Денис Давыдов: «У института колоссальный потенциал»
Ведущий проектный институт Ленинградской области – «Ленгражданпроект» – празднует 65 лет со дня основания. Мы встретились с Денисом Давыдовым, генеральным директором организации, и поговорили о работе института, а также о том, какие еще проектные вершины собирается покорить институт.
– Институт «Ленгражданпроект» был организован в системе проектных территориальных институтов специально для развития Ленинградской области. В основном акценты делались на развитии сельского хозяйства в регионе. В советском прошлом численность сотрудников института составляла более 4 тыс. человек! Сегодня все по-другому: реалии времени диктуют меньшее количество работников. Сейчас у нас в штате около 200 человек. Однако по современным меркам это большой коллектив, так как компании, подобные нашему институту по численности, можно перечислить по пальцам одной руки. За эти годы в стенах института выработались профессиональные качественные эталоны проектирования. Тот объем проектной документации, которую произвел институт, потрясает воображение. Сменилось много поколений проектировщиков. Многие сотрудники посвятили институту всю свою жизнь. Есть сотрудник, который у нас работает более 50 лет, другие трудятся по 20-30 лет.
– Как-то Вы сказали, что для Вас интересный проект – это в какой-то степени сложный проект. Приведите пример подобных проектов, который делал институт.
– Во-первых, сейчас я не стал бы жестко привязывать друг к другу понятия интересный и сложный, потому что не все сложные объекты интересны, и наоборот, не все интересные проекты являются сложными.
Бесспорно, сложным объектом является родильный дом в Выборге. По существу, это перинатальный центр, где трудности проектирования связаны с медицинскими технологиями и сложными техническими и инженерными решениями. Несмотря на это институт «Ленгражданпроект» сделал проект по цене, составляющей 0,5% от общей стоимости проекта, уже был проведен аукцион на строительство. Кстати, общая стоимость строительно-монтажных работ на начальном этапе оценивалась в 1,7 млрд рублей, но тендер выиграла компания, которая понизила цену до 1,1 млрд рублей. Сейчас конкурс отменен, и слава богу. Надо понимать, что проект прошел экспертизу, которая очень пристально смотрела на соответствие сметной стоимости разработанным проектным решениям, там никаких завышений нет. И когда компания на конкурсе берет на себя ответственность построить сложнейший объект в полтора раза дешевле, я считаю, что это либо непрофессионализм, либо лукавство.
В качестве сложного проекта я могу привести в пример реконструкцию Киришской районной больницы. Это долгострой, который возводился на протяжении нескольких десятков лет. С учетом долгой истории и многочисленных изменений норм проектирования завершение его реконструкции и строительства – подвиг всех участников процесса: заказчика, проектировщиков, строителей, врачей. Результат говорит сам за себя: больница построена и сейчас вводится в эксплуатацию. В связи с этим еще одним плюсом, который меня восхищает в нашем институте, является готовность прийти на помощь заказчику, особенно государственному, на тех объектах, которые ни одна коммерческая проектная студия не берет доделывать или разрабатывать по-новому. В этом смысле «Ленгражданпроект» – надежный помощник всех уровней исполнительной власти Ленинградской области.
Среди интересных проектов я отмечу жилой дом на Клинском проспекте в Санкт-Петербурге. Объект проектируется в петербургском стиле, с красивым фасадом, с удобными внутренними планировками, со встроенными помещениями и подземным паркингом. Все это в самом центре города с соблюдением всех необходимых норм и требований. Это сложный, но в гораздо большей степени интересный и красивый объект, который станет настоящей жемчужиной.
– Проектировщиков сегодня обвиняют, если не во всех, то во многих смертных грехах. Что, в свою очередь, проектировщикам мешает работать и выполнять свою работу более качественно?
– На сегодня очень тяжелая ситуация с развитием проектной отрасли не только в регионе, но и во всей России. У каждой отрасли промышленности есть свои болезни роста. Мы видим, что в проектировании одной из основных причин этой болезни является кадровый провал при подготовке профессиональных проектировщиков. Связано это с периодом 90-х годов прошлого века, когда считалось, что в проектировании работать непрестижно и невыгодно. Очень сильно на процесс проектирования, на мой взгляд, влияет несовершенство федерального законодательства. Сейчас самый важный критерий при проведении конкурсных процедур – цена выполнения работ. Однако в такой отрасли, как проектирование, ведущую роль должна играть квалификация проектировщиков, потому что от проекта зависит как процесс строительства, так и последующая эксплуатация объекта. Сэкономив относительно небольшие деньги на результатах конкурса по проектированию, можно потом потерять во много раз больше, а проектная компания, работая после снижения цены почти по себестоимости, не имеет возможности аккумулировать средства для модернизации проектного производства и оплаты повышения квалификации своих кадров.
– Как складываются отношения у института «Ленгражданпроект» с заказчиками?
– Проблемы, которые легли на отрасль в целом, касаются не только квалификации проектировщиков и качества проектной документации, но и квалификации представителей заказчиков. Выполнение функций заказчика – это ответственная сфера деятельности, грамотный заказчик на сегодня – очень большая ценность. Сейчас много компаний считают себя заказчиками. Однако если посмотреть СНиП советских времен, то заказчик – это та организация, которая не только финансирует строительство и проводит конкурсы, но в полном смысле является организатором всего процесса: изысканий, проектирования, проведения всех необходимых согласований, строительства. Заказчик в полном смысле слова должен быть знатоком во всех этих отраслях. Но меня в первую очередь интересует профессионализм заказчика в сфере проектирования. Заказчик должен знать основные нормы проектирования и говорить с проектировщиком на одном языке. Ставить грамотно задачи, направлять в нужное русло, умело контролировать процесс и быть не только жестким надсмотрщиком, но и товарищем проектировщика в хорошем смысле.
Безусловно, сегодня самым интересным для нас заказчиком является государство. Мы активно участвуем в государственных конкурсах, в основном в Ленинградской области. Часто выигрываем и очень эффективно сотрудничаем со службами заказчика всех уровней. Грамотно поставить цель и обозначить те критерии, которым должно соответствовать проектное производство, – именно это составляет весомую долю успеха при проведении работ.
При взаимодействии с государственным заказчиком немаловажным фактором является социальная ответственность. Для института «Ленгражданпроект» перспективы развития жилищного строительства и социальной сферы – это не пустой звук. Сейчас мы подключились к процессу помощи обманутым дольщикам: работаем в Гатчине над проектами по достройке двух домов. Мы дорабатываем проектную документацию, которая по большей части утеряна, проводим обследование того, что уже построено, даем рекомендации строителям о минимизации негативных последствий длительного недостроя. Надеюсь, что в ближайшем будущем эти дома будут построены и люди обретут свое жилье.
– А над какими еще проектами сейчас работает институт?
– Как я уже говорил, это дом в Клинском переулке, несколько детских садов и школ, детских лагерей, а также жилых домов в Ленинградской области. Еще мы делаем проект автодорожного путепровода через железную дорогу во Всеволожске. Проходит процесс согласований проект реконструкции родильного дома № 9 в Санкт-Петербурге. Кроме этого, ведем работу по проектированию множества более мелких объектов.
– Занимается ли институт промышленным проектированием?
– Конечно, мы занимаемся проектированием и промышленных объектов, но здесь есть своя специфика. Сейчас по большей части все, что касается технологии производства, дает производитель оборудования. На чисто производственных объектах мы в основном занимаемся проектированием инженерного обеспечения, зданий, в которых будет размещаться это производство, а также вспомогательных сооружений.
– Год назад Вы сообщили, что «Ленгражданпроект» будет расширять свою деятельность по изыскательским услугам. Удалось ли этого достичь?
– Безусловно, изыскательские услуги институт выполнял давно, но за последний год мы приобрели новую технику: бурильную установку, новое оборудование для проведения изысканий. И сейчас активно проводим работы по изысканиям как в составе собственных проектов, так и самостоятельные топографические, геодезические и геологические исследования, выполняем исполнительную съемку построенных объектов. Заказчиков много, особенно в Ленинградской области.
– Институт «Ленгражданпроект» входит в НП «Проектировщики Северо-Запада», президентом совета которого Вы являетесь. Как СРО может способствовать решению вышеперечисленных Вами проблем отрасли?
– Изначально СРО создавались как некие общественные контролирующие организации взамен системы лицензирования. Я часто слышу претензии к саморегулируемым организациям. Но давайте вспомним, что раньше никакой общественной функции органы лицензирования не несли и никаких интересов проектного сообщества не представляли. И говорить, что было лучше, на мой взгляд, некорректно. А СРО на сегодня, кроме достаточно эффективно выполняющейся функции контроля, очень активно представляют интересы проектировщиков как на региональном, так и на федеральном уровнях власти. Объединяя десятки и сотни проектных компаний, консолидируя мнения профессионального сообщества, даже просто озвучивая его во властных кругах, направляя туда обращения, выполняя консультационные и экспертные функции, СРО и НОП делает очень много для отрасли. Зачастую именно это является основой для принятия властью решений, в том числе и по корректировке федерального законодательства и многих других нормативных актов. Это очень позитивный процесс, который набирает обороты. Я хочу обратиться к членам НП «Проектировщики Северо-Запада» и призвать их проявлять большую гражданскую активность: общаться, приходить на общие собрания, говорить о проблемах. Если нет диалога, то какие-то проблемы можно не заметить, много хороших идей могло бы найти свое воплощение, но так и не доходят до того этапа, когда их можно реализовать.
– Какие цели и задачи Вы как руководитель ставите перед институтом «Ленгражданпроект»?
– Глобальная и стратегическая цель – подтверждение статуса «Ленгражданпроекта» как ведущего института региона. Он им был, но в недавней сложной экономической и политической ситуации часть позиций была утеряна. За последнее время институт начал восстанавливать свое положение, но над этим еще много и долго надо трудиться. Тактических задач несколько. В первую очередь усиление состава института молодыми квалифицированными специалистами, насыщение новыми проектными технологиями, а также расширение круга заказчиков. Потенциал института колоссальный. Огромный опыт и те наработки, которые есть в стенах института, позволяют предлагать заказчику гораздо более интересные, оперативные и экономически эффективные проектные решения. После их реализации будут построены дома, в которых людям будет комфортно жить, работать, учиться – чувствовать себя полноправными гражданами.
.jpg)
Накануне состоялась встреча руководителей «Базового элемента» и губернатора Санкт-Петербурга Валентины Матвиенко. Об итогах этой встречи и прогнозах развития девелоперских проектов Олега Дерипаски в Петербурге мы беседуем с генеральным директором компании «Главстрой СПб» Игорем Евтушевским.
– На встрече с губернатором обсуждались вопросы развития крупных инвестиционных проектов «Базэла» в Северной столице. Прокомментируйте результаты этой встречи. Чего городу ждать от «Главстроя»?
– «Базовый элемент» всегда рассматривал Санкт-Петербург как стратегический регион, и когда он собирался приобрести здесь определенное количество активов, был составлен некий перечень намерений, который лег в основу стратегического соглашения. И был ряд обязательств, которые каждая из сторон собиралась соблюдать.
Далее наступил кризис, карты смешались и у бюджета, и у инвесторов. Возникли проблемы с тем, что обязательства в полном объеме не выполняются. В декабре 2008 года состоялась встреча руководства «Базэла» с администрацией города, обсуждали, что с проектами будет в ближайшее время. Тогда еще никто не представлял, как будет развиваться кризис, каковы прогнозы по спаду производства. Тем не менее уже в декабре определились, что ни один из объектов «Главстрой СПб» бросать не собирается. По Шкапина – Розенштейна мы тогда вышли с предложением, что надо «тормознуть» проект.
Втягиваться в строительство мы не могли, потому что на рынке ситуация с коммерческой недвижимостью резко ухудшилась. «Северную долину», «Апраксин двор», «Юнтолово» тоже обсуждали в декабре и определились, что все пока идет по графику.
Встреча на прошлой неделе – логичное продолжение декабрьских договоренностей. В первую очередь речь шла о существующих проектах. Как известно, в мае стартовало строительство первой очереди «Северной долины» – 278 тысяч квадратных метров жилья, соответственно, мы представили фотоотчет о том, как стройка развивается.
Второй проект, который обсуждали, – «Апраксин двор». Обменялись мнениями по поводу небольшого сдвига по экспертизе КГИОП. По проекту «Юнтолово» также изложили свои идеи – скорее всего, уйдем в более экономичный формат. Если изначально делали «Юнтолово» под потребителя более высокого уровня, то сегодня очевидно, что спрос при таком объеме должен быть массовым.
По Шкапина – Розенштейна высказали мысль, что вектор развития коммерческой недвижимости до сих пор отрицательный и пока еще многое непонятно. Поэтому предложили городу обдумать идею жилья на этой территории. На что нам сразу ответили, что с этим вопросом проблем нет, так как и ПЗЗ позволяют, и с КУГИ – на встрече был Метельский – в имущественном плане никаких коллизий нет.
Я бы эту встречу назвал так: большое политическое мероприятие, которое призвано обновить отношения города и «Базового элемента». Итогом явилось совместное заявление губернатора и Олега Дерипаски о том, что невзирая на то, что до сих пор все очень тяжело, – в общем-то все обязательства выполняются.
– Когда речь шла об изменении проекта квартала Шкапина – Розенштейна, были какие-то конкретные разработки? Что показывали губернатору?
– Безусловно. Последние два месяца мы совместно с риэлторами, со специалистами по коммерческой и жилой недвижимости, с архитекторами и маркетологами изучали этот квартал. Депрессивность данного района – общее место. Но в любом городе – что в Лондоне, что в Москве – такие депрессивные территории обязательно присутствуют. Для их освоения есть практика редевелопмента, когда промышленные зоны выводят и в дальнейшем строят на этом месте жилье. Все отдают себе отчет: центральная часть города – это сложившаяся сеть дорог, транспорт, инженерные коммуникации, это доступность инфраструктуры. Возьмите любого приезжего, приведите его на Обводный канал – к тому месту, где у нас чистая площадка и нет старых домов, о которых столько говорят. А если еще ввести в эксплуатацию, скажем, через два года, новые дома, – что он скажет? Он скажет: а что, современный район... В 50 метрах метро... До центра города недалеко. Это будет ответ человека, который не обременен местной историей.
Возьмем Лондон. Там целые районы – это промтерритории. Иссякла промышленность, и стали они жилыми кварталами. Таких примеров очень много. И в квартале Шкапина-Розенштейна мы не стремимся к какому-то высокому концептуальному классу недвижимости. Но если уж говорить о социальной направленности, об эконом-формате жилья, то я себе слабо представляю человека, который бы с удовольствием там не купил жилье. По ценам оно будет сравнимо со спальными районами. Думаю, что это огромный плюс. Ведь можем себе позволить цену, близкую к «дну» рынка.
– Каковы перспективы офисной недвижимости на этой территории?
– Я продолжаю считать, что смешанность функций даст хороший результат. Когда рядом с жильем построены современные офисы – район воспринимается человеком как нечто более «высокое», а не устаревшее. Есть, конечно, и обратная ситуация. Например, лондонский Сити вечером умирает. Почему? Потому что нет жилья. Слишком велико было увлечение функцией. Есть и обратный пример – территории, застроенные элитным жильем. Нет ни ресторанов, ни магазинов.
Смешанность функций – крайне важная для городской среды тема. Поэтому думаю, что и офисы мы сможем там сделать.
– Сколько будет стоить квадратный метр жилья в этом квартале?
– Вопрос очень простой. Скажите, какова цена жилья будет на рынке эконом-класса в 2010 году, – я вам отвечу, что у нас будет такая же. Это же вопрос ликвидности. Мы не изобретаем собственную стоимость. Глупо делать плюс 20 процентов к рынку, но не менее глупо – минус 20 процентов от рынка. Объем недвижимости там маленький, и цена будет на уровне той, которую даст эконом-класс. В «Северной долине» мы имеем большой объем продаж, поэтому можем продавать дешевле, чем рынок, а здесь... это капля в море.
– Городу квартиры на Шкапина – Розенштейна не планируете продавать?
– Если цена привлекательна для коммерческого приобретателя, то зачем продавать городу? Можно, конечно, фантазировать, но здесь не то количество квадратных метров, чтобы думать, что городу это нужно. Город все равно под расселение берет современные районы – такие как «Северная долина». Это оправдано, это действительно может поправить серьезную ситуацию с обменным фондом. Не думаю, что Шкапина будет привлекательным для этого сегмента рынка.
– По Апраксину двору – завершена ли экспертиза КГИОП? Каковы перспективы этого проекта?
– Первоначальные сроки окончания экспертизы – конец мая – начало июня, но теперь речь идет о конце августа – сентябре. Поэтому точка концептуального развития Апраксина двора чуть сдвинулась. У нас уже готова архитектурная группа, из петербургских архитекторов, которая после получения результатов экспертизы готова начать работать.
– Какой проекты вы бы назвали визитной карточкой «Главстрой СПб»?
– Я думаю, что это все же «Северная долина». Потому что это самый большой проект. «Северная долина» предполагает очень четкую целевую аудиторию. Тот же «Апраксин двор» – это своего рода интеллектуальное упражнение. А вот «Северная долина» – это крупный бизнес в части жилищного строительства. Только крупный проект позволяет стремиться к низкой себестоимости – намного ниже, чем у точечной застройки. Это факт совершенный. Можно комплексно решать вопросы стоимости земли, развития сетей, четко по времени разносится ликвидность. Одним словом – управлять себестоимостью.
– Ведете ли переговоры со Сбербанком по поводу проектного финансирования?
– Ведем. По «Северной долине». У нас есть все права по 214-ФЗ, появился залоговый фонд в виде прав требования квартир. Этот пакет дает нам возможность вести переговоры.
– Какие-то сроки по заключению договора со Сбербанком уже обозначены?
– Застройщик всегда хочет максимально быстро, банк всегда должен оценить риски. Мы рассчитываем за месяц-полтора все решить. Стройка уже идет, и нам, конечно, хочется максимально быстро найти банк для поддержки проекта.
– Почему весной бизнесмен Сулейман Керимов не купил «Главстрой»? Не сошлись в цене, в условиях?
– Не знаю. Это ведь как в магазине. Люди интересовались, постояли в очереди и ушли… в другой магазин. Такие инвесторы, как Керимов, достаточно активны по всем возможным рынкам. Они ищут эффективные возможности что-то приобрести. А для О.В.Дерипаски на тот момент был наивысший пик сложностей. Не были ясны ни ориентиры, ни скорость развития кризиса. Было тяжело. Думаю, что Керимов сделал интересные предложения, но Олег Владимирович – известный переговорщик...
Для нас это был эпизод буквально одного дня. Даже если бы тогда нас купили, мы только в августе увидели бы какие-то изменения. Это было время, когда от нашей личной работы зависела выживаемость всего проекта, поэтому нам было не до того.
Не случилось – значит, не случилось, что тут сказать.
– Прошел год с начала кризиса…
– Да. Я как раз в начале августа прошлого тогда выступал перед иностранной аудиторией. Я им сказал: началось. А они мне – про «подушки» и всякую ерунду. Но рынок акций – лишь показатель температуры. Он крайний, он лишь сублимирует страхи инвесторов...
– Что за страхи кризис сублимировал у строителей? Какие слабые стороны у них обнаружились?
– Я бы здесь сказал об отсутствия у российского бизнеса опыта критичности. До 1998 года бизнесмены все глотали и всем занимались. После 1998 года предприниматели решили, что уже знают, как все в этой жизни устроено. Пришли к выводу, что недвижимость – это золотое дно. Хотя известно, что на крупнейших мировых рынках недвижимости, скажем в Лондоне, примеров 10-летней стагнации – сколько хотите. Буквально каждые 20 лет лихорадит.
Как и на рынке акций, все стали «с плечом» покупать. Брали доллар, покупали еще на три. Соответственно, падала планочка. То же самое в недвижимости: все покупалось и продавалось, исходя из этого «плеча», с запасом.
Я знаю, что компании покупали в регионах землю под проекты-миллионники и даже не задумывались, что там за всю историю города столько квадратных метров не было построено. Такие объемы можно строить 200-300 лет. Возникал вопрос: зачем? Ответ такой: ресурс земли ограничен, надо брать, будет хорошо. Только те мыльные пузыри, которые с 15-20 миллиардов сдувались до 800 миллионов, – это есть вторая сторона этого «плеча».
Все были готовы обманываться. Застройщики тоже. Они точно так же в этом тренде развивались – планировали кадры, затраты на приобретение активов, затраты на производственное строительство и прочее. И все разговоры о том, что плохо за затратами следили, упираются в простую истину: а зачем следить, и так все нормально.
В итоге и получили такую жесткую посадку.
– День строителя отмечали в компании?
– В том году отмечали широко. В этом – скромно. Осознанно встали на сторону финансистов-пессимистов, которые говорили, что наступит такое время, когда нужно будет считать. Вот оно, собственно, и наступило.
Беседовал Алексей Михайлов