Алексей Ярэма: «Ни на какие компромиссы мы не готовы»
Руководитель Группы экологии рядовой архитектуры (ЭРА) Алексей Ярэма в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказал о технологии борьбы за исторические здания в Петербурге и о том, почему считает диалог с бизнесом бессмысленным.
– Главные оппоненты градозащитников – бизнес и власть. Изменились ли за последнее время отношения между сторонами?
– По существу, мы не общаемся с бизнесом. Попросту нет предмета для разговора, так как у нас противоположные, взаимоисключающие цели. Девелоперы стремятся к извлечению максимальной сверхприбыли за минимальную единицу времени. Закономерное следствие – градостроительный вандализм и уничтожение города. Пик сносов пришелся на 2006-2008 годы. Тогда было решено снести целый квартал. Именно тогда началось возрождение градозащитного движения в городе. Потом был спад. Теперь опять рост. В 2013 и 2012 годах мы потеряли по 20 домов. Предмета для дискуссии между градозащитниками и бизнесом нет. Каждый занимает свою нишу.
– Но попытки же были.
– Некоторые крупнейшие петербургские корпорации, связанные со сносом, пытались с нами договориться. Было даже несколько встреч. Но результата не последовало. Были обозначены позиции. Мы, со своей стороны, ни на какие компромиссы не согласны. У нас есть свои объективные критерии оценки культурного наследия, и мы от них не отойдем. Почвы для дальнейших бесед нет.
– С властью отношения складываются аналогичным образом?
– С исполнительной властью мы принципиально не общаемся по тем же причинам, что и с бизнесом. Прокуратуру пытаемся регулярно инициировать к действию. В законодательной власти у нас есть пара опорных депутатов, с которыми мы работаем в нормальном режиме.
– Само градозащитное сообщество претерпело какие-то изменения за последние годы?
– Никакого единого градозащитного сообщества в городе нет. Есть различные организации, которые, по большому счету, делятся на две коалиции: либеральную и радикальную градозащиту.
– Необходимость объединяться есть?
– Я предпочитаю отталкиваться от реальности. Что-то было бы лучше, что‑то – хуже. Точно было бы меньше возможностей маневра в тактике защиты объектов. До 2010 года у нас было единое градозащитное сообщество, но ни к чему хорошему это не привело. В результате появились люди, которые четко ориентированы на продвижение во власть. Но, на мой взгляд, градозащитники в Смольном – абсолютное противоречие.
– Разве так не легче отстаивать свою точку зрения?
– Это можно делать в прессе, организацией демонстраций и митингов, прямым действием, подачей петиций. Я убежден, что совершенно бессмысленно говорить, если точно знаешь, что конкретно ответит другая сторона.
– Тогда к чему это все? Если результат предрешен.
– Даже в таких тяжелых условиях, как нынешние, нам иногда что-то удается сделать. Хотя в основном это те случаи, которые можно обозначить как последствия интриг во власти, столкновений интересов определенных коммерсантов и определенных чиновников. Или резонанс оказался слишком сильным и перешел все границы.
– То есть градозащитное сообщество анализирует общий фон и пытается использовать возникающие ситуации в своих целях?
– Совершенно верно. Информационно-аналитическая служба – наше важнейшее подразделение.
– Информационная война?
– Не только. Мы ведем борьбу на разных фронтах. У нас огромный объем канцелярской переписки. Организуем акции прямого действия. Мы стараемся использовать все рычаги давления, которые возможны.
– Вам какой больше метод по душе?
– Все зависит от ситуации. Но, если честно, мне лично импонируют радикальные акции прямого воздействия.
- Вы революционер?
– Наверное, да. Но, возможно, при других обстоятельствах моего революционного пыла могло быть и меньше. Стоит признать, что практика показывает, что радикальные действия, как правило, имеют большую эффективность, нежели канцелярская переписка. Остановили же мы снос дома Зыкова на Фонтанке, 145. Три месяца мы удерживали Варшавский пакгауз. Конечно, в итоге сложилось печально. Мы не спасли этот пакгауз, но пять других зданий на охрану поставили. Сейчас идет снос на Дегтярном, 26. Переписка по этому объекту велась на протяжении нескольких лет. Впервые дело к нам попало в 2007 году. Но к 2014 году все средства были исчерпаны. Оставалось только блокировать.
– Принципиально ситуацию что-то может изменить?
– Стратегически, на мой личный взгляд, стоит делать то, что делалось в феврале в Киеве. Без радикальных политических изменений переломить вектор будет невозможно.Сейчас мы работаем как полиция Чикаго в 1930-е годы, применяя тактику комариных укусов. Хватаем отдельные здания и пытаемся их спасти.
В идеале мы должны иметь на каждом объекте второй пакгауз Варшавского вокзала. Это могло бы переломить нарастающую динамику сносов и прекратить разрушение в таких масштабах.
– Разработкой документов и законов делу не поможешь?
– Сейчас в закон о зонах охраны должны были быть внесены изменения, касающиеся таких формулировок, как «за исключением случаев необратимой аварийности». Я видел документ, который в итоге получился. На мой взгляд, стало только хуже.
– Периодически звучат заявления о проплаченности градозащитных акций.
– Я бы соврал, если бы стал это полностью отрицать. В некоторых случаях это правда. Но ЭРА финансируется только за счет членов. Мы живем за свой счет. И с нами договориться таким образом точно не удастся.
– Какие у организации планы на 2014 год?
– Кроме тех сносов, которые ведутся сейчас на Карповке, 27-29, мы ожидаем похожую ситуацию на Сытнинской. Но в основном мы реагируем на то, что происходит.
– Вы группа быстрого реагирования?
– Конечно. И если где-то что-то будет происходить, будем принимать оперативные меры.
– Вы чувствуете поддержку горожан?
– Как правило, горожане заняты своими делами. Их интересы в основном не распространяются на объекты, которые от них далеки. Исключения – редчайший случай. Но с возникающими на отдельных объектах инициативными группами мы работаем.
– Какими силами ведется постоянная деятельность?
– Сейчас нас шесть человек. Группа всегда была небольшой. Даже ее пиковая численность не превышала девять человек. Собственно говоря, для наших целей больше и не надо. Создавать армию нам ни к чему.
– Вы лично не устали от всего происходящего?
– В какой-то степени да. Но кто-то же должен это делать.
До очередных университетских выпускных экзаменов остался месяц. Первый проректор Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета Сергей Евтюков рассказал корреспонденту «Строительного Еженедельника» Антонине Асановой о том, что происходит в сфере высшего строительного образования.
– Через 2 месяца начинается пора вступительных экзаменов. Чего вы ждете от этого года?
– Сейчас чувствуется нехватка архитекторов с профильным образованием, их выпускает всего несколько учебных заведений в стране, в том числе и наш вуз, которому в мае исполняется 180 лет. Специалисты со строительным образованием и образованием в сфере транспорта также всегда востребованы, поэтому на эти специальности конкурс будет традиционно высоким.
– Сколько студентов отсеивается в процессе учебы?
– Отсев – это не самоцель. Наоборот, мы бьемся за своих студентов. В процессе обучения отсеивается около 20% поступивших. Но мы восполняем бюджетные места с помощью переводов студентов из других вузов и в итоге выпускаем практически столько же человек, сколько к нам поступило.
– По информации рекрутинговых компаний, спрос на архитекторов и инженеров без опыта работы очень низок. Сколько выпускников СПбГАСУ работают по профессии?
– Практически 100%. Все наши направления с точки зрения выпуска востребованы как в России, так и за рубежом.
– Достаточно ли для удачного трудоустройства получить высшее образование или студентам необходимо приобретать дополнительные навыки?
– Сегодня, если молодой человек хочет быть востребованным на рынке труда, он должен иметь не одно образование. Базового диплома уже недостаточно, чтобы заниматься какой-то узкоспециализированной деятельностью. Например, строителю – работать со сметами, автомобилисту – быть преподавателем в автомобильной школе. Поэтому в нашем университете у студентов есть возможность получить параллельно диплом переподготовки, и многие этим пользуются. Хотя по конституции молодой человек может получить высшее образование бесплатно только один раз, и студентам приходится самостоятельно оплачивать дополнительное образование.
– Представители строительных компаний часто говорят, что на рынке не хватает специалистов по новым или узкоспециализированным направлениям, например по высотному строительству, по планировке территорий комплексного освоения и т. д. Какие направления обучения вы развиваете в последнее время?
– Одна из наших новых специальностей – это строительство уникальных зданий и сооружений. Под уникальными сооружениями подразумеваются мосты, тоннели, автомагистрали и высотные здания. В прошлом году открыты направления подготовки «Прикладная механика», «Электроэнергетика и электротехника». Не так давно мы открыли направление «Землеустройство и кадастр», «Стандартизация и метрология».
Мы ориентированы на рынок труда. Если он остро нуждается в дорожниках, мостовиках, соответственно, мы увеличиваем и прием на эти специальности. Кроме того, университет разрабатывает новые современные формы и технологии обучения. Например, для автомобильно-дорожного факультета в прошлом году мы купили французский комплекс для более глубокого обучения специалистов в области диагностики, сервиса, ремонта и инструментального контроля автомобильного транспорта стоимостью 10 млн рублей. Он включает в себя 10 стендов, которые позволяют продиагностировать автомобиль в полном объеме. Сегодня такие комплексы в России имеют только три учебных заведения. Однако сказать, что наши потребности в обновлении оборудования сегодня окончательно удовлетворены, конечно, мы не можем. Рынок образовательных услуг не стоит на месте, и совершенствование – это процесс вечный.
– Председатель Комитета по строительству Вячеслав Семененко недавно заявил о том, что за последние 15 лет на строительном рынке не произошло никаких принципиальных изменений с точки зрения технологий. Действительно ли актуально в России обучение современным технологиям?
– Вячеслав Семененко – относительно молодой руководитель. Корректнее было бы задать этот вопрос главе строительной компании, работающей на этом рынке десятки лет. Еще 20 лет назад два самых высоких здания, по 22 этажа, были на площади Победы. Раньше мы говорили о максимальной этажности 12-16 этажей, теперь уже норма – 25, 30, 35 этажей. Построить такое современное жилье было бы невозможно без внедрения новейших технологий.
– Какие технологии Вы можете привести в пример?
– В нашем университете образовано 4 малых инновационных предприятия. И ежегодно мы получаем патенты на изобретения. Например, OOO «СПбГАСУ – Иннодрев» в прошлом году по заказу ООО «ДСК «Славянский» выполнило исследования по применению панелей на деревянном каркасе для 5- и 9-этажных зданий. Они уже применяются при строительстве жилого района «Славянка». Кафедра строительных материалов и технологий разрабатывает новые составы цемента и бетона с использованием наномодификатов, способствующих улучшению физико-математических характеристик бетона, а кафедра сопротивления материалов в прошлом году после аварии на АЭС Фукусима проводила стресс-тесты на ЛАЭС.
– Какие проблемы сегодня наиболее остро стоят перед строительной отраслью?
– Основная проблема – нехватка узкопрофильных специалистов. Очень хотелось бы, чтобы компаниями, занимающимися эксплуатацией, проектированием, строительством, руководили люди с профильным образованием. Нельзя управлять строительной компанией и не понимать ничего в области строительства.
Кроме того, большая часть средств в транспортном и промышленно-гражданском строительстве уходит на эксплуатацию и приобретение строительной, дорожной, коммунальной техники. Однако зачастую в компаниях нет механиков, и организация не только безграмотно закупает технику, но и не понимает, как ее правильно эксплуатировать, поэтому ресурса техники хватает на 2-3 года. А если бы была серьезная служба по эксплуатации техники, прибыль компании бы резко возросла. Я сам механик и часто вижу, что техника эксплуатируется неэффективно.
Еще одна проблема в том, что отрасль остро нуждается в квалифицированной рабочей силе. Идет интенсивное строительство, но, к сожалению, из-за нехватки профессиональных рабочих очень страдает его качество. Даже элитное жилье нуждается в последующем доведении до ума покупателями квартир.