Алексей Ярэма: «Ни на какие компромиссы мы не готовы»
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.
На межрегиональной конференции "Развитие жилищного строительства в СЗФО. Проблемы и пути решения" губернатор Архангельской области Игорь Орлов рассказал корреспонденту "Строительного Еженедельника" Антонине Асановой о том, в каком состоянии находится строительная отрасль региона.
Игорь Анатольевич, на конференции вы говорили о проблеме ветхого и аварийного жилья в Архангельской области как одной из самых острых.
– Расселение ветхого и аварийного жилья – это проблема, которую, безусловно, нужно решать. Но, к сожалению, ситуация сложилась противоречивая. С одной стороны, процесс расселения аварийных домов и капитального ремонта ветхих требует достаточно объемных инвестиций, именно государственных. Мы не можем привлечь частных инвесторов как в остальных сегментах – арендном, коммерческом жилье, потому что по сути дела людям нужно предоставить жилье взамен ветхого и аварийного бесплатно. С другой стороны, мы не можем остановить процесс роста количества аварийных домов. В итоге муниципальные образования вынуждены сдерживать количество исков о признании домов аварийными. Поэтому существует жилье, официально признанное аварийным, а существует не признанное, но являющееся таковым. И эта проблема остается, мы будем продолжать ее решать, но инструменты, которые у нас есть, к сожалению, связаны с объемом государственных инвестиций.
При этом представитель Фонда содействия реформированию ЖКХ заявил на конференции, что в прошлом году Архангельская область не израсходовала 40 млн рублей средств, выделенных ей на расселение аварийных домов.
– Не хочется углубляться в причины этого недорасхода. Тогда он был компромиссным решением. Сейчас мы будем стараться по-другому следить за такими проектами. Сегодня стоит задача прежде всего организовать внутренние процессы в регионе так, чтобы было понятно, какой комплекс работ нужно сделать каждому из нас, от главы поселения до губернатора. С одной стороны, мы должны быть готовыми к освоению этих денег, а с другой стороны – организовывать работу так, чтобы эти деньги были потрачены в правильном направлении.
Какие еще острые проблемы стоят перед строительным комплексом Архангельской области?
– Проблемы классические. Во-первых, это громоздкая и зачастую субъективная разрешительная система. Ее нужно «расшивать» и формировать условия для более быстрого получения доступа к земле, к коммуникациям. Второе – это отрасль строительных материалов, которая находится сегодня в сложном положении: она не имеет современных технологий, не имеет современных организационно-технических решений, которые позволяли бы ей быстро ориентироваться на потребности рынка, строительных предприятий. Третье – это уровень квалификации самих предприятий и как причина этого – система подготовки кадров.
Экс-глава Комитета по строительству Петербурга Вячеслав Семененко не так давно заявил, что бизнес до сих пор работает в реалиях 1990-х годов. В Архангельске такая же проблема?
– Я в значительной степени с ним соглашусь. Дело в том, что мы не даем бизнесу возможности работать по-другому. Мы не формируем открытые условия рынка в строительной сфере. Она все время как будто в тумане. Можно пойти законным путем, но если не получится – всегда существует обходной, не такой чистый. Если бы инвестор четко представлял, что для того чтобы построить дом, необходимо соблюсти определенное число правил, которые безусловны, и тогда он получит все права, не будет никаких ограничений, тогда рынок был бы прозрачным. А когда мы создаем целый набор условий, которые позволяют и чиновникам, и контрольным органам какую-то инвариантность решений, риски бизнеса растут в разы. И мы возвращаемся к 1990-м годам из-за не до конца описанных в законодательстве условий инвестирования.
Как обстоит дело с привлечением инвестиций в область?
– Мы открыты, мы готовы обсуждать любые условия, преференции для привлечения инвестиций. Если вы нам предложите инвестора, он от нас никуда не уйдет. И предложения есть, но реальным договоренностям всегда предшествует интимный переговорный процесс. Нам приходится двигаться в этом направлении аккуратными шагами, с пояснением каких-то не до конца понятных сложностей, нюансов в законодательстве и региональных условиях. Но главное, что мы двигаемся.