Анатолий Молчанов: «Современной АЭС не страшно даже падение метеорита»
Анатолий Молчанов, главный инженер Санкт-Петербургского института «Атомэнергопроект» (СПбАЭП), рассказал корреспонденту газеты «Строительный Еженедельник» Лидии Горборуковой об особенностях рынка проектирования атомных энергообъектов и современных системах безопасности АЭС.
– Активно ли сегодня развивается атомная энергетика в России и мире?
– Портфель заказов, который есть у института, лишний раз подтверждает, что у атомной энергетики как в России, так и в мире в целом хорошие перспективы. В России сегодня строится 11 атомных реакторов. Санкт-Петербургский «Атомэнергопроект» работает по проекту ЛАЭС-2, четвертому энергоблоку Белоярской АЭС – БН-800 (реактор на быстрых нейтронах), который в нынешнем году будет выходить на этап физического пуска. Институт также ведет проектирование первой Белорусской АЭС в Островце. Нашим традиционным партнером является Китай, где первые два энергоблока Тяньваньской АЭС, построенной по нашему проекту, уже пять лет находятся в эксплуатации. Сейчас идет сооружение еще двух энергоблоков. Активно развивается атомная энергетика у нашего ближайшего соседа – Финляндии, где мы также предполагаем вести проектные работы. Кроме этого, наш институт является генпроектировщиком MIR.1200 – проекта, представленного Российско-чешским консорциумом на тендер по достройке АЭС «Темелин» в Чехии.
– Насколько насыщен российский рынок компаний, проектирующих атомные станции?
– Вообще игроков рынка проектирования атомных объектов в России можно пересчитать по пальцам одной руки. В России сложился устойчивый триумвират компаний, которые выступают генеральными проектировщиками. Существует три института «Атомэнергопроект» – в Москве, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. Плюс ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ», расположенный в Санкт-Петербурге. Однако пока он большими промышленными объектами не занимается, но тем не менее «среднюю» энергетику проектирует. В качестве разработчиков реакторной установки ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) традиционно выступают ОКБ «Гидропресс» из Подольска и Курчатовский институт. Разработкой реакторов на быстрых нейтронах занимаются ОАО «ОКБМ Африкантов» в Нижнем Новгороде и Физико-энергетический институт им. А.И. Лейпунского в Обнинске.
Но даже на этом узком рынке происходят изменения. Уже в течение года идет процесс слияния двух структур – ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ» и нашего института.
– Что повлечет за собой появление на рынке новой структуры?
– Слияние двух крупных проектных институтов было продиктовано желанием Росатома создать на Северо-Западе очень мощное проектное подразделение атомной отрасли. ОАО «СПбАЭП» станет филиалом головного института «ВНИИПИЭТ». В конечном итоге у объединенного предприятия появится новое название, над которым мы сейчас думаем.
Если мы занимаемся исключительно гражданской энергетикой, то ВНИИПИЭТ работает и на оборонную отрасль. Объединение в первую очередь позволит нам расширить компетенции. Плюс слияние даст нам возможность привлечь дополнительные ресурсы. В конце июня слияние предприятий завершится.
Несмотря на малое количество игроков, конкуренция на рынке проектирования атомных объектов есть. Она особенно проявляется при участии в крупных тендерах и конкурсах. Каждый из проектных институтов имеет специфику и по ряду проектных работ привлекает субподрядные организации. Вот тут разворачивается активная конкурентная борьба. Мы тоже привлекаем подрядные компании, да и сами по некоторым объектам работаем как субподрядчики. Например, по гидротехническим работам.
– Сколько стоит создание проекта атомного энергоблока?
– Полное сооружение АЭС из двух энергоблоков мощностью 1200 МВт каждый от стадии изыскательских работ, проекта и до ввода в эксплуатацию составляет около 230-240 млрд рублей. Порядка 7% от этой суммы приходится на проектирование. Первый энергоблок, как правило, имеет более высокую стоимость. Это связано с тем, что есть множество вспомогательных систем, которые вводятся вместе с ним, а второй блок подключается к уже готовой инфраструктуре и не требует дополнительных затрат. Необходимо отметить, что на цену значительно влияют вопросы безопасности, экологии.
Любая парогазовая установка с точки зрения сооружения и затрат будет проще и дешевле – она окупит себя лет за 5-7 лет, а атомная станция – за 10-15 лет. Но экономический эффект достигается именно в процессе эксплуатации.
– Сколько времени проектируется атомная станция? Можно ли заложить в проекте атомной станции возможность ее роста?
– Проектирование атомной станции длится около 5-6 лет. Первые три года ведется подготовка технического проекта, потом начинается строительство, и параллельно выпускается рабочая документация. В технический проект мы закладываем тип оборудования по прошлому опыту, но когда в процессе закупок выбирается конкретное оборудование, в проект вносятся изменения.
Мы заявляем, что срок эксплуатации атомной станции – 60 лет. Можно говорить о продлении срока эксплуатации атомной станции после проведения ревизии основного оборудования. Сейчас подобные процедуры происходят на многих энергоблоках в России – на Кольской АЭС, Ленинградской АЭС. Увеличение мощности энергоблока возможно в пределах 4-5%. Например, увеличение топливной компании с одного года до полутора лет существенно улучшает коэффициент использования установленной мощности. Но глобально нарастить мощность АЭС можно только с вводом новых энергоблоков.
– Чем дальше развивается отрасль, тем больше внимания уделяется безопасности атомных станций. Какие инновационные технологии появились за последние годы?
– Эволюция технологий по обеспечению безопасности происходит на разных уровнях. Во-первых, постоянно совершенствуется топливная составляющая – конструкции топливных таблеток становятся более надежными. Во-вторых, есть непосредственно реакторная установка – корпус реактора, насосы, парогенераторы, которые совершенствуются и по технологии, и по материалам.
В чем как таковая проблема с безопасностью атомной станции? Заглушить ядерную реакцию несложно. Можно это сделать специальными стержнями или ввести жидкий поглотитель. Но существуют остаточные тепловыделения, и если не обеспечить отвод тепла, можно получить неприятности. На АЭС Фукусима-1 цунами сбило генераторные установки, а без электричества насосы не работали, и значит, было нечем отводить остаточное тепло.
Поэтому помимо активных систем безопасности, работающих от электроэнергии, следует предусматривать в проекте и пассивные системы безопасности. Сейчас все наши проекты обеспечены такими системами. Их действие основано на законах физики и происходит естественным образом. Это и есть прогресс в системах безопасности – сочетание активных и пассивных систем.
Современной атомной станции не страшно даже падение небольшого метеорита. Конструкция энергоблока имеет двойную защитную оболочку. Внутренняя оболочка защищает от выхода наружу радиоактивных веществ, а внешняя является своеобразной броней от внешних воздействий – торнадо, ураганов, падения самолетов и т. д.
Но по целевым показателям вероятностного анализа безопасности, который обязательно проводится при разработке проекта, плавление активной зоны может случиться не чаще, чем один раз в миллион лет, а выброс радиоактивности с современной АЭС – еще реже.
Как строительная отрасль изменилась за последние годы, в каких новшествах она нуждается и каково влияние политики на область предпринимательства – об этом корреспонденту «Строительного Еженедельника» Александру Аликину рассказал президент группы компаний «Эталон» Вячеслав Заренков.
– Удачно ли, на Ваш взгляд, в строительную отрасль был введен механизм саморегулирования? Что следует в нем изменить?
– Введение механизма саморегулирования – это самое прогрессивное решение за последние 25 лет. Но как все новшества, СРО требуют развития и доработки. Так, например, я считаю, что следует дать возможность небольшим компаниям вступать в СРО с меньшим входным взносом. При этом предоставить им испытательный (кандидатский) срок, во время которого они сумеют себя показать и оплатить основной взнос. Еще необходима обязательная сменяемость руководства СРО, для того чтобы избежать ситуаций, когда за счет организаций определенные лица будут зарабатывать деньги и решать свои проблемы. Также, на мой взгляд, необходимо расширить возможность использования накопительного фонда.
– Среди строителей сложилось мнение о том, что Генплан Санкт-Петербурга устарел – излишне детализирован, имеет бессмысленное деление на зоны. Нуждается ли Генплан в изменениях?
– Изменения в Генплане и Правилах землепользования и застройки необходимы, это правда. Здесь важно понимать два аспекта. Во-первых, Генеральный план в какой-то мере противоречит ПЗЗ по некоторым техническим вопросам, поэтому изменения должны устранить эти противоречия. Во-вторых, очевидно, что ряд городских территорий с определенной периодичностью подвергается реновациям и требует изменения зон застройки, поэтому необходимо внести локальные изменения как в Генплан, так и в ПЗЗ. Я думаю, что нужно упростить процедуру принятия этих изменений. Например, для оптимизации процесса общественное обсуждение нужно проводить лишь в том районе, изменения в котором будут проводиться, а не делать эти обсуждения общегородскими. Также, на мой взгляд, нужно включать в комиссию по обсуждению изменений представителей бизнеса и строительного сообщества, чтобы не допустить кулуарности, а также ошибок, которые были при принятии ПЗЗ.
– С приходом губернатора Петербурга Георгия Полтавченко были приостановлены проекты по строительству Орловского тоннеля Ново-Адмиралтейского моста. Нуждаются ли жители города в этих транспортных объектах, и что мешает их появлению?
– Я думаю, что строительство Орловского тоннеля и Ново-Адмиралтейского моста можно отложить, по крайней мере пока. А сэкономленные деньги направить на строительство ДДУ и школ, которых в городе не хватает, особенно в районах новостроек.
– После ухода с должности вице-губернатора Романа Филимонова его обязанности передали вице-губернатору Игорю Метельскому. Некоторые строители утверждают, что в будущем количество вице-губернаторов будет сокращено до трех-четырех и, следовательно, объем курируемых вопросов у каждого из них будет шире, чем у нынешних вице-губернаторов. Согласны ли Вы с этим прогнозом?
– По науке – максимальное количество работников у начальника любого ранга должно быть не более 7. Оптимальное, комфортное для начальника и подчиненных – 5. Поэтому ничего необычного в этом нет. Главное, чтобы этими 5-7 вице-губернаторами был охвачен весь спектр работ и проблем. Не должно быть вакуума.
– Если такой прогноз сбудется, как Вы оцениваете такое распределение обязанностей?
– Распределение должно быть произведено в соответствии с профессиональными способностями каждого. Вице-губернаторы должны курировать то, в чем действительно разбираются.
– Кандидат в президенты РФ Владимир Путин дал поручение Минрегионразвития и Минэкономразвития подготовить документы для упразднения выдачи разрешения на строительство. По его словам, для того чтобы начать строительство, достаточно будет иметь землю в собственности и соответствующую градостроительному плану экспертизу. Если намерение Владимира Путина будет реализовано, как оно отразится на строительной отрасли?
– Мудрое решение, давно назрело. Еще бы сократили время получения градостроительной документации, особенно ее согласование. Ведь сегодня как бывает: компания год работает над ППТ, получает согласование, и вдруг на заключительном этапе кто-то говорит: «Нет, мне не нравится высота вон того здания». Все. Вся работа впустую, начинай сначала. Считаю, что сначала надо утвердить ТЭПы. На их разработку не требуется много времени. При этом дать застройщику возможность отклонения от этих ТЭПов в ту или иную сторону примерно на 10%. Пусть рационализируют в процессе реализации: используют новые технологии, разрабатывают современные конструкции, применяют новые материалы и т. д. После утверждения ТЭПов продолжить согласование архитектурно-строительной части. И общий срок не должен превышать 9 месяцев.
– Если Владимир Путин снова станет президентом, отразится ли это на строительной отрасли?
– Думаю, он учтет все разумные предложения, и ситуация в строительной отрасли изменится в лучшую сторону. Главное, чтобы власть не вмешивалась в ценообразование. Это будет гибельно для отрасли. Мы все-таки сегодня в рынке.
– Насколько сильно влияние политического фактора на развитие строительной отрасли?
– Политический фактор, в прямом понимании, на ситуацию не влияет. Влияют экономические решения отдельных политиков. Не должно быть «зарегулированности». Власть должна создавать комфортные условия для ведения бизнеса. И не страшно, что компании получают прибыль. За счет этой прибыли они развивают бизнес, тем самым создавая рабочие места и обеспечивая достойную жизнь работникам. А государство получает налоги и за счет их решает социальные программы.