Брайан Трейси: «Каждый человек может влиять на свои возможности»
![](http://m.asninfo.ru/images/interviews/e6affe79/ff22359742ee89ac343e2e99.jpg)
Брайан Трейси, известный американский бизнес-тренер, гуру из мира консультантов на темы бизнеса, управления продажами, самореализации, лидерства, впервые приехал в Петербург. В интервью корреспонденту газеты «Строительный Еженедельник» Лидии Горборуковой он рассказал, что не верит в удачу, а также пояснил, выработка каких личных качеств помогает добиться успеха в бизнесе.
– Брайан, чем вам интересен российский бизнес, и отличается ли он по уровню своего развития от американского?
– Все основные идеи, по которым я обучаю достижению успеха в бизнесе, применимы ко всем странам мира. Все правила, составленные мной, универсальны и подходят, в том числе, и к российскому бизнесу. 80% требований к успеху по всему миру одинаковы. Россия в этой связи не исключение. Дважды два четыре во всех странах мира. Остальные 20% зависят от культуры, от традиций и от истории каждой страны. Согласно своему опыту, я могу сказать, что российские бизнесмены, будь то женщины или мужчины, в значительной степени преуспевают в своем деле. Я считаю, что добиться успеха в странах бывшего СССР и в России гораздо сложнее, чем в США и Канаде. Но благодаря специфическим сложностям русские бизнесмены сильнее и умнее в некоторых аспектах. Именно поэтому все мое взаимодействие с российскими бизнесменами всегда проходит на высочайшем уровне.
– Какой он, лидер сегодняшнего дня?
– Думаю, что он разный. В последнее время было проведено значительное число исследований лидеров во многих странах. Это разные типы личности, при этом все они успешные. Самое главное – иметь четкие цели в отношении своей компании. К этому добавляется желание предоставлять лучшие услуги и продукт на рынке. Также лидер должен выбрать нужных людей, которые с ними будут работать и сотрудничать. Это приходит с опытом, конечно. Лидеры – это всегда хорошие продавцы, поскольку они могут убедить других людей работать вместе с ними. Лидеры умеют расставлять приоритеты и работать над самыми важными целями. Они используют фокусировку, четкость и концентрацию на поставленных целях. И они всегда выполняют работу на высочайшем уровне. В конечном итоге все ведущие лидеры мира всегда находятся в процессе обучения – они изучают все больше и больше. Например, я работал с одним известным крупным банком в этом году. Так вот топ-менеджеры этого банка постоянно учатся и готовы узнавать что-то новое. Они приглашают таких бизнес-тренеров, как я. Ездят в США для прохождения аналогичных семинаров и т. д.
– Качества лидера врожденные?
– Да, это все внутренние качества человека. Но все они могут быть изучены и прийти с опытом. Ни один ребенок не рождается с умением говорить на каком-то определенном языке. Его нужно всему научить. 95% лидеров путем постоянного обучения сами себя сделали и сами достигли той планки, на которой находятся сейчас.
– А в какой момент вы поняли, что достигли тех целей, к которым стремились с 25 лет? Как часто вы обновляете свой список целей?
– В первую очередь, когда вы ставите цель, то вы работаете над ее достижением каждый день. А по мере того как вы достигаете определенных целей, вы ставите перед собой новые. Я каждый день записываю и пересматриваю собственные цели. Я это делаю на протяжении долгих лет. Чем больше вы пересматриваете свои цели, тем больше вы движетесь к их достижению. Я работал с тысячами людей, которые начинали с нуля и стали очень успешными, потому что они четко ставили перед собой цели. Благодаря этому они могут сконцентрировать все свои умственные и энергетические ресурсы для достижения чего-то определенного. И человек с четкими целями может преодолеть все проблемы, которые встречаются у него в жизни. Именно это произошло со мной, когда мне было 24 года.
– А какие качества мешают в достижении целей?
– Я говорю обо всех требованиях, которые необходимы для достижения успеха. И первое качество в том, что все успешные люди позитивно настроены. Второе качество – у них есть четко поставленные, записанные цели. Третье – это их желание и план стать самыми успешными в одной определенной цели, которую они выбирают. Они постоянно учатся и улучшают себя ежедневно. И они очень успешны и настойчивы. Они никогда не бросают начатое дело. Они готовы пожертвовать чем-то прямо сейчас для достижения положительных результатов в долгосрочной перспективе. Они готовы работать усердно и долгое время, чтобы добиться успеха.
С другой стороны, неуспешные люди настроены не позитивно. У них нет четко поставленных целей. Они делают свое дело некачественно, неправильно используют свое время, не вкладывают деньги в постоянное обучение, склонны к лени и очень легко сдаются. Это две крайние точки успешного и неуспешного человека.
– Насколько, с вашей точки зрения, в бизнесе актуальны понятия удачи и везения?
– Я не верю в удачу. Я верю в возможности. Идея удачи заключается в том, что есть что-то тайное во Вселенной, что каким-то загадочным образом подарит вам успех. Мое любимое выражение таково: «Чем усерднее я работаю, тем удачливее я становлюсь». Мы говорим, что надежда – это не стратегия. Многие люди надеются, что они будут успешными благодаря удаче. Но вы создаете собственную удачу, прилагая к этому максимальное количество усилий и постоянно обучаясь. Я общаюсь с другими успешными людьми, и они обладают положительным настроем, потому что благодаря этому возникают новые идеи и мысли. Кто-то рядом с вами добивается большого успеха. И вы говорите, что ему повезло. Но если вы посмотрите на жизнь этого человека на протяжении многих лет, то вы увидите, что фактора удачи и не было. Я верю в то, что каждый человек может влиять на свои возможности.
– Какое впечатление у вас вызвал Петербург? Приедете ли вы сюда еще?
– Я работал с ведущими экспертами в 65 странах мира. Для меня огромное удовольствие проводить данные тренинги здесь, в России, в Петербурге. Мое взаимодействие и общение с представителями России всегда проходило на высочайшем уровне. И конечно, я продолжу свои обучающие семинары в России, в том числе в Петербурге. Я учу русский каждый день. Занимаюсь с русскоязычной учительницей, которая живет в Москве, по скайпу. На этой неделе у меня было шесть часов русского языка. Должен признать, что русский все-таки очень сложный язык.
Справка:
Брайан Трейси в 1981 году создал «систему успеха», которая сначала называлась «Семинар Феникса». В 1985 году он переработал вариант этого семинара в программу «Психология достижений». Программа стала мировым бестселлером и была переведена на 20 языков. В 2010 году был основан Университет Брайана Трейси, который проводит онлайн-курсы для предпринимателей, бизнесменов и менеджеров по продажам. В 2013 году открылась Академия Брайана Трейси для всего русскоязычного пространства. Сегодня Брайн Трейси входит в топ-лист международных бизнес-тренеров и консультантов.
![](http://m.asninfo.ru/images/interviews/c4bf058c/98a19e6e3034ed56fd3be0e8.jpg)
Анатолий Молчанов, главный инженер Санкт-Петербургского института «Атомэнергопроект» (СПбАЭП), рассказал корреспонденту газеты «Строительный Еженедельник» Лидии Горборуковой об особенностях рынка проектирования атомных энергообъектов и современных системах безопасности АЭС.
– Активно ли сегодня развивается атомная энергетика в России и мире?
– Портфель заказов, который есть у института, лишний раз подтверждает, что у атомной энергетики как в России, так и в мире в целом хорошие перспективы. В России сегодня строится 11 атомных реакторов. Санкт-Петербургский «Атомэнергопроект» работает по проекту ЛАЭС-2, четвертому энергоблоку Белоярской АЭС – БН-800 (реактор на быстрых нейтронах), который в нынешнем году будет выходить на этап физического пуска. Институт также ведет проектирование первой Белорусской АЭС в Островце. Нашим традиционным партнером является Китай, где первые два энергоблока Тяньваньской АЭС, построенной по нашему проекту, уже пять лет находятся в эксплуатации. Сейчас идет сооружение еще двух энергоблоков. Активно развивается атомная энергетика у нашего ближайшего соседа – Финляндии, где мы также предполагаем вести проектные работы. Кроме этого, наш институт является генпроектировщиком MIR.1200 – проекта, представленного Российско-чешским консорциумом на тендер по достройке АЭС «Темелин» в Чехии.
– Насколько насыщен российский рынок компаний, проектирующих атомные станции?
– Вообще игроков рынка проектирования атомных объектов в России можно пересчитать по пальцам одной руки. В России сложился устойчивый триумвират компаний, которые выступают генеральными проектировщиками. Существует три института «Атомэнергопроект» – в Москве, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. Плюс ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ», расположенный в Санкт-Петербурге. Однако пока он большими промышленными объектами не занимается, но тем не менее «среднюю» энергетику проектирует. В качестве разработчиков реакторной установки ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) традиционно выступают ОКБ «Гидропресс» из Подольска и Курчатовский институт. Разработкой реакторов на быстрых нейтронах занимаются ОАО «ОКБМ Африкантов» в Нижнем Новгороде и Физико-энергетический институт им. А.И. Лейпунского в Обнинске.
Но даже на этом узком рынке происходят изменения. Уже в течение года идет процесс слияния двух структур – ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ» и нашего института.
– Что повлечет за собой появление на рынке новой структуры?
– Слияние двух крупных проектных институтов было продиктовано желанием Росатома создать на Северо-Западе очень мощное проектное подразделение атомной отрасли. ОАО «СПбАЭП» станет филиалом головного института «ВНИИПИЭТ». В конечном итоге у объединенного предприятия появится новое название, над которым мы сейчас думаем.
Если мы занимаемся исключительно гражданской энергетикой, то ВНИИПИЭТ работает и на оборонную отрасль. Объединение в первую очередь позволит нам расширить компетенции. Плюс слияние даст нам возможность привлечь дополнительные ресурсы. В конце июня слияние предприятий завершится.
Несмотря на малое количество игроков, конкуренция на рынке проектирования атомных объектов есть. Она особенно проявляется при участии в крупных тендерах и конкурсах. Каждый из проектных институтов имеет специфику и по ряду проектных работ привлекает субподрядные организации. Вот тут разворачивается активная конкурентная борьба. Мы тоже привлекаем подрядные компании, да и сами по некоторым объектам работаем как субподрядчики. Например, по гидротехническим работам.
– Сколько стоит создание проекта атомного энергоблока?
– Полное сооружение АЭС из двух энергоблоков мощностью 1200 МВт каждый от стадии изыскательских работ, проекта и до ввода в эксплуатацию составляет около 230-240 млрд рублей. Порядка 7% от этой суммы приходится на проектирование. Первый энергоблок, как правило, имеет более высокую стоимость. Это связано с тем, что есть множество вспомогательных систем, которые вводятся вместе с ним, а второй блок подключается к уже готовой инфраструктуре и не требует дополнительных затрат. Необходимо отметить, что на цену значительно влияют вопросы безопасности, экологии.
Любая парогазовая установка с точки зрения сооружения и затрат будет проще и дешевле – она окупит себя лет за 5-7 лет, а атомная станция – за 10-15 лет. Но экономический эффект достигается именно в процессе эксплуатации.
– Сколько времени проектируется атомная станция? Можно ли заложить в проекте атомной станции возможность ее роста?
– Проектирование атомной станции длится около 5-6 лет. Первые три года ведется подготовка технического проекта, потом начинается строительство, и параллельно выпускается рабочая документация. В технический проект мы закладываем тип оборудования по прошлому опыту, но когда в процессе закупок выбирается конкретное оборудование, в проект вносятся изменения.
Мы заявляем, что срок эксплуатации атомной станции – 60 лет. Можно говорить о продлении срока эксплуатации атомной станции после проведения ревизии основного оборудования. Сейчас подобные процедуры происходят на многих энергоблоках в России – на Кольской АЭС, Ленинградской АЭС. Увеличение мощности энергоблока возможно в пределах 4-5%. Например, увеличение топливной компании с одного года до полутора лет существенно улучшает коэффициент использования установленной мощности. Но глобально нарастить мощность АЭС можно только с вводом новых энергоблоков.
– Чем дальше развивается отрасль, тем больше внимания уделяется безопасности атомных станций. Какие инновационные технологии появились за последние годы?
– Эволюция технологий по обеспечению безопасности происходит на разных уровнях. Во-первых, постоянно совершенствуется топливная составляющая – конструкции топливных таблеток становятся более надежными. Во-вторых, есть непосредственно реакторная установка – корпус реактора, насосы, парогенераторы, которые совершенствуются и по технологии, и по материалам.
В чем как таковая проблема с безопасностью атомной станции? Заглушить ядерную реакцию несложно. Можно это сделать специальными стержнями или ввести жидкий поглотитель. Но существуют остаточные тепловыделения, и если не обеспечить отвод тепла, можно получить неприятности. На АЭС Фукусима-1 цунами сбило генераторные установки, а без электричества насосы не работали, и значит, было нечем отводить остаточное тепло.
Поэтому помимо активных систем безопасности, работающих от электроэнергии, следует предусматривать в проекте и пассивные системы безопасности. Сейчас все наши проекты обеспечены такими системами. Их действие основано на законах физики и происходит естественным образом. Это и есть прогресс в системах безопасности – сочетание активных и пассивных систем.
Современной атомной станции не страшно даже падение небольшого метеорита. Конструкция энергоблока имеет двойную защитную оболочку. Внутренняя оболочка защищает от выхода наружу радиоактивных веществ, а внешняя является своеобразной броней от внешних воздействий – торнадо, ураганов, падения самолетов и т. д.
Но по целевым показателям вероятностного анализа безопасности, который обязательно проводится при разработке проекта, плавление активной зоны может случиться не чаще, чем один раз в миллион лет, а выброс радиоактивности с современной АЭС – еще реже.
![](http://m.asninfo.ru/images/interviews/f8fff9ba/effaaa4cf3e328d7b645e166.jpg)
Банки остаются одними из самых крупных собственников объектов недвижимости. Объем непрофильных активов по‑прежнему велик. Руководитель экспертного совета Гильдии управляющих и девелоперов по капитализации активов финансовых институтов, президент компании GVA Sawyer Вера Сецкая в интервью «Строительному Еженедельнику» рассказала о перспективах работы с непрофильными активами банков.
– Центробанк оценивает залоговое имущество на балансах российских банков более чем в 20 трлн рублей. Какую долю, по вашим оценкам, в общем объеме составляют объекты недвижимости?
– Недвижимость – один из самых распространенных предметов обеспечения банковских кредитов, поэтому в портфеле непрофильных активов она до кризиса 2008 года занимала 70%. Если говорить о двадцатке крупнейших банков, то более трети приходится на объекты коммерческой недвижимости, почти пятая часть на жилье, остальное – участки и разного рода имущественные комплексы.
– Создается впечатление, что крупные банки в этом году активизировались в части реализации имущества.
– Сразу после кризиса первостепенной задачей банков стала реализация залогового имущества, в том числе и недвижимости. Естественно, продавались только достаточно качественные объекты, и хотя в ряде сделок и наблюдался дисконт, банки в целом пытались приблизить стоимость продажи к залоговой. В результате остались либо в принципе некачественные активы, либо те, реализация которых по приемлемой цене требовала основательной проработки. Большинство банков приняли решение сделать эту работу сами, набрав в штат нужных специалистов или за счет уже существующих собственных профильных подразделений. В течение последующих лет процесс реализации активов на рынке продолжился, сделки проходили по приемлемой для банков цене, но ряд активов, не имеющих перспектив, был списан.
– Повышение требований ЦБ к резервам под непрофильные активы способствует реализации непрофильных активов?
– Безусловно. Но справедливости ради нужно сказать, что большинство банков уже вывели такие активы с баланса и упаковали, например, в ЗПИФы. Альтернативно при банках создавались коммерческие структуры, на баланс которых выводились объекты.
– Управлять непрофильными активами российские банки научились?
– Управление залогами – непрофильная для банков деятельность. И делать эффективно это получается не у всех. С другой стороны, к настоящему моменту многие кредиторы уже создали аффилированные структуры, которые специализируются на управлении или реализации непрофильных объектов. В Европе работа с залогами складывалась многие годы. Российские банки пока не научились этому в полной мере.
– Привлечение сторонних специалистов не пользовалось спросом?
– Нам, специалистам из сферы недвижимости, казалось абсолютно логичным предложить банкам свои услуги по управлению их непрофильными активами или хотя бы по работе с отдельными из них. Это сугубо профессиональная и специфическая работа, требующая широкого спектра знаний в таких сферах, как маркетинг, технический аудит, бюджетирование, управление процессом проектирования и строительства, брокеридж. Однако, на удивление, широкой поддержки со стороны банков такая инициатива не нашла. По моему мнению, это в большой мере было связано с вопросами внутренней конфиденциальности, а также стремлением банков к максимальному контролю над процессом и максимальной гибкости и скорости принятия решений, что, безусловно, труднее обеспечить в случае, когда в процесс вовлечены сторонние структуры.
– Ситуация и сейчас не изменилась?
– Банки и сейчас, как правило, уверены, что смогут разобраться с доставшимся имуществом быстрее и эффективнее, хотя на деле это не всегда так. Привлечение сторонних специалистов к оценке и управлению залогами может быть оправдано не только с точки зрения качества выполнения этой работы, но по тем затратам, которые банк несет на создание собственной команды специалистов, управлению ее работой и контролю. Актуальность этого вопроса растет с активизацией банков в части предоставления нового финансирования. Теперь подход к оценке залогов со стороны кредиторов стал более осторожным и взвешенным. Банковские структуры приглашают независимых экспертов для юридической, технической, маркетинговой и финансовой оценки будущего залога. Чаще других к услугам сторонних управляющих и консалтинговых компаний прибегают менее крупные коммерческие банки, которые не имеют собственных структур и не видят смысла в их содержании.
– Даже Центробанк решил пополнить штат профессиональных оценщиков.
– У Центробанка свои задачи. Распутать клубок непрофильного имущества непросто. Активы «упакованы» в паевые фонды, перекинуты в аффилированные компании. Между тем Центробанку надо понимать, что сейчас поступает в качестве залогов к банкам. Много споров вызывает завышение банками стоимости непрофильных активов. Это касается как заложенных по кредитам, так и уже перешедших на баланс банков по непогашенным ссудам. Оценки сторонних специалистов и самих банков могут отличаться в два и более раза.
– Есть ли спрос на непрофильные активы? Можно ли отметить преимущества при приобретении таких объектов?
– На активы недвижимости хорошего качества спрос был и будет всегда, и неважно, у кого актив приобретается. Если по какой-то причине банк вдруг хочет «сбросить» актив, и цена выставляется по минимальной рыночной планке, тогда в его приобретении есть неоспоримое преимущество. Однако банки пошли по правильному пути. Там, где это было возможно, вкладывались средства в улучшение качества объектов с целью доведения их стоимости до максимальной возможной на рынке. Объекты достраивались, перепрофилировались, улучшался пул арендаторов, пустующие площади сдавались в аренду. Некоторые выросли в стоимости без каких-либо дополнительных усилий банков. Это, например, земельные участки, стоимость которых увеличилась либо с восстановлением рынка, либо в связи с изменением маркетинговых характеристик. К примеру, так произошло с землей в Новой Москве.
– Есть ли шанс, что в ближайшей перспективе работа с непрофильными активами будет налажена и поставлена на поток?
– Я по-прежнему придерживаюсь точки зрения, что банкам необходима помощь профессионалов в работе с объектами недвижимости. Кстати, практический опыт нашей компании GVA Sawyer показывает, что даже крупные банки, имеющие свои собственные девелоперские структуры, обращаются в отдельных случаях за помощью. Мы так работали с ВТБ и со Сбербанком. Эти случаи были связаны с необходимостью получить либо узкие компетенции, либо с отсутствием возможности у банка работать в определенном регионе. Для менее крупных банков, нанявших в штат двух-трех специалистов, для того чтобы разобраться с непрофильными активами, вопрос еще более актуален. Такая организация работы ведет напрямую к ухудшению качества. Для того чтобы разобраться только с одним активом, требуется профессиональная команда из «узкозаточенных» специалистов, имеющих практический опыт работы, которую банки не хотят и не могут себе позволить. Думаю, что в случае привлечения банками на постоянной основе сторонних профессиональных команд для решения вопросов, связанных с недвижимостью, процесс был бы намного более эффективным, а главное, в результате приводил бы к достижению максимально возможной рыночной стоимости актива и его успешной реализации.