Законодательное дежавю
Законодательное регулирование СРО вновь вошло в стадию обсуждения. В середине марта Государственная Дума вернулась к рассмотрению проектов поправок к законам, регламентирующим деятельность СРО. Казалось, что поправки в 315-ФЗ ушли вместе с прежним составом российского парламента, однако последовательное законодательное дежавю заставляет предполагать, что косметическими новациями саморегулирование не отделается. О своем видении ситуации рассказывает Павел Созинов, заместитель координатора Национального объединения строителей в СЗФО.
- Какие конкретно законопроекты были рассмотрены Госдумой, и в чем состоит суть предложений?
Депутаты обсуждали два проекта законов. Первый - о внесении изменений в Градостроительный кодекс в части уточнения отдельных положений деятельности саморегулируемых организаций в области инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования и строительства.
Они призваны противодействовать так называемой «коммерциализации» саморегулируемых организаций.
Авторами законопроекта предлагается ряд механизмов по контролю и надзору за СРО, дополнительному регламентированию документооборота и некоторые другие меры.
Так, говорится о том, что дела членов СРО подлежат постоянному хранению в саморегулируемой организации. Или о том, что документы и изменения, внесенные в документы, принятые общим собранием членов СРО, в срок не позднее чем через три дня после их принятия подлежат размещению на сайте этой саморегулируемой организации в сети «Интернет» и направлению на электронном и бумажном носителях в орган надзора за саморегулируемыми организациями.
Несколько пунктов посвящено контролю за деятельностью СРО. Например, в поправках оговаривается, что орган надзора за саморегулируемыми организациями при проведении проверки саморегулируемой организации вправе привлекать к проведению проверки представителей Национального объединения саморегулируемых организаций соответствующего вида.
Отдельно оговаривается, что в случае неисполнения саморегулируемой организацией требований к выдаче свидетельства о допуске к определенному виду работ, которые оказывают влияние на безопасность объектов капитального строительства, орган надзора за саморегулируемыми организациями вправе обратиться в арбитражный суд с требованием об исключении нарушителя из государственного реестра саморегулируемых организаций.
В принципе, все эти предложения понятны, однако, по мнению представителей региональных СРО, они носят, скорее, декларативный характер и вряд ли дадут какие-то конкретные результаты по ограничению деятельности «коммерческих СРО».
Основных причин здесь две. Во-первых, все эти инициативы в той или иной степени повторяют уже существующие в Градостроительном кодексе требования. И, во-вторых, они достаточно размыты, тогда как сегодня нужны конкретные шаги.
- А какие именно, по вашему мнению, конкретные шаги сегодня требуются?
- Нужно начинать с самых очевидных проблем, лежащих на поверхности. К примеру, и в проекте поправок обсуждается необходимость установления запрета на передачу полномочий контроля за членами СРО на аутсорсинг другим организациям. Это не плохой ход. Но начать нужно с малого. Поскольку на сегодня еще не решен даже такой вопрос как создание в СРО открытого реестра с перечнем членов, видов работ и допусков. А без этого невозможны никакие дальнейшие шаги, никакие общие рекомендации и механизмы контроля просто не будут работать.
К примеру, обсуждаемые поправки предлагают дополнить одну из статей Градостроительного кодекса частью следующего содержания: «все сведения, содержащиеся в реестре членов саморегулируемой организации, должны быть доступны на сайте такой организации в сети «Интернет» для ознакомления неограниченному кругу лиц без взимания платы».
Однако что это означает на практике? Если сейчас зайти на сайты некоторых СРО, то станет понятно, что у значительной их части открытого реестра вообще нет, хотя это и так уже следует из Градостроительного кодекса. Вместо последовательного перечисления компаний, разрешенных видов работ и другой идентификационной информации можно увидеть поисковую систему, в которую предлагается ввести название фирмы, чтобы проверить ее членство.
Но это не реестр, система не позволяет получить представление о количестве членов СРО, а значит – вводит в заблуждение и надзорные органы, и общественность, и тех же экспертов НОСТРОЯ.
Недобросовестные СРО таким способом просто скрывают количество своих членов, получая возможность бесконтрольно распоряжаться взносами и компенсационным фондом.
Более того, на многих сайтах вообще нет никакой контактной информации о руководстве СРО и нет фактического адреса офиса, это – виртуальные структуры, деятельность которых невозможно отслеживать. Что делать? Основное требование - ведение открытого, возможно унифицированного, реестра, открытая информация об объемах компенсационных фондов и тех банках, на счетах которых размещены эти средства, данные о руководителях СРО и фактический адрес организации, а также контактная информация - телефоны, e-mail и т.п. Вся эта информация должна быть размещена на официальном сайте организации. Риторический вопрос: что тут сложного и куда смотрят надзорные органы? Все это следует и без всяких поправок из текста ГД.
- Это первый законопроект, а в чем суть второго?
- Второй проект предлагает изменения непосредственно в 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях». Некоторые поправки как и в случае с изменениями в Градостроительный кодекс представляются избыточными. В предложениях, например, говорится о том, что «саморегулируемая организация обязана представлять в уполномоченный федеральный орган исполнительной власти по его запросу информацию в объеме и порядке установленном федеральными стандартами, необходимую для осуществления им функций по осуществлению государственного контроля». Но такие требования очевидны и уже прописаны.
Также в проекте закона регламентируются многочисленные частные вопросы, такие как сроки рассмотрения жалобы на СРО, в который должен поступить ответ от коллегиального органа управления, порядок отчетности перед уполномоченными федеральными органами исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за деятельностью саморегулируемых организаций, прохождение изменений, внесенных в учредительные документы и ответственность СРО за ненадлежащее исполнение обязанностей, установленных федеральными законами.
Между тем, ситуация складывается парадоксальная. В то время, как обсуждаются пусть и важные, но частные моменты, отдельные принципиальные вопросы остаются за рамками обсуждения. Например, до сегодняшнего момента в принципе не очень понятно, какие функции должны выполнять Национальные объединения СРО. Что это за орган, каков здесь статус юридического лица?
Если рассмотреть проблему на примере национального объединения строителей — НОСТРОЯ — то мы увидим, что упоминание о его статусе имеется лишь в Градостроительном кодексе. Там сказано, что национальное объединение строителей относится к категории некоммерческих организаций. Но при этом в самом законе о некоммерческих организациях понятия «национальное объединение» вообще нет. В итоге «миссия» НОСТРОЯ до сих пор не определена – не понятно, является ли оно регулирующим органом, или методической и экспертной структурой.
Из этой невнятности вытекает множество конкретных управленческих проблем, затрудняющих работу НОСТРОЯ. К примеру, его высшим органом управления является съезд, который собирается достаточно редко, а высшим исполнительным органом выступает Совет, в который на общественных началах входят лидеры СРО. И он также собирается эпизодически.
Очевидно, что текущей управленческой работой эти органы заниматься не могут, она остается в ведении аппарата Совета. Но в Градостроительном кодексе функции и полномочия аппарата как исполнительного органа не оговариваются. Как же в такой ситуации принимать решения по конкретной работе и как их контролировать? Ответа на этот вопрос нет, зато есть явная законодательная лакуна, которая оставляет широкие возможности для принятия произвольных и не подконтрольных решений.
Это становится особенно актуально, если учесть, что те же поправки в некоторых случаях наделяют именно национальные объединения достаточно серьезными полномочиями. К примеру, одна из поправок предлагает «в случае неисполнения саморегулируемой организацией в установленные сроки предложений Национального объединения саморегулируемых организаций соответствующего вида, <...> Национальное объединение вправе обратиться в суд с иском об исключении сведений о такой саморегулируемой организации из государственного реестра саморегулируемых организаций».
К сожалению, предложений по заполнению правового вакуума нет и в материалах Экспертного совета НОСТРОЯ, который специально занимался этим вопросом. В предложениях совета говорится, что «дополнения федерального закона №126184-5 поправками, регулирующими деятельность национальных объединений, признается необходимым и целесообразным».
С этим нельзя согласиться. На данный момент это не только не целесообразно, но и не имеет никакой логической необходимости. У нас нет положительного опыта работы национальных объединений СРО. Зачем законодательно регламентировать то, что нуждается в уточнении. Например, сейчас обсуждаются поправки в ГД, по логике они должны находить отражение и в 315-ФЗ. Двойная работа. Более того унифицированные нацобъединения в системе обязательного и добровольного саморегулирования - явная натяжка. Зачем добровольным региональным или межрегиональным объединениям предпринимателей или специалистов навязанный единый национальный аппарат управления? Возможно и в системе обязательного саморегулирования следует укрупнить сами СРО, и в принципе отказаться от монополизации идеологии, предложив децентрализацию управления и создание территориальных и межрегиональных структур? Согласно духу 315-ФЗ, некоммерческие объединения СРО изначально задумывались как демократические институты, призванные отстаивать интересы своих членов. Основная ячейка саморегулирования - СРО, а не нацобъединения. Сейчас же получается, что именно СРО вынуждены подстраиваться под требования национальных объединений. А это уже похоже на тот случай, когда лошадь запрягают позади телеги.
СПРАВКА
Законопроект № 50482-6 о внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации (в части уточнения отдельных положений деятельности саморегулируемых организаций в области инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования, строительства). Принят в первом чтении - 15.03.2013
Законопроект № 126184-5 о внесении изменений в Федеральный закон "О саморегулируемых организациях" и в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (в части установления государственного контроля (надзора) за деятельностью саморегулируемых организаций). Принят в 1 чтении 13.02.2009.Совет Государственной Думы (второе чтение) - 19.03.2012
О том, как кризис повлиял на рынок недвижимости, и какова ситуация со спросом на продаваемые с торгов объекты, «АСН-Инфо» рассказал Андрей Степаненко, генеральный директор ОАО «Фонд имущества Санкт-Петербурга».
- Андрей Николаевич, Фонд имущества сегодня – самая мощная аукционная площадка в стране. На какие финансовые результаты по итогам года вы рассчитываете выйти?
- Городское правительство ежегодно утверждает плановое задание по приватизации. Это доходы от выкупа земельных участков собственниками объектов недвижимости, поступления от целевой приватизации арендованных помещений, от аукционов по встройкам и зданиям с участками, от продажи квартир. Задание на 2011 год – 8 млрд рублей, – мы, конечно, выполним. Из крупных лотов осталась только гостиница «Астория», торги объявлены на 19 октября. Мы рассчитываем, что продажа состоится, тогда уже в этом году в бюджет будет перечислена часть платежа по договору. Но помимо доходов от приватизации есть еще торги по инвестиционным договорам, платежи по которым также перечисляются в бюджет.
- И как обстоят дела c их реализацией?
- Предполагалось, что сумма выручки по ним составит 16 млрд рублей, но на сегодня продано инвестдоговоров на сумму 10 млрд рублей. Прогноз рассчитывался исходя из продажи всех участков, которые Управление инвестиций Комитета по строительству планировало передать на реализацию в Фонд имущества. Однако на сегодняшний день мы получили меньше трети от этого плана, и самые ликвидные активы (под жилую застройку) до нас так и не дошли. Чтобы торги состоялись в этом году, их нужно объявить до середины ноября. Что-то мы, наверное, еще получим и продадим, но вряд ли это радикально изменит ситуацию.
- В чем причина вашего пессимизма?
- Есть проблемы с подготовкой инвестиционной документации – пакетов документов к торгам. «Короткий пакет» завершил свою жизнь. А «полный пакет» готовить не так просто.
- Как изменилась активность инвесторов в разных сегментах рынка?
- Общая тенденция – это снижение активности инвесторов. Единственное исключение – строительство жилья эконом-класса. В этом секторе наблюдается устойчивый спрос, на который не влияют ни кризис, ни предвыборная политическая нестабильность. Есть оживление в стрит-ритейле: спросом пользуются небольшие торговые помещения с хорошей локацией. Цены на них иногда вырастают в десятки раз. По остальным направлениям (офисы, гостиницы, промышленная недвижимость, паркинги и пр.) активность практически нулевая.
- В чем причина, это все последствия кризиса?
- Конечно, кризис повлиял. Особенно отток с рынка иностранных и банковских средств. Сейчас оформить кредит значительно сложнее, чем до кризиса. Даже под залог реальных активов и поручительства учредителей компании не могут получить кредит. И это я говорю о компаниях, давно работающих на рынке, «крепких середняках». Я лично дважды был свидетелем такой ситуации. Банки стали чрезмерно консервативны и неохотно занимаются кредитованием.
- Как влияет на активность инвесторов политическая ситуация?
- В России все максимально политизировано. В Санкт-Петербурге 3-4 человека могут похоронить любой проект, просто написав на предвыборной волне жалобу о том, что новая идея диссонирует с существующей застройкой. В таких условиях бизнесу работать крайне тяжело. Сейчас вообще наступила пауза: новые инвесторы на рынок не приходят, а уже работающие – не начинают новых проектов. Кто-то не выдерживает и уходит в другие регионы, где меньше градостроительных ограничений, а значит и рисков, что проект будет остановлен. Я знаю несколько крупных инвестиционных компаний, которые сейчас сворачивают свой бизнес в Петербурге.
Некоторые компании переводят свой бизнес, а значит и инвестиций, в другие отрасли. Например, в производства, связанные с сельхозбизнесом, или в телекоммуникационный сектор.
- Люди устали?
- Да. И необходимо понимать, что отсутствие стабильно работающего бизнеса - это отсутствие стабильных налоговых поступлений в бюджет. Петербург не Венеция, город не может замереть, уповая только на доходы туристической отрасли. Политика запрещения и отсутствия четких правил ведения бизнеса, в том числе и девелоперского бизнеса, идет городу во вред. Уже сейчас на рынке нет сделок по продаже 5, 10,
- А что с проектом на набережной Робеспьера, 32?
- В 2007 году, на пике цен на недвижимость, сложилась удачная для города сделка. Сейчас мы сделали все, чтобы этот проект получил развитие и, в конечном счете, был завершен. Мы помирили застройщика «ППК», Сбербанк и город. Сроки реализации проекта продлены, и теперь ничто не мешает его осуществлению. Как это произойдет, мы не знаем. Возможно, появится новый инвестор – ППК активно занимается продажей проекта. Мой прогноз – продать его до мая 2012 года нереально.
- А другие проекты?
- Я сейчас все торги планирую с учетом выборов: и канал Грибоедова, 13, и дворец Кочубея, и Уткину дачу, и Конюшенную ул., 1/18, в Пушкине. Только «Астория» по-прежнему запланирована на этот год. Мы заняли выжидательную позицию и смотрим, как будет развиваться рынок.
- Сейчас вообще всю землю хотят продавать на торгах. И даже инициированы соответствующие изменения в Земельный кодекс. Как вы к этой идее относитесь?
- Хотя я и идеолог торгов, но считаю, что такой подход нерационален. Например, в квартале нужен какой-нибудь соц.объект, но найти на него даже одного инвестора чрезвычайно трудно. Какие уж тут торги. И это типичная ситуация для таких объектов, как, предположим, поликлиника или спортивный комплекс. Или другая ситуация – участки, сложные с градостроительной точки зрения (например, лакуна на Петроградке). Я думаю, что нельзя все огульно пускать с молотка, нужен дифференцированный подход.
- С новым губернатором пообщались? Складывается диалог?
- Пока не общались. Но я надеюсь и даже уверен, что наши функции продавца будут по-прежнему востребованы. Имущество необходимо эффективно реализовывать. Надеюсь, что мы будем работать в прежнем режиме и приносить городу пользу.
- Как идет работа вашей «дочки» - Российского аукционного дома?
- Вполне успешно. Мы аккредитованы для продажи федерального имущества, занимаемся организацией торгов по продаже госимущества Москвы и Ханты-Мансийска. Это подтверждает, что мы шли по правильному пути, и опыт Фонда имущества, одного из учредителей Российского аукционного дома, востребован.
- Какова судебная практика фонда?
- Из наиболее известных случаев – здание с участком на Боровой улице, которое продавалось в рамках PROEstate-2008. Сделка, как вы помните, не была оплачена. Покупатель почему-то решил, что имеет право после торгов вносить изменения в договор купли-продажи. Мы судились, выиграли процесс во всех трех судебных инстанциях и провели повторные торги. Сейчас этот объект находится в собственности компании БФА.
Была сложная ситуация со зданием на Пионерской, 16, часть которого занимала Академия им. Можайского. Мы смогли организовать диалог с инвесторами и с Минобороны. В результате были устранены технические препятствия для реализации проекта, подписано мировое соглашение, выплачена компенсация Академии им. Можайского, - интересы всех заинтересованных сторон были удовлетворены.
Были суды с продажей единым лотом участков в разных районах города под магазины шаговой доступности. Мы отстояли законность продажи в суде кассационной инстанции. Как будут разворачиваться события дальше, пока не знаю.
- Вы затрудняетесь делать прогнозы из-за последнего решения Высшего арбитража по Сытнинской улице?
- Да. На мой взгляд, этим решением суд вышел за рамки своей компетенции. И непонятно, кто и как будет исполнять это судебное решение. Посмотрим. Но прецедент для России плохой. Он означает, что любая сделка может быть оспорена, независимо от того, насколько добросовестным был приобретатель.
Андрей Степаненко
генеральный директор ОАО «Фонд имущества Санкт-Петербурга», ОАО «Российский аукционный дом»
Родился 6 февраля 1972 года. Окончил Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов. Кандидат экономических наук. В 2002 году защитил диссертацию на тему «Методические основы управления недвижимым имуществом крупного города».
Занимался профессиональной риэлтерской деятельностью, возглавлял Петроградское и Выборгское агентства КУГИ Санкт-Петербурга.
С марта 2004 года руководит Фондом имущества Санкт-Петербурга – крупнейшей в России региональной аукционной площадкой по продаже недвижимости.