Алексей Ярэма: «Ни на какие компромиссы мы не готовы»
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.
Компания KVS в июне начала продажи жилья своем первом жилом комплексе «GUSI-Лебеди» в Приморском районе, до этого компания в основном выполняла генподрядные работы по строительству жилья для нужд городского бюджета. О дальнейших планах компании рассказал генеральный директор KVS Сергей Ярошенко.
Участок покупали у города?
Участок мы купили в 2009 году на торгах Фонда имущества Санкт-Петербурга, как раз во время кризиса, когда цена была достаточно низкая – нагрузка составила 150 долларов за квадратный метр. Это будет жилой комплекс из четырех кирпично-монолитных домов с яркими штукатурными фасадами и другими актуальными техническими и энергоэффективными решениями. Нам хотелось как-то выделиться из общей серой массы проектов. На наш взгляд, получились достаточно креативные и название, и решение всего жилого комплекса.
Сейчас наша задача – быстро построить, построить хорошо, продать, и чтобы потом не стыдно было за этот объект. Мы собираемся его дальше и эксплуатировать. В том числе и физкультурно-оздоровительный комплекс на 4,5 тыс. квадратных метров, который будет в составе жилищного комплекса.
Финансирование будет вестись за свой счет или планируете привлекать банковские кредиты?
На сегодняшний день мы все финансируем за свой счет и ведем переговоры со Сбербанком.
Дальнейшие планы есть?
Недавно мы приобрели еще один участок в Калининском районе, где можно будет возвести 24 тыс. кв. м жилья. Пятно ограничено проспектом Блюхера и Лабораторной улицей. Сделка закрылась в конце весны и концепцию строительства объекта только предстоит разработать.
Много застройщики жалуются, что купить хороший участок стало очень тяжело или очень дорого…
На сегодняшний день, действительно, подготовленных участков очень мало. На мой взгляд, сейчас адекватная цена земли на рынке – около 300 долларов за квадратный метр улучшений. Но большинство «пятен» на рынке этих денег не стоят – это неподготовленные участки, для них надо выпускать градостроительную документацию, а это очень длинный проект. Есть проекты по выносу заводов, редевелпменту территорий, комплексному освоению, но это долгоиграющий процесс. Мы пока себе участия в таких проектах позволить не можем.
А зачем, можно же спокойно работать на госзаказе, не беспокоясь о продажах, состоянии рынка и остальных проблемах?
Цель развития компании изначально – реализация инвестиционных проектов. Но в процессе пути к этому мы начинали с субподрядных работ. Потом начали заниматься государственными заказами, освоили генподрядное производство и, соответственно, приобрели инвестиционный участок. Так как компания у нас производственная, то мы все-таки производим продукт, а не являемся посредниками, поэтому наше стремление – построить объект, ввести его в эксплуатацию.
Что же касается госзаказа, то доходность работы на нем не особо высокая, но для общего оборота компании и развития – это хорошее подспорье. Коллектив работает, люди заняты, объем производства есть.