Олег Романов: "К программе реконструкции центра Петербурга нужно подключить архитекторов"
В июле 2012 года президентом Санкт-Петербургского союза архитекторов был избран Олег Романов. В новом качестве он намерен продвигать идею о принятии новой редакции закона "Об архитектурной деятельности в РФ", который, по мнению архитекторов, не исполняется. Этим документом, в частности, предполагается создать архитектурную палату, которая будет лицензировать физические лица: господин Романов и его заместители недовольны качеством работы саморегулируемых организаций (СРО).
Однако главное, что больше всего тревожит городских архитекторов, - это реализация программы правительства Петербурга о реконструкции исторического центра, к работе над которой не привлечен Союз, а в конкурсной комиссии заседают народные артисты.
- За эту тему отвечает КЭРППиТ, поэтому мы будем просить руководство комитета подключить наших экспертов к работе над программой и вообще обговорим порядок взаимодействия Союза и комитета. Кроме того, будем сотрудничать с ВООПИиК. Думаю, в таком составе мы придем к гармоничному решению. Там много непонятного. Например, как будут решаться имущественные вопросы? Допустим, в советское время была программа капремонта. В ходе нее была проведена реконструкция целых кварталов. Проект вел "Ленжилпроекет". Но у всех зданий был один собственник - государство. А сейчас как подходить к реконструкции кварталов, как согласовать это со всеми собственниками? В общем, вопросов достаточно много, и далеко не все связаны с архитектурой.
Как недавняя смена главы КЭРППиТ может отразиться на ваших планах?
- Ну, люди делают политику, поэтому все может быть. Хотя заслуживает внимания тот факт, что Елин (Евгений, бывший глава КЭРППиТ. - "АСН-Инфо") приходил к нам. Вязалов (Сергей, вице-губернатор Петербурга - "АСН-инфо") пока не появился.
Вязалова приглашали?
- Мы Елина не приглашали, а он сам пришел. Но я думаю, Вязалов придет рано или поздно, во всяком случае, мы сами будем инициировать эту встречу. Потому что нельзя все оставлять без руля и без ветрил.
В новой должности вы намерены способствовать принятию новой редакции Градостроительного кодекса, принятию новой редакции закона "Об архитектурной деятельности в РФ". При этом Союз не имеет права законодательной инициативы.
- Да, вы правы. Действительно, мы не имеем права законодательной инициативы, а только можем дать свои предложения. Как мы будем влиять на законотворчество? У федерального Союза архитекторов, например, есть "вход" в Думу. Мы, в свою очередь, будем продвигать свои идеи через Национальное объединение проектировщиков, который имеет право законодательной инициативы.
Кроме того, мы будем пытаться "выходить"на Заксобрание, потому что законодатели должны слушать профессионалов. Есть у нас уже определенные шаги в этом направлении, о которых я говорить пока не могу.
Назвать депутатов можете?
- Не буду называть.
Алексей Ковалев входит в их число?
- Входит. Но он больше такой трибун. У нас есть еще депутаты, которые… как бы сказать…
Больше делают, чем говорят.
- Да, да. Хотя Ковалев тоже молодец.
В новой редакции закона "Об архитектурной деятельности в РФ" содержится норма о создании архитектурной платы для лицензирования физических лиц. Для чего это нужно и как будет работать?
- Лицензирование физических лиц необходимо, поскольку, как мы считаем, выдача допусков саморегулируемых организаций себя не оправдывает. На Западе лицензируется не какой-нибудь шараш-монтаж - заплатил, получил, - а физические лица. Если так будет в России - это существенно повысит качество выпускаемых проектов и, соответственно, построек.
Лицензия будет выдаваться Санкт-Петербургским Союзом архитекторов и будет иметь юридическую силу?
- Лицензия будет выдаваться палатой, которая, вероятно, будет частью Союза. На ближайшем съезде будет обсуждаться вопрос о том, каким образом палата будет связана с Союзом. Чтобы не получилось как в Германии - у них Союз отдельно, палата отдельно, и ничего хорошего из этого не выходит.
На своей первой пресс-конференции в новой должности вы говорили, что некие партии склоняли Союз к присоединению к каким-то движениям. О какой партии и каком движении шла речь?
- "Единая Россия" пыталась нас к Общественному народному фронту присоединить, но мы это отвергли.
Похожая история была в начале 2000-х годов. Тогда "Единая Россия" называлась "Единство и Отечество - Единая Россия". Тоже была попытка втянуть нас в политику: "Мы будем опекать Союз, вы будете входить благодаря нам во властные структуры", - но это сладкие песни, и мы не пошли.
Многочисленные случаи нарушений исторической застройки Санкт-Петербурга буквально до предела накалили ситуацию в сфере охраны культурного наследия. Пробелы в законодательстве слишком долго баловали инвесторов, скандальные проекты которых весьма ощутимо отразились на хрупкой архитектуре уникального города. Из беседы с сопредседателем петербургского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) Александром Марголисом стало ясно, что ситуация может оставаться плачевной до тех пор, пока инвесторы сами не осознают всей ценности архитектурного наследия.
– Александр Давидович, вторжения в историческую застройку Петербурга наблюдались и ранее, но не в таких масштабах, как сейчас. Отсутствие действенного закона об охране памятников очевидно сказалось на облике города. Когда общественные организации начали бить тревогу?
– Подобная картина наблюдалась в середине 80-х годов прошлого века. В октябре 1986 года в связи со строительством метро «приговорили» дом Дельвига. Тогда и возникла группа спасения, которая таки отстояла памятник. Во время экономического кризиса 1990-х годов людям стало не до памятников, и наступил период затишья. Не было денег для того, чтобы строить что-то новое и разрушать старое. Примерно с 2001-2002 года, когда в городе стали появляться инвестиционные проекты, ситуация возобновилась. Сейчас горожане видят, что инвесторы в Петербурге ведут себя так же, как они вели себя в 1990-е годы в Москве. А от Москвы как исторического города уже ничего не осталось. Разделавшись с Москвой, приблизительно те же деятели решили заняться второй столицей. Вызовы уже брошены: «Охта-центр», вторая сцена Мариинского театра, реконструкция Новой Голландии и т. д. В последние годы, как поганки после дождя, стали подниматься высотки на набережных Невы. Конечно, все это вызвало ответную реакцию. Если не остановить процесс, через некоторое время Петербург будет невозможно узнать, как невозможно узнать сейчас исторический центр Москвы.
– Насколько высока вероятность исключения Санкт-Петербурга из списка всемирного наследия ЮНЕСКО?
– Все зависит от того, как мы будем себя вести. Когда мы подписывали конвенцию о вступлении в этот список, мы брали на себя определенные обязательства. Сегодня получается так, что мы их нарушаем: строим высотки в историческом центре, нарушая силуэт города, сносим памятники архитектуры. На мой взгляд, мы очень близко подошли к критической черте.
– Однако сейчас все-таки стали происходить движения в пользу охраны памятников...
– Мы все должны сказать спасибо (хотя на самом деле плакать надо) наступившему мировому финансовому кризису. Разумеется, в такой обстановке акты вандализма происходить не могут. Но это вовсе не значит, что ситуация не повторится, когда мы выйдем из кризиса.
– Каким должно быть качество современной архитектуры, чтобы она вписывалась в историческое пространство Санкт-Петербурга?
– Современная архитектура Ленинграда сегодня далеко не на подъеме. Интересных идей, прорывных решений наподобие того, что было в Петербурге в начале XX века, мы не наблюдаем. То, что сейчас происходит – это следование в фарватере тенденций, которые в мировом масштабе давным-давно сошли на нет. Например, высотное строительство. Западный мир, на который Петербург всегда ориентируется, отказался от этого уже много лет назад. А мы вдруг проснулись и стали перетаскивать к себе вещи, которые давным-давно вышли из моды.
– Есть ли у нас примеры современных проектов, удачно вписавшихся в исторический центр?
– Да. Мне нравится здание, которое построили на Караванной улице, 10, рядом с кинотеатром «Родина». В нем минимально проявилась стилизация под классическую архитектуру Петербурга. Оно не вступает в конфликт с существующей застройкой, как это произошло с чудовищными высотками на стрелке Выборгской стороны и на Васильевском острове. Эти здания бросают городу вызов. Их создателей не волнует то, что они разрушили одну из лучших архитектурных панорам планеты.
– Может, они этого не осознают?
– Возможно. Хотя не понимать это довольно сложно. Такое впечатление, будто люди ходят в плохо протертых очках. Дмитрий Сергеевич Лихачев говорил, что небесная линия там, где архитектура встречается с небом, в Петербурге очень хрупкая. Любая диссонирующая нота здесь будет разрушать практически все. Именно в этом заключается прелесть Петербурга как урбанистического феномена. Запрет Николая I строить здания выше Зимнего дворца не распространялся на объекты культовой архитектуры. Шпили и купола храмов должны были формировать этот силуэт. Сегодня 400 метров башни в устье Охты собираются построить практически визави со Смольным собором. Вид на этот собор со стороны Шпалерной и Потемкинской улиц уже испорчен. Комплекс «Парадный квартал» перекрыл вид на казармы Преображенского полка. Вроде бы ничего не сносили... Но поставили новые дома – и памятники убиты. Вот какое хрупкое тело у Петербурга!
– Что делать для того, чтобы инвесторы понимали последствия вторжения высоток в исторический центр?
– Сейчас в новых режимах зон охраны введено очень хорошее правило. Отныне будет недостаточно согласования Комитета по градостроительству и архитектуре (КГА) для реализации проектов. Теперь нельзя начать новое строительство в историческом центре без согласования Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры (КГИОП). Совет по сохранению культурного наследия тоже будет влиять на принятие решений в градостроительной деятельности. В связи с такими изменениями у меня есть конкретные предложения по поводу того, как можно исправить ситуацию. Во-первых, усилить контроль КГИОП и Совета по сохранению культурного наследия за любым новым строительством. Во-вторых, отнимать лицензию у правонарушителей. В-третьих, направить все силы на разъяснение бизнес-стороне необходимости сохранения наших памятников. Ведь наши слова об эстетике, гармонии до инвесторов чаще всего не доходят.
– Потому что у инвесторов иные приоритеты.
– Да, понимаю! Тогда давайте будем им объяснять, что и с этой точки зрения практика порочная. Во всем мире недвижимость, у которой есть история, растет в цене непрерывно. Достаточно приехать в Париж, Рим, чтобы в этом убедиться. Дополнительные расходы, связанные с сохранением, реставрацией памятников, в дальнейшем полностью окупаются. Пускать по ветру наследие разорительно! Памятники будут приносить фантастические доходы тем, кто будет ими владеть. У нас, к сожалению, пока действует философия «здесь, сейчас и немедленно», а что будет завтра – мало кого интересует.
– Примерно такая философия действует в некоторых случаях реконструкции памятников, предусматривающей надстройку мансард. По словам Бориса Кирикова (историка архитектуры – ред.), мансарды вообще не характерны для классического Петербурга и строить их нежелательно. Что в таком случае делать инвесторам?
– Это вопрос очень непростой. Сейчас ВООПИиК берется за тотальную инвентаризацию мансард, чтобы представить, каковы тенденции их строительства. Если будут положительные примеры, то нужно брать их в качестве образцов. Петербург – город классицизма, а для классицизма мансарды абсолютно нехарактерны. Почему вызывает возмущение строительство мансард на доме Чичерина (Невский пр., 15) и на доме А.Я. Лобанова-Ростовского (Адмиралтейский пр., 12)? Потому что это шедевры классицизма! Мансарды на них – это нонсенс.
– Значит, на зданиях в стиле модерн и поздней эклектики мансарды допустимы?
– Да, мансарды не чужды этим стилям. Здесь, на мой взгляд, может быть не уродование памятника, а, наоборот, его совершенствование. Проблема в другом. Инвесторы говорят о мансарде, а думают о двухэтажной надстройке. Мансарда – это ведь реконструкция чердака, а у нас в большинстве случаев появляются капитальные стены на десять метров.
– Сравнительно недавно вышло постановление прокуратуры Санкт-Петербурга о запрете проводить какие-либо действия в отношении выявленных объектов культурного наследия до окончательного определения их статуса. Не означает ли это, что очень скоро добрая часть объектов будет исключена из списка?
– Специально для тотальной проверки этих самых объектов создана рабочая группа, которую возглавил Борис Михайлович Кириков. Задача этой группы – «облегчить» список, исключить все, что возможно. Такая постановка вопроса очень настораживает. Мы можем потерять из списка выявленных объектов половину, а может, две трети... Предпосылки к этому, к сожалению, есть. Закон о таких объектах пока прописан неотчетливо.
– Надо пересматривать закон?
– Обязательно. Для Петербурга этот закон должен быть дополнительным. Потому что второго такого города нет. Условия, в которых мы совмещаем современное экономическое развитие мегаполиса и сохранение наследия в колоссальных масштабах, уникальны. Наряду с федеральным законом должны быть законы местные, учитывающие эту специфику. Но наш законодательный корпус к этому относится в высшей степени легкомысленно, считая, что есть дела гораздо важнее, чем заниматься этими правилами. Когда законодатели опомнятся, от города останутся одни фотографии.
Беседовала Марина Голокова, Строительный еженедельник