технологий.
Каковы эти риски?
- Мощные светодиодные светильники для наружного освещения появились не так давно, и примеров их работы в течение срока использования - 12 лет - еще нет. Соответственно, нет статистических данных по снижению светового потока ввиду деградации светодиодов. Также надо понимать, что 50 тыс. часов - это срок службы светодиодов, и, скорее всего, срок службы остальных компонентов - электроники, оптики и механических частей - в наших климатических условиях может быть значительно меньше.
Какие еще новинки в осветительном оборудовании вы внедряете?
- Светодиодные светильники - это не панацея, не единственный источник света в будущем. Очень мощно, особенно с азиатской стороны, на рынок надвигаются индукционные лампы, хотя, на наш взгляд, они плохо применимы для уличного освещения - сложно сформировать необходимую конфигурацию светового потока. С американского континента поступают так называемые плазменные светильники. Они тоже позволяют освещать улицы достаточно эффективно и при этом обладают даже меньшей стоимостью, чем светодиодные. У нас есть несколько светильников, которые установлены экспериментально на улицах города, и мы проводим замеры освещенности, наблюдаем за изменением светового потока. Кроме того, в Кронштадте экспериментально были установлены первые автономные установки с ветрогенератором и солнечной батареей, предполагающие использование альтернативных источников энергии для освещения.
В чье пользование переходят мощности, сэкономленные благодаря использованию светодиодов?
- Высвобожденные мощности остаются зарезервированными за "Ленсветом". Это дает нам возможность развивать освещение прилегающей территории. Необходимость строительства новых объектов, которое не ведется по причине отсутствия мощностей у "Ленэнерго", есть практически на каждом участке.
В этом году в связи с дефицитом бюджет многих ведомственных учреждений был урезан. Были ли сокращены расходы "Ленсвета"?
- На этот год наш бюджет не подвергался сокращению и позволяет активно развивать систему наружного освещения города. Единственное, несмотря на множество заявок от администраций районов и жителей по освещению новых объектов, бюджеты на следующие годы пока остаются в ранее заявленных рамках и не позволяют включать новые объекты в программы развития наружного освещения.