Анатолий Молчанов: «Современной АЭС не страшно даже падение метеорита»


24.06.2013 18:05

Анатолий Молчанов, главный инженер Санкт-Петербургского института «Атомэнергопроект» (СПбАЭП), рассказал корреспонденту газеты «Строительный Еженедельник» Лидии Горборуковой об особенностях рынка проектирования атомных энергообъектов и современных системах безопасности АЭС.

– Активно ли сегодня развивается атомная энергетика в России и мире? 
– Портфель заказов, который есть у института, лишний раз подтверждает, что у атомной энергетики как в России, так и в мире в целом хорошие перспективы. В России сегодня строится 11 атомных реакторов. Санкт-Петербургский «Атомэнергопроект» работает по проекту ЛАЭС-2, четвертому энергоблоку Белоярской АЭС – БН-800 (реактор на быстрых нейтронах), который в нынешнем году будет выходить на этап физического пуска. Институт также ведет проектирование первой Белорусской АЭС в Островце. Нашим традиционным партнером является Китай, где первые два энергоблока Тяньваньской АЭС, построенной по нашему проекту, уже пять лет находятся в эксплуатации. Сейчас идет сооружение еще двух энергоблоков. Активно развивается атомная энергетика у нашего ближайшего соседа – Финляндии, где мы также предполагаем вести проектные работы. Кроме этого, наш институт является генпроектировщиком MIR.1200 – проекта, представленного Российско-чешским консорциумом на тендер по достройке АЭС «Темелин» в Чехии.

 

– Насколько насыщен российский рынок компаний, проектирующих атомные станции?
– Вообще игроков рынка проектирования атомных объектов в России можно пересчитать по пальцам одной руки. В России сложился устойчивый триумвират компаний, которые выступают генеральными проектировщиками. Существует три института «Атомэнергопроект» – в Москве, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. Плюс ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ», расположенный в Санкт-Петербурге. Однако пока он большими промышленными объектами не занимается, но тем не менее «среднюю» энергетику проектирует. В качестве разработчиков реакторной установки ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) традиционно выступают ОКБ «Гидропресс» из Подольска и Курчатовский институт. Разработкой реакторов на быстрых нейтронах занимаются ОАО «ОКБМ Африкантов» в Нижнем Новгороде и Физико-энергетический ин­ститут им. А.И. Лейпунского в Обнинске. 
Но даже на этом узком рынке происходят изменения. Уже в течение года идет процесс слияния двух структур – ОАО «Головной институт ВНИИПИЭТ» и нашего института.

 

– Что повлечет за собой появление на рынке новой структуры? 
– Слияние двух крупных проектных институтов было продиктовано желанием Росатома создать на Северо-Западе очень мощное проектное подразделение атомной отрасли. ОАО «СПбАЭП» станет филиалом головного института «ВНИИПИЭТ». В конечном итоге у объединенного предприятия появится новое название, над которым мы сейчас думаем. 
Если мы занимаемся исключительно гражданской энергетикой, то ВНИИПИЭТ работает и на оборонную отрасль. Объединение в первую очередь позволит нам расширить компетенции. Плюс слияние даст нам возможность привлечь дополнительные ресурсы. В конце июня слияние предприятий завершится.
Несмотря на малое количество игроков, конкуренция на рынке проектирования атомных объектов есть. Она особенно проявляется при участии в крупных тендерах и конкурсах. Каждый из проектных институтов имеет специфику и по ряду проектных работ привлекает субподрядные организации. Вот тут разворачивается активная конкурентная борьба. Мы тоже привлекаем подрядные компании, да и сами по некоторым объектам работаем как субподрядчики. Например, по гидротехническим работам.

 

– Сколько стоит создание проекта атомного энергоблока? 
– Полное сооружение АЭС из двух энергоблоков мощностью 1200 МВт каждый от стадии изыскательских работ, проекта и до ввода в эксплуатацию составляет около 230-240 млрд рублей. Порядка 7% от этой суммы приходится на проектирование. Первый энергоблок, как правило, имеет более высокую стоимость. Это связано с тем, что есть множество вспомогательных систем, которые вводятся вместе с ним, а второй блок подключается к уже готовой инфраструктуре и не требует дополнительных затрат. Необходимо отметить, что на цену значительно влияют вопросы безопасности, экологии.
Любая парогазовая установка с точки зрения сооружения и затрат будет проще и дешевле – она окупит себя лет за 5-7 лет, а атомная станция – за 10-15 лет. Но экономический эффект достигается именно в процессе эксплуатации.

 

– Сколько времени проектируется атомная станция? Можно ли заложить в проекте атомной станции возможность ее роста?
– Проектирование атомной станции длится около 5-6 лет. Первые три года ведется подготовка технического проекта, потом начинается строительство, и параллельно выпускается рабочая документация. В технический проект мы закладываем тип оборудования по прошлому опыту, но когда в процессе закупок выбирается конкретное оборудование, в проект вносятся изменения.
Мы заявляем, что срок эксплуатации атомной станции – 60 лет. Можно говорить о продлении срока эксплуатации атомной станции после проведения ревизии основного оборудования. Сейчас подобные процедуры происходят на многих энергоблоках в России – на Кольской АЭС, Ленинградской АЭС. Увеличение мощно­сти энергоблока возможно в пределах 4-5%. Например, увеличение топливной компании с одного года до полутора лет существенно улучшает коэффициент использования установленной мощности. Но глобально нарастить мощность АЭС можно только с вводом новых энергоблоков.

 

– Чем дальше развивается отрасль, тем больше внимания уделяется безопасности атомных станций. Какие инновационные технологии появились за последние годы? 
– Эволюция технологий по обеспечению безопасности происходит на разных уровнях. Во-первых, постоянно совершен­ствуется топливная составляющая – кон­струкции топливных таблеток становятся более надежными. Во-вторых, есть непо­средственно реакторная установка – корпус реактора, насосы, парогенераторы, которые совершенствуются и по технологии, и по материалам.
В чем как таковая проблема с безопасностью атомной станции? Заглушить ядерную реакцию несложно. Можно это сделать специальными стержнями или ввести жидкий поглотитель. Но существуют остаточные тепловыделения, и если не обеспечить отвод тепла, можно получить неприятности. На АЭС Фукусима-1 цунами сбило генераторные установки, а без электричества насосы не работали, и значит, было нечем отводить остаточное тепло.
Поэтому помимо активных систем безопасности, работающих от электроэнергии, следует предусматривать в проекте и пассивные системы безопасности. Сейчас все наши проекты обеспечены такими системами. Их действие основано на законах физики и происходит естественным образом. Это и есть прогресс в системах безопасности – сочетание активных и пассивных систем. 
Современной атомной станции не страшно даже падение небольшого метеорита. Конструкция энергоблока имеет двойную защитную оболочку. Внутренняя оболочка защищает от выхода наружу радиоактивных веществ, а внешняя является своеобразной броней от внешних воздействий – торнадо, ураганов, падения самолетов и т. д.
Но по целевым показателям вероятностного анализа безопасности, который обязательно проводится при разработке проекта, плавление активной зоны может случиться не чаще, чем один раз в миллион лет, а выброс радиоактивности с современной АЭС – еще реже.


ИСТОЧНИК: Лидия Горборукова, АСН-инфо

Подписывайтесь на нас:


20.04.2011 16:29

28 апреля в Екатеринбурге пройдет IV Всероссийский съезд СРО, основанных на членстве лиц, осуществляющих строительство. Первый вице-президент НОСТРОЙ, генеральный директор, председатель правления Группы ЛСР Александр Вахмистров в интервью газете «СЕ» оценил состояние отрасли и перспективы саморегулирования.

 

– Как изменился рынок строящегося жилья Санкт-Петербурга за прошедший год? Какие новые тенденции появились?

– В целом можно говорить о достаточно активном восстановлении рынка строящегося жилья: возвращается покупательский спрос, появляются новые интересные ипотечные программы как от частных, так и от государственных банков, девелоперы начинают новые проекты. Одновременно с этим активизировалось и инфраструктурное строительство, темпы которого оказывают значительное влияние на развитие отдаленных районов города. В 2010 году мы наблюдали рост продаж, причем как в элитном сегменте, так и в сегменте жилья массового спроса. Например, в Петербурге в прошлом году компании Группы ЛСР заключили контракты на продажу порядка 140 тыс. кв. м жилья. Если сравнивать розничные продажи, это больше, чем в 2009 году, почти на 70%. Конечно, продажам помогла и ипотека. В прошлом году у нас доля сделок с привлечением ипотечных кредитов достигла 7% в элитном сегменте и 10% в сегменте жилья эконом-класса. Говорить о достижении докризисных показателей (в 2008 году этот показатель равнялся 14 и 27% соответственно) пока рано, но мы ожидаем дальнейшего развития этой тенденции. Выросли и объемы ввода как в целом по городу, так и у наших компаний: в прошлом году мы ввели в эксплуатацию 283 тыс. кв. м жилья, что почти в 2 раза больше, чем в 2009 году.


– Можно ли говорить о том, что отрасль окончательно вышла из кризиса?

– Сейчас можно говорить о том, что кризис преодолен, но его последствия, конечно, еще продолжают сказываться. Это и понятно – для того чтобы отрасль пришла к докризисному состоянию, нужно время. Тем не менее, как я уже сказал, признаки оживления рынка очевидны, строительные компании почувствовали себя увереннее и если раньше основные усилия тратили на то, чтобы завершить начатые проекты, то уже в прошлом году возобновился активный интерес к земельным аукционам, что означает, что отрасль поменяла вектор от сохранения вновь к развитию.


– Как повлияло саморегулирование на рынок? Какие положительные моменты вы видите?

– Новая для строительного рынка система саморегулирования всего за год своего существования окрепла и, на мой взгляд, окончательно перешла в рабочий режим. Во-первых, с рынка были вытеснены случайные компании и так называемые фирмы-однодневки. Помню, на момент отмены системы лицензирования по всей стране на различные виды работ было выдано около 220 тысяч лицензий. Сейчас мы имеем 85 тысяч предприятий, объединенных в порядка 230 СРО – налицо очищение строительного рынка от сомнительных компаний, существовавших только на бумаге. Во-вторых, регламент предписывает регулярное повышение квалификации сотрудников, причем с введением СРО список специалистов, которым требуется регулярно проходить обучение, увеличился, что также положительно влияет на качество работы компаний. Но самым главным достижением новой системы я считаю внедрение взаимной ответственности участников рынка. Компенсационный фонд, формирующийся из взносов всех членов СРО, призван покрывать недостатки работы компаний-участников. Таким образом, теперь все компании – члены СРО отвечают собственными денежными средствами не только за свою деятельность, но и за работу своих коллег, что, несомненно, стимулирует строительные компании работать качественно и в срок. В итоге, уверен, новая система подтолкнет не самых лучших игроков рынка к развитию либо заставит их уйти с рынка.


– Как отразится на рынке недавнее решение Верховного суда о запрете высотных ограничений в Санкт-Петербурге?

– Решение суда, безусловно, надо выполнять. По всей видимости, при принятии регламентирующих документов не совсем четко были соблюдены процедуры их согласований с Россохранкультуры. Думаю, что теперь нужно все нормативные документы проверить еще раз, вновь выйти на согласование Росохранкультуры или Министерства культуры, после чего внести на утверждение ЗаКСа города поправки в закон, сделав тем самым все принимаемые регламенты легитимными. Понятно, что в этой работе нужен и важен плотный контакт и конструктивный диалог с Советом по культурному наследию и градозащитниками. Уверен, что в итоге разум возобладает, все вопросы будут решены, и в городе по-прежнему будут появляться новые интересные современные объекты.


Автор: Николай Волков


ИСТОЧНИК: АСН-инфо

Подписывайтесь на нас: