Анатолий Молчанов: «Современной АЭС не страшно даже падение метеорита»


24.06.2013 18:05

Анатолий Молчанов, главный инженер Санкт-Петербургского института «Атомэнергопроект» (СПбАЭП), рассказал корреспонденту газеты «Строительный Еженедельник» Лидии Горборуковой об особенностях рынка проектирования атомных энергообъектов и современных системах безопасности АЭС.

– Активно ли сегодня развивается атомная энергетика в России и мире? 
– Портфель заказов, который есть у института, лишний раз подтверждает, что у атомной энергетики как в России, так и в мире в целом хорошие перспективы. В России сегодня строится 11 атомных реакторов. Санкт-Петербургский «Атомэнергопроект» работает по проекту ЛАЭС-2, четвертому энергоблоку Белоярской АЭС – БН-800 (реактор на быстрых нейтронах), который в нынешнем году будет выходить на этап физического пуска. Институт также ведет проектирование первой Белорусской АЭС в Островце. Нашим традиционным партнером является Китай, где первые два энергоблока Тяньваньской АЭС, построенной по нашему проекту, уже пять лет находятся в эксплуатации. Сейчас идет сооружение еще двух энергоблоков. Активно развивается атомная энергетика у нашего ближайшего соседа – Финляндии, где мы также предполагаем вести проектные работы. Кроме этого, наш институт является генпроектировщиком MIR.1200 – проекта, представленного Российско-чешским консорциумом на тендер по достройке АЭС «Темелин» в Чехии.

 

– Насколько насыщен российский рынок компаний, проектирующих атомные станции?
– Вообще игроков рынка проектирования атомных объектов в России можно пересчитать по пальцам одной руки. В России сложился устойчивый триумвират компаний, которые выступают генеральными проектировщиками. Существует три института «Атомэнергопроект» – в Москве, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. Плюс ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ», расположенный в Санкт-Петербурге. Однако пока он большими промышленными объектами не занимается, но тем не менее «среднюю» энергетику проектирует. В качестве разработчиков реакторной установки ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) традиционно выступают ОКБ «Гидропресс» из Подольска и Курчатовский институт. Разработкой реакторов на быстрых нейтронах занимаются ОАО «ОКБМ Африкантов» в Нижнем Новгороде и Физико-энергетический ин­ститут им. А.И. Лейпунского в Обнинске. 
Но даже на этом узком рынке происходят изменения. Уже в течение года идет процесс слияния двух структур – ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ» и нашего института.

 

– Что повлечет за собой появление на рынке новой структуры? 
– Слияние двух крупных проектных институтов было продиктовано желанием Росатома создать на Северо-Западе очень мощное проектное подразделение атомной отрасли. ОАО «СПбАЭП» станет филиалом головного института «ВНИИПИЭТ». В конечном итоге у объединенного предприятия появится новое название, над которым мы сейчас думаем. 
Если мы занимаемся исключительно гражданской энергетикой, то ВНИИПИЭТ работает и на оборонную отрасль. Объединение в первую очередь позволит нам расширить компетенции. Плюс слияние даст нам возможность привлечь дополнительные ресурсы. В конце июня слияние предприятий завершится.
Несмотря на малое количество игроков, конкуренция на рынке проектирования атомных объектов есть. Она особенно проявляется при участии в крупных тендерах и конкурсах. Каждый из проектных институтов имеет специфику и по ряду проектных работ привлекает субподрядные организации. Вот тут разворачивается активная конкурентная борьба. Мы тоже привлекаем подрядные компании, да и сами по некоторым объектам работаем как субподрядчики. Например, по гидротехническим работам.

 

– Сколько стоит создание проекта атомного энергоблока? 
– Полное сооружение АЭС из двух энергоблоков мощностью 1200 МВт каждый от стадии изыскательских работ, проекта и до ввода в эксплуатацию составляет около 230-240 млрд рублей. Порядка 7% от этой суммы приходится на проектирование. Первый энергоблок, как правило, имеет более высокую стоимость. Это связано с тем, что есть множество вспомогательных систем, которые вводятся вместе с ним, а второй блок подключается к уже готовой инфраструктуре и не требует дополнительных затрат. Необходимо отметить, что на цену значительно влияют вопросы безопасности, экологии.
Любая парогазовая установка с точки зрения сооружения и затрат будет проще и дешевле – она окупит себя лет за 5-7 лет, а атомная станция – за 10-15 лет. Но экономический эффект достигается именно в процессе эксплуатации.

 

– Сколько времени проектируется атомная станция? Можно ли заложить в проекте атомной станции возможность ее роста?
– Проектирование атомной станции длится около 5-6 лет. Первые три года ведется подготовка технического проекта, потом начинается строительство, и параллельно выпускается рабочая документация. В технический проект мы закладываем тип оборудования по прошлому опыту, но когда в процессе закупок выбирается конкретное оборудование, в проект вносятся изменения.
Мы заявляем, что срок эксплуатации атомной станции – 60 лет. Можно говорить о продлении срока эксплуатации атомной станции после проведения ревизии основного оборудования. Сейчас подобные процедуры происходят на многих энергоблоках в России – на Кольской АЭС, Ленинградской АЭС. Увеличение мощно­сти энергоблока возможно в пределах 4-5%. Например, увеличение топливной компании с одного года до полутора лет существенно улучшает коэффициент использования установленной мощности. Но глобально нарастить мощность АЭС можно только с вводом новых энергоблоков.

 

– Чем дальше развивается отрасль, тем больше внимания уделяется безопасности атомных станций. Какие инновационные технологии появились за последние годы? 
– Эволюция технологий по обеспечению безопасности происходит на разных уровнях. Во-первых, постоянно совершен­ствуется топливная составляющая – кон­струкции топливных таблеток становятся более надежными. Во-вторых, есть непо­средственно реакторная установка – корпус реактора, насосы, парогенераторы, которые совершенствуются и по технологии, и по материалам.
В чем как таковая проблема с безопасностью атомной станции? Заглушить ядерную реакцию несложно. Можно это сделать специальными стержнями или ввести жидкий поглотитель. Но существуют остаточные тепловыделения, и если не обеспечить отвод тепла, можно получить неприятности. На АЭС Фукусима-1 цунами сбило генераторные установки, а без электричества насосы не работали, и значит, было нечем отводить остаточное тепло.
Поэтому помимо активных систем безопасности, работающих от электроэнергии, следует предусматривать в проекте и пассивные системы безопасности. Сейчас все наши проекты обеспечены такими системами. Их действие основано на законах физики и происходит естественным образом. Это и есть прогресс в системах безопасности – сочетание активных и пассивных систем. 
Современной атомной станции не страшно даже падение небольшого метеорита. Конструкция энергоблока имеет двойную защитную оболочку. Внутренняя оболочка защищает от выхода наружу радиоактивных веществ, а внешняя является своеобразной броней от внешних воздействий – торнадо, ураганов, падения самолетов и т. д.
Но по целевым показателям вероятностного анализа безопасности, который обязательно проводится при разработке проекта, плавление активной зоны может случиться не чаще, чем один раз в миллион лет, а выброс радиоактивности с современной АЭС – еще реже.


ИСТОЧНИК: Лидия Горборукова, АСН-инфо

Подписывайтесь на нас:


21.03.2012 14:18

Исторический центр Петербурга, Васильевский остров и Выборгская сторона почти полностью находятся в зоне очень высокого потенциального геологического риска. В ближайшее время строительные организации вместе с согласованием Комитета по природопользованию будут получать информацию по геологической ситуации на застраиваемом участке. Об этом рассказал Иван Серебрицкий, начальник Управления государственного регулирования в сфере природопользования и охраны окружающей среды КПООС.

- Геологические риски в Петербурге занимают очень большое место?

- В рамках законодательства Санкт-Петербурга мы согласовываем проекты планировки в рамках наличия и отсутствия особо охраняемых природных территорий. Сейчас комитетом по строительству разрабатываются изменения к постановлению 1322, где мы будем давать информацию и по геологической ситуации на территории, которая берется под разработку проекта. На процесс строительства это не повлияет. Наша задача – предупредить потенциального застройщика, инвестора о тех возможных рисках, с которыми ему придется столкнуться. Так, чтобы на стадии принятия решения его о том, что строить и где строить мог уже подумать о том, какова геологическая ситуация, и насколько это удорожит его проект, какие меры ему придется учесть. Мы поможем сэкономить ему его время.

- Будете ли Вы давать какие-то конкретные рекомендации по изысканиям?

- Город очень разнообразен по своему геологическому строению. Каждый конкретный случай должен рассматриваться отдельно. Строительные участки, как правило, небольшие, несколько сот или тысяч квадратных метров на фоне квадратных километров города. Мы имеем информацию по всему городу, но обзорную. Мы можем только задать вектор, обратить внимание, предупредить. А уже непосредственно на объекте понадобятся детальные исследования, инженерные изыскания.

- Насколько петербургские застройщики тщательно подходят к вопросу изучения геологических рисков, на Ваш взгляд?

- Любой проект содержит в себе инженерно-геологическую изученность. Как это делается – это другой вопрос. Это проходит не через наш комитет. Это вопрос государственной экспертизы. Значит, где-то были допущены ошибки.

- С какими сложностями могут столкнуться инвесторы подземных стоянок по последним 6 адресам, утвержденным правительством?

- Пока говорить рано. Что касается площади Восстания, инвестор получил лицензию на геологическое обследование у федеральных органов сроком на 5 лет. Однако если говорить о таких крупных проектах подземных стоянок, нужно понимать, что при развитии любых проектов возникают тонкости, сложности, которые сразу невидны. Например, в Хельсинки напротив железнодорожного вокзала была автобусная остановка. Ее убрали под землю, и теперь посреди площади стоит огромная труба – это вывод выхлопных газов с подземной стоянки. По этой же причине в правительстве серьезно задумались о реализации проекта стоянки под Марсовым полем.

- Принимаются ли какие-то меры по борьбе с участившимся подтоплением?

- Разрабатываются проекты мероприятий по водопонижению за счет специальных скважин. Работа идет в рамках геологического мониторинга, который ведется по заказу комитета. Реализация проектов должна проводиться по заказу собственника территории. В Полюстрово такие работы проводились, и инициировались они сначала жильцами, затем – Администрацией района.

- Какие острые проблемы в сфере геологии сейчас стоят перед городом?

- Основная проблема сейчас вызвана изменением федерального законодательства. Дело в том, что мониторинг геологической среды в связи с изменением, которое ввела Государственная Дума, выведен из ведения субъектов Российской Федерации. Мы вели мониторинг с 2005 года, как его будут делать федеральные органы пока не совсем понятно. Любые мониторинги – это, в первую очередь, затратные мероприятия. Это не бизнес, они вложенные деньги не возвращают. Каждый год городскому бюджету мониторинг обходился порядка 4,5-5 млн рублей в год.

- Теперь эти средства будут выделяться из федерального бюджета?

- Я подозреваю, что не будет денег из федерального бюджета. По крайней мере, в ближайшее время этот мониторинг прекратится. Это огромный комплект методических документов. Это огромная работа. На постановку системы мониторинга уходят годы.

Основные риски, угрожающие разрушению уже существующих зданий или способные существенно удорожать строительство, также обсудили в рамках международного форума «Экология большого города» прошел семинар «Геологические риски на территории городов».

К рискам относятся геодинамические процессы, вызываемые физическим воздействием (например, при строительстве соседнего здания) и многократно усиливаемые глинистыми породами. А также высокий уровень грунтовых вод и пустоты, образующиеся в породах и песке. По мнению специалистов ГГУП «Специализированная фирма «Минерал»», образование пустот может развиваться и в новообразованных территориях.

В частности, в последние годы участились процессы подтопления территорий. Возможно, это связано с глобальными процессами потепления, считает Дмитрий Франк-Каменецкий, начальник отдела государственного регулирования в сфере охраны окружающей среды КПООС. Проблемными оказались пос. Левашово, Полюстрово в районе пр. Металлистов, Ладожский вокзал. Из-за несовершенства дренажной системы районов разрушаются фундаменты зданий, происходят провалы в асфальте, затапливаются подвалы. Сейчас город ведет работы по устройству дренажных колодцев.

 

Антонина Асанова


ИСТОЧНИК: АСН-инфо

Подписывайтесь на нас: