Андрей Щеткин: «В лизинг берут в основном неквалифицированный персонал»
Услуга лизинга персонала, появившись в России в конце 1990-х годов, набирает популярность. В лизинге рабочего персонала заинтересована и строительная отрасль. О финансовой выгоде такого механизма и его рисках «Строительному Еженедельнику» рассказал директор по развитию компании «СТС Групп» Андрей Щеткин.
– Лизинг персонала – понятие для российского рынка, как мне кажется, относительно новое. Насколько сегодня бизнес осведомлен о том, что это такое?
– Услуга лизинга персонала начала приживаться на российской почве с конца 1990-х годов. Именно тогда появились первые крупные компании-лизингодатели (провайдеры). Работодатели постепенно на практике убеждались в том, что использование временного персонала выгодно – сокращается штат компании и фонд оплаты труда, решается проблема сезонных сотрудников и т. п. Сегодня количество заявок на подбор временных сотрудников постоянно растет, меняются приоритеты и спрос. Если раньше по схеме лизинга привлекались по большей части высококвалифицированные специалисты, то сегодня весомая часть спроса приходится на сотрудников рабочих специальностей: грузчики, упаковщики, разнорабочие, кассиры, продавцы и т. д. Так, по схеме лизинга персонала в России уже работает большинство промышленных и торговых холдингов: «Ашан», «Леруа Мерлен», «Кока-Кола», «Метро», «Атак», «Виктория», «Шатура» и др.
– Как развивается лизинг персонала в строительной отрасли?
– Строительные компании часто арендуют персонал. Это интересно компаниям, которые производят строительные материалы и тем, кто занимается непосредственно строительством. Самыми распространенными специальностями, которые востребованы в лизинг, являются грузчики и разнорабочие. В основном низкоквалифицированный персонал. Многие строительные компании в качестве рабочей силы берут иммигрантов. Однако сейчас вступают ограничения на прием на работу иностранных работников, и поэтому большинство строительных компаний останавливают свой выбор на лизинге персонала.
– В чем выгода лизинга?
– Лизинг персонала несет в себе большую финансовую выгоду. Во-первых, это снижение административных расходов по содержанию персонала. К лизингу персонала прибегают и тогда, когда строительной компании нет смысла держать огромный штат сотрудников. Его можно привлечь в тот момент, когда компания действительно нуждается в рабочей силе. Лизинг выгоден и в целях снижения затрат на единицу обработанной продукции. Строительные компании арендуют персонал в случаях, когда есть срочная необходимость выполнить заказ по благоустройству территории, строительству развязки, укладке асфальта и в других подобных случаях. В них может работать несколько тысяч человек, но в определенные периоды линейный персонал не нужен. В таком случае строительные компании арендуют рабочих только на период стройки. Это удобно. Главный риск, который позволяет исключить лизинг персонала, – это финансовые потери вследствие невыполнения плана, связанного с отсутствием или недобором сотрудников
– Какую долю в портфеле заказов вашей компании занимает строительная отрасль? Растет ли число обращений?
– Строительная отрасль занимает от 2 до 10% от всех заказов нашей компании. Количество обращений постоянно растет. Оно зависит от сезона. Из-за введенных квот на использование иностранной рабочей силы обращения в компанию «СТС Групп» только растут. Сейчас Москва переживает строительный бум, что тоже увеличивает обращения.
– Какие специальности в строительной сфере набираются с помощью вашей компании? Почему именно эти специальности? Какие кадры с помощью лизинга вы не советуете набирать?
– В основном принимаются разнорабочие, грузчики, асфальтоукладчики, уборщики и др. В них сегодня наибольшая потребность. Ограничения, по большому счету, нет.
– Можно ли «взять в лизинг» топ-менеджера?
– Все зависит от уровня профессионализма топ-менеджера. Работа в строительстве связана с большими рисками. Арендуя топ-менеджера, строительная компания должна быть готова соотносить этот риски
– Вам поступил заказ на подбор персонала в строительную компанию. Как дальше выстроен процесс?
– С детальной проработки запроса: сроки, объемы, условия (стандартная процедура), знакомство с объектом. Что касается самих людей, у нас широкая база «своих», проверенных кандидатов, филиалы и партнеры по набору персонала практически в каждом регионе России. Конечно, периодически мы организуем рекламные кампании для привлечения новых сотрудников.
– Кто несет ответственность за персонал?
– Смотря о какой ответственности идет речь. Если это финансовая ответственность, то ее по договору несет компания, которая предоставила персонал. Мы ответственны за качество персонала, который арендуют у нас другие компании. Также ответственность может быть нематериальной, например хамство или непристойное поведение персонала. Ее несет та компания, которая предоставила данный персонал. Здесь ответственность нефинансовая, которая вытекает в потерю клиента. В нашей компании работает служба безопасности, которая позволяет фильтровать персонал.
– Кто платит зарплату?
– Мы платим. Оплата труда бывает как сдельная, так и часовая. Большинство хотят платить за сканирование, хотят платить больше за тот персонал, который лучше работает.
Справка
В традиционном понимании лизинг персонала подразумевает долгосрочную аренду сотрудников с оформлением в штат лизингодателя. Услуга лизинга персонала (staff leasing) появилась в США.
Эта тенденция зародилась в послевоенные годы. Европа восстанавливала разрушенные города, США укрепляли свое экономическое положение, открывая производства, находя новые механизмы снижения затрат и найма рабочей силы. Тогда была открыта фактически первая компания, основным профилем которой стал лизинг персонала, – Kelly Services.
В России эта услуга появилась после кризиса 1998 года.
В Петербурге, по словам экспертов, работает более десятка компаний, предоставляющих персонал в лизинг. Крупнейшие – Kelly Services, Adecco (Avanta Personnel), Manpower, «Анкор», «Морское кадровое агентство», «Барона», «АКМЭ Сервис», «Студенческий трудовой отряд», Coleman Services, EMG Professionals, «Авенир», Ventra, «Кадрофф».
Цифра
90% может составлять процентное соотношение лизингового персонала к общей численности персонала в средней компании в развитых странах.
Многочисленные случаи нарушений исторической застройки Санкт-Петербурга буквально до предела накалили ситуацию в сфере охраны культурного наследия. Пробелы в законодательстве слишком долго баловали инвесторов, скандальные проекты которых весьма ощутимо отразились на хрупкой архитектуре уникального города. Из беседы с сопредседателем петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) Александром Марголисом стало ясно, что ситуация может оставаться плачевной до тех пор, пока инвесторы сами не осознают всей ценности архитектурного наследия.
– Александр Давидович, вторжения в историческую застройку Петербурга наблюдались и ранее, но не в таких масштабах, как сейчас. Отсутствие действенного закона об охране памятников очевидно сказалось на облике города. Когда общественные организации начали бить тревогу?
– Подобная картина наблюдалась в середине 80-х годов прошлого века. В октябре 1986 года в связи со строительством метро «приговорили» дом Дельвига. Тогда и возникла группа спасения, которая таки отстояла памятник. Во время экономического кризиса 1990-х годов людям стало не до памятников, и наступил период затишья. Не было денег для того, чтобы строить что-то новое и разрушать старое. Примерно с 2001-2002 года, когда в городе стали появляться инвестиционные проекты, ситуация возобновилась. Сейчас горожане видят, что инвесторы в Петербурге ведут себя так же, как они вели себя в 1990-е годы в Москве. А от Москвы как исторического города уже ничего не осталось. Разделавшись с Москвой, приблизительно те же деятели решили заняться второй столицей. Вызовы уже брошены: «Охта-центр», вторая сцена Мариинского театра, реконструкция Новой Голландии и т. д. В последние годы, как поганки после дождя, стали подниматься высотки на набережных Невы. Конечно, все это вызвало ответную реакцию. Если не остановить процесс, через некоторое время Петербург будет невозможно узнать, как невозможно узнать сейчас исторический центр Москвы.
– Насколько высока вероятность исключения Санкт-Петербурга из списка всемирного наследия ЮНЕСКО?
– Все зависит от того, как мы будем себя вести. Когда мы подписывали конвенцию о вступлении в этот список, мы брали на себя определенные обязательства. Сегодня получается так, что мы их нарушаем: строим высотки в историческом центре, нарушая силуэт города, сносим памятники архитектуры. На мой взгляд, мы очень близко подошли к критической черте.
– Однако сейчас все-таки стали происходить движения в пользу охраны памятников...
– Мы все должны сказать спасибо (хотя на самом деле плакать надо) наступившему мировому финансовому кризису. Разумеется, в такой обстановке акты вандализма происходить не могут. Но это вовсе не значит, что ситуация не повторится, когда мы выйдем из кризиса.
– Каким должно быть качество современной архитектуры, чтобы она вписывалась в историческое пространство Санкт-Петербурга?
– Современная архитектура Ленинграда сегодня далеко не на подъеме. Интересных идей, прорывных решений наподобие того, что было в Петербурге в начале XX века, мы не наблюдаем. То, что сейчас происходит – это следование в фарватере тенденций, которые в мировом масштабе давным-давно сошли на нет. Например, высотное строительство. Западный мир, на который Петербург всегда ориентируется, отказался от этого уже много лет назад. А мы вдруг проснулись и стали перетаскивать к себе вещи, которые давным-давно вышли из моды.
– Есть ли у нас примеры современных проектов, удачно вписавшихся в исторический центр?
– Да. Мне нравится здание, которое построили на Караванной улице, 10, рядом с кинотеатром «Родина». В нем минимально проявилась стилизация под классическую архитектуру Петербурга. Оно не вступает в конфликт с существующей застройкой, как это произошло с чудовищными высотками на стрелке Выборгской стороны и на Васильевском острове. Эти здания бросают городу вызов. Их создателей не волнует то, что они разрушили одну из лучших архитектурных панорам планеты.
– Может, они этого не осознают?
– Возможно. Хотя не понимать это довольно сложно. Такое впечатление, будто люди ходят в плохо протертых очках. Дмитрий Сергеевич Лихачев говорил, что небесная линия там, где архитектура встречается с небом, в Петербурге очень хрупкая. Любая диссонирующая нота здесь будет разрушать практически все. Именно в этом заключается прелесть Петербурга как урбанистического феномена. Запрет Николая I строить здания выше Зимнего дворца не распространялся на объекты культовой архитектуры. Шпили и купола храмов должны были формировать этот силуэт. Сегодня 400 метров башни в устье Охты собираются построить практически визави со Смольным собором. Вид на этот собор со стороны Шпалерной и Потемкинской улиц уже испорчен. Комплекс «Парадный квартал» перекрыл вид на казармы Преображенского полка. Вроде бы ничего не сносили... Но поставили новые дома – и памятники убиты. Вот какое хрупкое тело у Петербурга!
– Что делать для того, чтобы инвесторы понимали последствия вторжения высоток в исторический центр?
– Сейчас в новых режимах зон охраны введено очень хорошее правило. Отныне будет недостаточно согласования Комитета по градостроительству и архитектуре (КГА) для реализации проектов. Теперь нельзя начать новое строительство в историческом центре без согласования Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП). Совет по сохранению культурного наследия тоже будет влиять на принятие решений в градостроительной деятельности. В связи с такими изменениями у меня есть конкретные предложения по поводу того, как можно исправить ситуацию. Во-первых, усилить контроль КГИОП и Совета по сохранению культурного наследия за любым новым строительством. Во-вторых, отнимать лицензию у правонарушителей. В-третьих, направить все силы на разъяснение бизнес-стороне необходимости сохранения наших памятников. Ведь наши слова об эстетике, гармонии до инвесторов чаще всего не доходят.
– Потому что у инвесторов иные приоритеты.
– Да, понимаю! Тогда давайте будем им объяснять, что и с этой точки зрения практика порочная. Во всем мире недвижимость, у которой есть история, растет в цене непрерывно. Достаточно приехать в Париж, Рим, чтобы в этом убедиться. Дополнительные расходы, связанные с сохранением, реставрацией памятников, в дальнейшем полностью окупаются. Пускать по ветру наследие разорительно! Памятники будут приносить фантастические доходы тем, кто будет ими владеть. У нас, к сожалению, пока действует философия «здесь, сейчас и немедленно», а что будет завтра – мало кого интересует.
– Примерно такая философия действует в некоторых случаях реконструкции памятников, предусматривающей надстройку мансард. По словам Бориса Кирикова (историка архитектуры – ред.), мансарды вообще не характерны для классического Петербурга и строить их нежелательно. Что в таком случае делать инвесторам?
– Это вопрос очень непростой. Сейчас ВООПИиК берется за тотальную инвентаризацию мансард, чтобы представить, каковы тенденции их строительства. Если будут положительные примеры, то нужно брать их в качестве образцов. Петербург – город классицизма, а для классицизма мансарды абсолютно нехарактерны. Почему вызывает возмущение строительство мансард на доме Чичерина (Невский пр., 15) и на доме А.Я. Лобанова-Ростовского (Адмиралтейский пр., 12)? Потому что это шедевры классицизма! Мансарды на них – это нонсенс.
– Значит, на зданиях в стиле модерн и поздней эклектики мансарды допустимы?
– Да, мансарды не чужды этим стилям. Здесь, на мой взгляд, может быть не уродование памятника, а, наоборот, его совершенствование. Проблема в другом. Инвесторы говорят о мансарде, а думают о двухэтажной надстройке. Мансарда – это ведь реконструкция чердака, а у нас в большинстве случаев появляются капитальные стены на десять метров.
– Сравнительно недавно вышло постановление прокуратуры Санкт-Петербурга о запрете проводить какие-либо действия в отношении выявленных объектов культурного наследия до окончательного определения их статуса. Не означает ли это, что очень скоро добрая часть объектов будет исключена из списка?
– Специально для тотальной проверки этих самых объектов создана рабочая группа, которую возглавил Борис Михайлович Кириков. Задача этой группы – «облегчить» список, исключить все, что возможно. Такая постановка вопроса очень настораживает. Мы можем потерять из списка выявленных объектов половину, а может, две трети... Предпосылки к этому, к сожалению, есть. Закон о таких объектах пока прописан неотчетливо.
– Надо пересматривать закон?
– Обязательно. Для Петербурга этот закон должен быть дополнительным. Потому что второго такого города нет. Условия, в которых мы совмещаем современное экономическое развитие мегаполиса и сохранение наследия в колоссальных масштабах, уникальны. Наряду с федеральным законом должны быть законы местные, учитывающие эту специфику. Но наш законодательный корпус к этому относится в высшей степени легкомысленно, считая, что есть дела гораздо важнее, чем заниматься этими правилами. Когда законодатели опомнятся, от города останутся одни фотографии.
Беседовала Марина Голокова, Строительный еженедельник