Евгений Лебедев: «Я пришел делать то, что уже хорошо умею»
В апреле известный петербургский бизнесмен, владелец ГК «Метрика» Евгений Лебедев возглавил представительство Агентства стратегических инициатив по Северо-Западному федеральному округу. В интервью газете «Строительный Еженедельник. Ленинградская область» он рассказал о приоритетах в работе в округе и причинах своего прихода на работу в агентство.
– Евгений Анатольевич, как вы определяете для себя поле деятельности и интересов Агентства стратегических инициатив на Северо-Западе?
– Главная цель работы АСИ – это создание возможностей для самореализации молодых лидеров, способных вывести Россию на передовые позиции в мире. Ключевыми направлениями реализации этой стратегии для АСИ является поддержка развития нового бизнеса, инициативы, направленные на развитие молодых профессионалов, помощь в проекте развития социальной сферы. Любой проект, за который берется АСИ, должен обладать значительным потенциалом роста, если брать для примера новые бизнес-проекты, то это возможность вывода бизнеса на глобальные рынки. Работа с малым бизнесом – его организацией, развитием индивидуального предпринимательства – напрямую не входит в круг полномочий агентства.
Поле деятельности обширно уже потому, что для развития таких разноплановых направлений приходится решать весьма широкий круг вопросов. Подчеркну, что Агентство стратегических инициатив не является банковской структурой и не заменяет собой банки. АСИ берет на себя функции поддержки проектов, создания условий для их реализации. А это многоаспектная работа. В одном из проектов, к примеру, требуется поддержка со стороны региональной власти. В другом проекте это, возможно, работа с изменением федеральных стандартов, СНиПов, нормативных актов. Возможно, это прозвучит немного странно, но из своего опыта ведения бизнеса я знаю, что деньги в проект приходят тогда, когда все остальные вопросы уже решены. К сожалению, большое количество проектов в ключевых для АСИ направлениях не готово для прихода инвестиций либо их требуется столько, что проект становится неокупаемым.
– А в чем наиболее частые ошибки при разработке проектов?
– Сложности, возникающие в реализации проектов, могут быть самыми разнообразными. Например, АСИ поддержало реализацию проекта «Безопасный газ», цель которого – создание альтернативной системы снабжением газом населения и промышленных объектов с помощью использования полимеркомпозитных газовых баллонов. Хранение и транспортировка газа в металлических баллонах, безусловно, устаревшая практика. Уже давно можно было бы перейти на менее дорогую, более экономически целесообразную и, что главное, безопасную технологию использования композитных баллонов из пластика, однако этому мешало отсутствие нормативной базы, нужны были изменения государственных стандартов в этой сфере. С помощью АСИ были «развязаны» узлы этих давних проблем. В Нижнем Новгороде 22 мая текущего года был открыт завод по производству баллонов по новой инновационной технологии.
– Вы упомянули о работе с новым бизнесом. Что имеется в виду?
– Это направление делится на несколько групп. Для нас приоритетны развитие высокотехнологичного бизнеса, промышленные технологии для улучшения качества жизни, и инновации в области сельского хозяйства, и создание эффективной инфраструктуры в поддержку среднего предпринимательства в регионах.
– Какие проекты являются наглядными примерами деятельности в этом направлении? Например, в сегменте промышленных технологий для качества жизни.
– Очень яркий пример – проект детского сада нового типа, который уже получил одобрение наблюдательного совета АСИ и рекомендован к реализации во всех регионах России. Его суть в разработке проекта надстройки дополнительного этажа в уже имеющихся типовых зданиях детских садов. Для того чтобы проект стал реальностью, понадобилось изменение ранее существовавших СНиПов, которые ограничивали высотность дошкольного учреждения двумя этажами. Представляете, сколько детских садов в нашей стране и насколько может ускорить решение проблемы с очередью в детские сады реализация этого проекта? Насколько это быстрее, дешевле и целесообразнее, чем новое строительство. Ведь рядом с таким дошкольным учреждением развитая инфраструктура, сложившаяся квартальная застройка. Без поддержки АСИ, без решения многоотраслевых вопросов этот проект не мог бы быть реализован.
– Каков характер взаимодействия АСИ с правительством Ленинградской области?
– Правительство Ленинградской области сейчас претендует на звание лидера перемен в экономике, в административной реформе. И те принципы, которые активно развиваются в структурах правительства Ленинградской области, во многом показательны для других регионов. Для меня очевидно желание правительства региона развиваться и действительно делать атмосферу дружелюбной для бизнеса, для решения назревших социальных вопросов. Другие регионы СЗФО пока сравнительно менее активны, но я убежден, что есть понимание, а самое главное, желание менять инвестиционный климат в своих регионах.
– А что входит в перечень ваших первоочередных задач как руководителя представительства АСИ на Северо-Западе?
– Порядок работы и ключевые мероприятия на ближайшее время определены соглашением, которое Агентство стратегических инициатив заключило с правительством Ленинградской области. Мы участвуем в разработке инвестиционной стратегии области, взаимодействуем на всех экспертных советах, круглых столах. Идет ежедневная работа по целому ряду групп и направлений.
– Как вы оцениваете концепцию инвестиционной стратегии Ленинградской области?
– Документ сложный, несомненно, требующий доработки, но он далеко не пустой и исходит из реальной ситуации. Мне импонирует то, что создана площадка для эффективной работы по его корректировке. Безусловно, руководство области, губернатор и вице-губернатор активно работают над трансформацией стратегии вместе с АСИ и другими экспертными группами.
– Есть ли, по вашему мнению, системные препятствия для развития бизнеса на Северо-Западе, в частности в Ленобласти?
– Ленинградская область должна найти для инвесторов тот наиболее эффективный путь, который позволит им заработать деньги легче, чем в других регионах или странах. Это невозможно без учета объективно существующих факторов. Предположим, один из ключевых факторов – наличие такого соседа, как Петербург, который немного похож на глобальный гипермаркет инвестиционных возможностей. И рядом с таким соседом, мне кажется, инвестиционная стратегия Ленинградской области должна строиться как дополняющая, а не конкурирующая. У Ленобласти есть объективные плюсы: колоссальные земельные ресурсы, запасы полезных ископаемых, лесной фонд и многое другое, чего нет у Петербурга. Но и у него, в свою очередь, есть другие преимущества. Так давайте работать вместе.
– Евгений Анатольевич, а что стало для вас ключевым фактором в пользу работы в АСИ?
– После 16 лет руководства компанией и достаточно значимых, на мой взгляд, достижений в бизнесе хочется попробовать свои силы и в другом качестве. Мой опыт и навыки хорошо согласуются с платформой АСИ в нахождении решений для поддержки предпринимательства, улучшения инвестиционного климата в Российской Федерации. Поэтому было желание не просто прийти на работу в агентство, наблюдательный совет которого возглавляет президент страны, а прийти, чтобы делать – не сочтите за патетику – полезную работу с учетом моего личного опыта и опыта многих моих коллег предпринимателей.
Главный мотивирующий фактор для меня – это возможность работать над теми задачами и вопросами, которые являются действительно важными и значимыми. АСИ как раз и занимается решением таких задач.
Система государственного заказа корректируется вместе с переменами в федеральном законодательстве. Оно становится более совершенным и на федеральном, и на областном уровне. Об этом рассказал председатель Комитета государственного заказа Ленинградской области Илья Тычинский.
– В последние годы много говорилось о несовершенстве закона о госзакупках. Вы с этого года перешли на новую систему электронных торгов. Что изменилось на практике? Сказывается ли это на работах в сфере строительства, ремонта, реставрации?
– С точки зрения процедуры проведения торгов – все строительные аукционы стали электронными, так как все строительные работы, весь рынок строительных услуг, как правило, проходил через аукционы. Сказать, что это принципиально изменило ситуацию, нельзя. Аукцион в отношении строительных работ не совсем отражает реалии сегодняшнего дня. По ряду строительных работ торги, на которых фигурирует только один критерий – цена, – не актуальны.
Сейчас вопрос с мертвой точки сдвинулся: есть предложения Минэкономразвития, связанные с разработкой нового закона о федеральной контрактной системе, которой хотят заменить 94-й федеральный закон. Предусматриваются действительно новые способы размещения заказа – двухэтапные торги, торги с предварительной квалификацией, и в том числе это будет относиться к электронному аукциону.
Здесь два мнения: одни считают, что надо вообще вывести строительные работы из аукционного перечня, а другие считают, что это надо оставить в аукционах. По моему мнению, если аукционы станут двухэтапными, причем на первом этапе будут предварительно отбираться организации (исходя из наличия мощностей, опыта, квалификации и т. д.), это вполне допустимо и разумно, в том числе и в электронном виде. Мы уже пришли к тому, что наличие опыта работы в сфере строительства, наличие квалифицированного персонала, материальной базы должны оцениваться дополнительно и иметь определенные преимущества и вес. Конечно, цена должна оставаться одним из основных критериев, но и качественные характеристики, и сроки строительства, и опыт, и квалификация тоже должны оцениваться. Поэтому мы с надеждой ждем принятия этого закона и думаем, что в связи с этим ситуация в строительном секторе изменится.
– Такие предложения ведь неоднократно высказывались и на областном уровне – и от депутатов, и от членов областного правительства. А вы обращались с этим в Москву?
– Мы обращались в Москву через Общероссийский союз профессионалов государственного заказа (они очень серьезно сейчас влияют на разработку федеральной контрактной системы). Мы излагали свою позицию на последнем общероссийском форуме «Госзаказ–2011» в Москве. Мы делали это и через депутатский корпус, и через инициативы, которые направлялись губернатором от субъекта Федерации в Федеральный центр. Мы обсуждали это на уровне полпредства по Северо-Западному федеральному округу. Обсуждали и через саморегулируемые организации строителей и проектировщиков. И все говорили о том, что ситуацию на строительном рынке именно в плане госзаказа, действия 94-го закона надо менять – из-за несовершенства процедуры выбора подрядной организации. Когда во время выбора фигурирует только один вопрос – кто за сколько построит, вопрос о качестве остается в стороне.
Федеральная контрактная система предусматривает ужесточение контроля за исполнением контрактов – и по срокам, и по качеству, – и определенные санкции за недоделки. В случае снижения цены на 20 и более процентов участник обязан представить обоснование данного снижения. И если это ничем не обосновано, а просто фантазии, а еще хуже – непрофессионализм, то уже на начальной стадии понятно, что результат будет плачевным. Эти предложения обсуждались на разных уровнях, и если этот проект будет приниматься, то будет учтен огромный опыт – и положительный, и отрицательный.
– Когда это может произойти?
– По прогнозам – в сентябре-октябре. Принятия этого закона мы вправе ожидать уже в этом году. Единственный вопрос останется со сроками его вступления в силу, но я думаю, что определенные пункты могут и с 1 января 2012 года вступать в силу. Сейчас проект размещен для всеобщего обсуждения на сайте Минэкономразвития.
– А пока вам приходится участвовать, например, в работе комиссии по коррупции.
– В области госзаказа любого направления (и строительная сфера здесь ничем не отличается от других) – мы разделяем три коррупционных составляющих по этапам. Первый – стадия планирования, второй – процедурные вопросы, третий – этап исполнения контракта. Общепризнано, что наименее коррупционным стал второй этап – процедурный, потому что он жестко прописан в 94-м законе, как бы мы его ни критиковали. Анализ наших данных говорит о том, что основной признак коррупционности – число участников. Там, где их мало, понятно, о чем идет речь: либо процедуры «заточены» под конкретных исполнителей, либо документация, условия и сроки таковы, что другие не могут пройти. За 8 месяцев этого года в полтора раза возросло количество участников по всем заказам. Это и общее количество потенциальных участников (оно возросло от 3,5 до 5 тысяч), и количество участников на одну процедуру. Если в 2009 году среднее количество участников на одну процедуру было 1,9, в 2010 году – 2,3, то сейчас уже 2,5. Это серьезный показатель, и мы примерно на 20% превышаем средний показатель по России.
Что касается коррупции на 1-й и 3-й стадиях, то последние поправки в 94-й закон, касающиеся вопросов определения начальной максимальной цены, многие вопросы уже сняли. Появилась обязанность для всех заказчиков составить документацию, (исходя из акта, который определяет порядок и источник формирования цены) и сформировать эту цену, исходя из предусмотренного законом перечня источников. А далее идут моменты, связанные со спецификой размещения заказа именно в Ленобласти: согласно поручениям Губернатора Комитет финансов дополнительно проверяет эту стоимость. И только после этого мы объявляем процедуру, и тогда начальная максимальная цена оказывается обоснованной в соответствии с реалиями сегодняшнего дня и исходя из финансовой ситуации на областном рынке. Таким образом нам удалось снизить коррупциогенную составляющую на 1-й стадии.
Что касается последней стадии, то здесь у Губернатора тоже жесткая позиция. Мы сейчас применяем ряд мер по контролю за исполнением контрактов (как по срокам, так и по качеству). Это связано с обеспечением возможности расторжения контракта, если не будут соблюдены должные сроки и уровень качества. Предусмотрено применение санкций – штрафов, пеней за ненадлежащее исполнение контрактов.
Правоохранительные органы, прокуратура, МВД осуществляют очень действенный и постоянный контроль за госзакупками.
– Года два-три назад много говорилось о срыве строительства ФАПов и о том, чтобы внести подрядчиков в реестр недобросовестных поставщиков. Но пока их в «черных списках» нет.
– Это общероссийский реестр, и его ведет федеральная антимонопольная служба. В соответствии с законом инициативу по включению фирм в этот реестр имеют только заказчики. Ни наш Комитет государственного заказа, ни Комитет финансов, ни другие структуры не могут выступить с этой инициативой.
К сожалению (и Губернатор озабочен этим и недоволен действиями некоторых наших заказчиков), строительство некоторых объектов идет с нарушением графиков, а инициативы со стороны наших заказчиков, застройщиков, Комитета по строительству, Управления по строительству, муниципальных заказчиков почти нет. Я этой сферой занимаюсь в Правительстве уже почти семь лет, но за эти годы были единичные случаи, когда обращались в суд за расторжением контракта и включением фирм в реестр недобросовестных поставщиков. И обращений в ФАС практически тоже нет. А оказать любую помощь в этом, в том числе и в судебных разбирательствах, мы всегда готовы.
Конечно, это работа сложная, и зачастую Комитет по строительству и Управление по строительству идут по иному пути: они пытаются любыми способами заставить подрядчика выполнить свои обязательства, в случае неувязок они предлагают подключить субподрядные организации, но все дело ведут к тому, чтобы контракт был выполнен. Обращение в суд за расторжением контракта – процедура сложная и длительная: надо дождаться решения суда по расторжению контракта, и пока эта процедура идет, нового контракта нет. Надо по новой проводить процедуру, по новой заключать контракт, корректировать прежний проект, вычленять работы, которые выполнены, оплачены, – это довольно длительный и объемный процесс. Поэтому в каждом конкретном случае Комитет по строительству разбирается и принимает наиболее приемлемое для себя решение. Ведь есть и программы региональные и федеральные, и в том числе которые предусматривают сроки финансирования и исполнения.
– Наверное, особенно сложно это при межбюджетных отношениях с муниципальными образованиями. Взять ту запутанную историю со строительством жилого дома в Вознесенье…
– Да, и здесь трудно разобраться, по чьей вине это произошло, так как, с одной стороны, мы все свои условия выполнили, с другой стороны, муниципальному образованию надо было подойти более жестко к условиям контракта, и, наверное, не стоило разрешать этой подрядной организации помимо наших областных денег и задания включать в этот объект собственные интересы. Это понятно: построить трехэтажный с условиями коммерческой продажи ряда квартир интереснее, чем двухэтажный только для исполнительной власти за бюджетные средства – но не нашли покупателей, тех, кто участвовал бы в софинансировании, и в результате мы свои деньги освоили, а дом до конца не достроен. Здесь надо сделать правильные выводы и в будущем более жестко оценивать ситуацию и Комитету по строительству, и муниципальным образованиям.
– Из перемен последнего времени самым ощутимым был, наверное, сдвиг по срокам торгов, в том числе по дорожному строительству, – перенос на более ранние сроки.
– Да. И не только. Из года в год Губернатор Ленинградской области ставил задачу проводить торги, размещать заказы, заключать контракты, не дожидаясь1-го января, а делать это в октябре, ноябре, декабре. Если у исполнителя этих работ появляется определенный зазор по времени в два-три месяца, то он спокойно готовится к выполнению этой работы с точки зрения технических ресурсов: если ему необходима дополнительная техника, он заблаговременно приобретает либо берет технику в аренду, заключает договоры с асфальтобетонными заводами, с щебеночно-песочными карьерами и т. д., комплектует бригады, планирует их использование в течение лета на разных объектах. В предыдущие годы контракты заключались уже в середине года и подрядная организация в авральном режиме комплектовала бригады, находила технику, договаривалась по материалам, – это плохо. В прошлом году у нас была идеальная ситуация: мы многие процедуры объявили (те же дорожно-строительные работы) в ноябре-декабре, а в январе уже получили результат и контракты, а начали работы в апреле-мае, то есть этот запас по срокам был очень хорош. При раннем проведении заказа благодаря экономии есть возможность спланировать, скорректировать программы и повторно провести процедуры на сэкономленные средства. По дорожной отрасли экономия от процедур составила около 200 млн руб. И даже вторую волну процедур мы успеваем провести до мая-июня, то есть до начала основных работ: технику закупить, ремонт провести… Губернатор давно эту задачу ставит, мы давно к этому стремимся, и я надеюсь, что и в этом году мы эту практику продолжим. Думаю, что и по бюджету 2012 года основные торги мы проведем в октябре–декабре, чтобы к Новому году подойти с конкретными контрактами.
Правда, это у нас в основном коснулось объектов дорожной отрасли, а вот в социальной сфере, здравоохранении, соцзащите, образовании ремонтные работы пока не получаются у нас в более ранние сроки. Но мы проводим торги в январе–марте, так как большинство социальных объектов можно ремонтировать в летний период, когда меньше больных в больницах, нет детей в садах, школьников в школах. Стараемся к маю получить контракты.
– И все же: сэкономили – а не было ли это простым демпингом? Работы выполнены?
– В основном. К проблеме демпинга и возможности срыва контрактов мы подходим так: рекомендуем заказчикам все работы, в том числе строительные, разбивать по этапам и предусматривать конкретные результаты на этих этапах, то есть жестко прописывать их по времени. Тогда уже на этих стадиях будет возможность идти по пути расторжения контракта либо применять санкции за его неисполнение, а не дожидаться окончания срока его действия, когда в конце года остается только развести руками. Это позволит не истратить зря деньги, не заплатить их в качестве аванса по работам, которые потом не выполнят (мы сейчас от этого авансирования на 100% ушли). Ведь мы ремонтируем или строим здания по необходимости, и нам в конечном итоге важно, чтобы ремонт прошел, чтобы 1-го сентября дети пошли в отремонтированную школу, а не просто освоить деньги.
– Саморегулирование в строительстве, в смежных отраслях снимает проблему сговоров при торгах – или, наоборот, провоцирует эти сговоры на нынешнем этапе?
– Здесь есть примеры и за, и против. На начальной стадии эта система саморегулирования больше походила на состязания по коммерческим вопросам: кто больше к себе приманит, куда больше вступят и кому больше заплатят взносов. Сегодня ситуация стала меняться: теперь уже в этих организациях стали обращать внимание на то, кто как работает, какую имеет репутацию, потому что эти общественные организации, союзы начинают фигурировать либо в скандалах, либо в положительном опыте. И вопросы саморегулирования, вступления в союзы становятся более актуальными. СРО начинают на себя брать все большую ответственность. Мы, в свою очередь, ставим вопрос о том, чтобы все члены СРО несли друг за друга ответственность. Тогда и заказчикам станет легче работать: если мы сталкиваемся с нерадивой подрядной организацией, субсидиарную или солидарную ответственность за недоделки будет нести СРО, которая выдала ей допуск. И СРО понимает, что не всех надо принимать в свои члены, поскольку есть определенные организации, которые везде срывают контракты. Условия их вступления будут ужесточаться, страховые взносы для них будут иные, и т. д. То есть через опыт это все нормализуется.
Василий Когаловский