Александр Орт: «Для меня вопрос оказался неожиданным только в части оперативности принятия решений»
Менее недели назад Александр Орт, бессменный начальник Службы государственного строительного надзора и экспертизы с 2004 года, ушел в отставку. Он рассказал коррепонденту АСН-инфо Татьяне Крамаревой, чем это вызвано и как продолжится "жизнь после Госстройнадзора".
- Александр Иванович, всё же чем мотивировано ваше решение уйти с этого поста?
- Вопрос ожидаемый, и ответ на него, собственно говоря, лежит на поверхности. Идет смена – в целом – команды. Был предел времени, когда это должно было случиться. Я всегда говорил, что и дворцовые перевороты, и революции строятся по определенной схеме: сначала банк, потом телеграф, потом вокзал, потом мосты. Исходя из этой схемы, я, в общем-то, отвечал на подобные вопросы своему коллективу. Коллектив понимал, что руководитель уже пенсионного возраста и в перспективы не очень "укладывается". Поэтому, когда у меня спрашивали еще в 2011 году, что будет со Службой госстройнадзора и экспертизы, я отвечал именно так: сначала банк, вокзал… и т. д. Для меня вопрос оказался неожиданным только в части оперативности принятия решений. Накануне я согласовал у вице-губернатора свой отпуск, пришел к нему подписать заявление с 18 июня. Но взамен получил известие о том, что с 1 июня принято соответствующее решение. Я так понял, что для самого вице-губернатора это тоже было неожиданностью.
- Вы человек деятельный. Наверняка не останетесь не у дел…
- Работая практически 30 лет в органах исполнительной власти, конечно, прикипаешь, конечно, ощущаешь себя частичкой… маленьким, но механизмом в большой машине. Но когда немножко отходишь от этих проблем, хочется хотя бы чуть-чуть отдохнуть. И я сам себе поставил такую задачу – определил, что месяц-полтора я обязательно должен отдохнуть. В ближайшее время буду активно болеть за нашу сборную на Euro-2012 и постараюсь посмотреть все интересные матчи. А потом с новыми мыслями, может быть, за новое дело примусь, потому что госслужба уже нереальна. А дел и строительных, и любых других в городе очень много. И пока я чувствую силы и понимаю, что могу принести какую-то пользу для строительного сообщества, постараюсь это делать.
- А как бы вы оценили перспективы строительного рынка Петербурга в ситуации экономической неопределенности?
- Действительно, стройка переживает свои не лучшие времена и даже не из-за предпосылок к новому кризису. Видимо, накладывают отпечаток сразу несколько позиций: и предпосылки к кризису, и "дыра" в бюджете, и смена команды. Трагедии никакой в этом нет. В любой ситуации есть выход. Строители, как никто, - люди отчаянные, дружные. И если уж они возьмутся за какую-то проблему, наверняка ее решат. Думаю, что сейчас нашему правительству надо сгруппировать вокруг себя строителей и задать правильное направление. А самое главное и самое первое – озвучить, пусть новые, но правила игры. Если даже они новые, всё равно они будут понятны. Пока же для строителей понимания ситуации нет.
- Вас, как любого публичного человека, нередко критиковали. Что вы сами оцениваете из сделанного как несомненное благо для Петербурга? И какие решения, возможно, сегодня пересмотрели бы?
- Я всегда принципиально, но справедливо относился к своим подчиненным, всегда нормально воспринимал любую критику, делал из нее определенные выводы. Поэтому сегодня я даже могу выразить огромную благодарность тем, кто меня критиковал и до сих пор критикует. Это естественно: в любом деле можно увидеть как хорошее, так и плохое. Другой вопрос – чего больше. Я считаю, что пользы в делах, которые через Службу госстройнадзора проходили, городу было больше, чем каких-то, может быть, и ошибок. Я их не исключаю: любой человек может ошибаться.
- Очень много сейчас говорят о том, что необходимо еще больше корректировать Генеральный план Петербурга, а может быть, даже разрабатывать в ближайшее время новый такой документ. Что, на ваш взгляд, стоит обязательно сохранить в исторической части города, а чем можно пожертвовать?
- Повторю: прежде чем заниматься корректировками Генерального плана, надо сегодня озвучить новые правила. Ту концепцию, которую хотелось бы осуществить в ближайшей перспективе, в дальней перспективе. Потому как Генеральный план тоже рождался не на пустом месте. Брали за основу предыдущий Генплан, большое количество программ, которые действовали и продолжают действовать в Санкт-Петербурге. Сегодня, как понимаю, идет отчасти переосмысление, отчасти переоценка ценностей даже по действующим программам. И пока окончательно не будет принята концепция дальнейшего развития, думаю, заниматься корректировкой Генерального плана рановато.
Но какие принципы должны быть соблюдены, можно сказать уже сегодня. Прежде всего, нельзя дробить Генплан до, условно говоря, микрообъекта. Этот документ должен дать общую стратегию, видение развития в целом. А вот уже в рамках отдельных программ можно говорить о конкретных объектах. Поэтому надо добиться, чтобы Генеральный план был основным документом и… генеральной линией развития Санкт-Петербурга.
Естественно, город должен развиваться. Законсервировать его и поставить под колпак ни одному правительству, ни одним градозащитникам не удастся: Петербург – это живой организм. Но как правильно распорядиться законами, как раз и должен основную линию задать Генеральный план.
- Есть ли вероятность, что после отдыха вы так или иначе включитесь в бизнес вашего сына, который тоже связан со строительством?
- На протяжении уже пяти-семи лет, я отслеживаю, любая какая-то ошибка, какое-то непубличное решение любого руководителя высокого ранга обязательно приводит к тому, что злопыхатели начинают это увязывать с деятельностью сына, дочери и т. д. Мы это уже проходили: Лобко-старший – Лобко-младший, Матвиенко-старшая – Матвиенко-младший, Виролайнен-старший – Виролайнен-младший, Орт-старший – Орт-младший… Ну, что же, публичным людям детей не надо рожать? Или эти дети работать не должны? Каждый занимается своим делом.
Я всегда дистанцировал сына от себя, и он принимал решения самостоятельно. Это его достижение – что он смог самостоятельно создать фирму, пережить кризисные времена. Это его дело, его начинание. Он его и будет продолжать. Думаю, что я найду применение и опыту, и знаниям несколько в другом направлении.
- Вы уже получили какие-то предложения?
- Прежде всего, я хотел бы выразить огромную благодарностью коллегам, друзьям, которые в течение этой недели постоянно звонили и звонят. Даже те, от кого я этого не ожидал. И могу сказать, что звонят не с сочувствием, а в основном с поздравлениями: освободился, жизнь только начинается, и поэтому – вперед и только вперед. Предложений не скажу, что очень много, но они уже есть. Например, в связи с недавней защитой докторской диссертации я тут же получил от трех вузов предложения поделиться знаниями и опытом со студентами.
- Уже зная об отставке, что вы пожелали своему коллективу? В каком направлении, по вашему мнению, должна развиваться служба?
- Самое главное, что я сказал, резких изменений не должно быть. Мы всё делали абсолютно правильно, абсолютно взвешенно и выверено. Сложились определенные традиции в работе и взаимоотношениях не только внутри коллектива – между сотрудниками, но и с теми людьми, которые обращаются в Службу госстройнадзора и экспертизы. Не зря приходилось слышать, что здесь можно получить ответ на любой интересующий вопрос, и не просто по-чиновничьи сухо, но всегда с пониманием, с душой, если хотите. Поэтому я сказал: по большому счету, не надо ничего менять. Служба работоспособная, и, уверен, что так будет впредь.
До отмены лицензирования в сфере строительства осталось всего полгода. Отношение к этому решению российских парламентариев неоднозначно как со стороны самих строителей, так и со стороны региональных властных структур. Многие, несмотря на то, что формально «решение окончательное, и обжалованию не подлежит», продолжают «бомбардировать» различные федеральные органы власти предложениями сохранить лицензирование. Другие не столь радикальны, и лишь считают целесообразным увеличить «переходный период» (напомним, «временное продление» срока действия лицензирования происходило уже дважды). Свой взгляд на проблемы высказал АСН-инфо генеральный директор ФГУ «Федеральный лицензионный центр при Росстрое» Александр Толкачев.
- Александр Васильевич, до официальной отмены лицензирования осталось полгода. Насколько, на ваш взгляд, реально с 1 июля 2008 г. передать функции определения пригодности той или иной организации для работы на строительном рынке в руки саморегулируемых организаций?
- Для начала, во избежание путаницы и неточностей, надо четко определиться с понятиями. Саморегулирование и лицензирование – это явления совершенно различной природы.
Лицензирование – это система обеспечения доступа организаций и предприятий к работе, в частности, на строительном рынке. Делается это на основании выяснения экспертами способности той или иной структуры выполнять на этом рынке услуги в соответствие с необходимыми требованиями по качеству. В лице лицензирующих органов в России сегодня действует грамотная, в высшей степени компетентная, располагающая огромным опытом, имеющая подразделения во всех регионах страны, система. Ею выработаны ясные, четкие, корректные, понятные (в первую очередь самим строителям) требования, без соответствия которым ни одна организация не способна качественно работать на строительном рынке. К этим требованиям относятся: наличие профессиональных кадров, строительной техники, обеспечение легальность деятельности (регистрация, налоговый учет и пр.) и т.д.
Опираясь на них, высококвалифицированные специалисты определяют уровень способности той или иной организации надежно и качественно работать в той или иной сфере. Соответствующая названным требованиям организация получает лицензию, позволяющую ей осуществлять определенные виды деятельности на всей территории страны. Это фиксируется в соответствующем реестре Росстроя, который находится в общем доступе, и кто угодно – как гражданин, так и представитель строительной генподрядной организации имеет беспрепятственную возможность убедиться в способности данной компании вести определенные работы.
Но на этом работа лицензирующих органов не заканчивается. Ими проводятся проверки (по итогам 2006-2007 г. их было осуществлено более 100 тысяч) соответствия деятельности компаний полученным лицензиям. Если обнаруживаются серьезные нарушения, лицензии отзываются (с недавнего времени, в соответствие требованиями законодателей, - через суд). За указанный период аннулировано или приостановлено действие порядка 4000 лицензий и около 400 исковых заявлений о привлечении к административной ответственности направлено в Арбитражный суд.
Значительную работу лицензирующие органы осуществляют в сфере повышения специалистами компаний своего профессионального уровня (высокий уровень которого, напомню, является одним из требований к лицензиатам). Овладение современными технологиями и повышение квалификации также не могут не сказаться на общем качестве ведения строительных работ.
Если же говорить о саморегулировании, то это – форма организации общественного объединения. Лицензирование - это задача государственного органа. А саморегулируемые организации (СРО) создаются с целью решения субъектами рынка общих отраслевых проблем. Подчеркну еще раз: СРО – это общественное объединение, призванное решать существующие специфические проблемы, а не руководить строительной отраслью. Сегодня же некоторые пытаются превратить саморегулируемые организации в инструмент давления на конкурентов, путем доминирования внутри объединения, а также способ влияния на властные структуры и т. д. Хорошо видны и понятны экономические интересы таких деятелей, но, совершенно очевидно, что на пользу отрасли в целом это не пойдет.
Действительно, в некоторых странах в рамках саморегулируемых организаций вырабатываются и отраслевые стандарты качества, соответствие которым позволяет той или иной компании работать на рынке. Исходя из мирового опыта, надо признать, что существуют весьма удачные и эффективные прецеденты такой работы. В частности, это относится и к Германии, которую обычно берут за образец, говоря о деятельности СРО в этой области.
Но, как всегда, когда речь идет о прямом заимствовании чужого опыта, возникает немало «но». Дело в том, что в Германии работа саморегулируемых организаций своими корнями восходит к деятельности средневековых цеховых объединений. Имеющаяся сегодня система формировалась и выстраивалась постепенно, чуть ли не в течении целого полутысячелетия. Нам же предлагают эту модель создать приказным путем за полгода. А вот это уже из области фантастики.
Между тем, во многих странах (например, в США) существует другая схема. Там существует институт лицензирования различных видов деятельности, а концепция саморегулирования как бы дополняет его. При этом саморегулируемые организации объединяют компании не «по вертикали» (делегируя выход на рынок и обеспечивая взаимную ответственность за выполнение стандартов), а «по горизонтали» (объединяя отдельные сектора отрасли, отстаивая их консолидированные интересы на рынке, формируя стандарты качества и финансируя перспективные разработки, важные для всей организации).
В Китае же, который, между прочим, строит сегодня, наверное, больше всех в мире, в частности, в сфере жилого домостроения, возводя более 1 кв. м на жителя страны (а численность населения Китая, напомню, около 1,5 млрд. человек), наоборот действует только принцип лицензирования. Кстати, задействованная там схема фактически позаимствована у нас, в России. Только требования к участникам строительного процесса выставляются значительно более жесткие, и контроль за их соблюдением ведется гораздо строже.
Так что схем работы в это области много, и нам нужно найти оптимальную. Подчеркну, я лично не являюсь принципиальным противником деятельности саморегулируемых организаций. Эта форма имеет большой потенциал, который должен быть востребован. Но я категорический противник принятия скоропалительных, непродуманных решений, в расчете на «авось», «небось» да «как-нибудь». Хватит уже действовать по революционному принципу «до основанья, а затем». Нет, наоборот, нужно сначала сформировать альтернативную схемы работы, проверить ее, испытать на практике, и только после этого вводить в действие на всей территории страны. Строительство – не та отрасль, где можно экспериментировать. Кстати, есть интересные предложения ввести «чистое» саморегулирование в нескольких регионах, по согласованию с местными властями, и посмотреть насколько эффективно оно сможет работать.
- И все же, что, по вашему мнению, произойдет, если 1 июля 2008 г. все же будет отменено лицензирование?
- На мой взгляд, ничего хорошего произойти не может. Просто потому, что, несмотря на не редко раздающиеся сегодня заявления о готовности работать в форме саморегулируемых организаций, полностью отказавшись от лицензирования, к этому никто из претендентов на статус СРО реально не готов. Существует множество нерешенных даже в теории вопросов, как юридического, так и чисто практического свойства.
Что будет означать на сегодняшний день отмена лицензирования? Принципиальное изменение качества работы строителей? Никоим образом. Тем, кто хочет и может работать качественно – лицензии не помеха, а подспорье. До сих пор ни одна из структур, претендующих на функционирование в качестве СРО, не смогла даже сформулировать те требования, которые она будет предъявлять к компаниям, которые захотят выйти на рынок строительства. Просто потому, что никаких других критериев оценки, кроме тех, что сейчас используются при лицензировании, они выработать не смогут.
По сути дела, единственное, что произойдет, - это разрушение надежно и эффективно работающей системы, доказавшей свою способность реально работать в сфере оценки компетентности компаний на строительном рынке. Замечу, что 80% сотрудников Федерального лицензионного центра имеют высшее инженерное образование, а две трети – срок практической работ в строительстве свыше 20 лет. Это опыт, знания, навыки, которые совершенно необходимы для выполнения экспертной работы. И что же? Этих людей предлагается уволить, а вместо этого каждая саморегулируемая организация будет «с нуля» создавать свою службу оценки компетенции строительных компаний. А это – деньги, это ресурсы, это проблемы, это, прежде всего, - высококлассные специалисты, способные выполнить экспертную оценку.
До тех пор, пока такие структуры не будут созданы, пока они не наработают необходимый опыт, пока теория саморегулируемых организаций не подтвердится практикой, пока не выработается реально работающая схема, строительный рынок России ждут только потрясения, борьба корыстных интересов, анархия, правовой хаос. Вот, что означает на практике приказная одномоментная отмена лицензирования, без предварительной выработки соответствующих механизмов, способных ее заменить.
И многие это прекрасно понимают. Не случайно за последний год в различные органы власти – в Администрацию Президента, Правительство России, Государственную Думу и др. – поступило более 1700 обращений с просьбой сохранить в настоящее время систему лицензирования. Эти предложения исходят и от руководства регионов, и от общественных организаций строителей, и от компаний, работающих на строительном рынке. Для большинства совершенно очевидно, что нельзя менять «правила игры» каждые несколько лет (ведь 128-й закон, который ввел обязательное лицензирование в строительной отрасли, был принят в 2001 г.). В этом отношении интересны и результаты социологического опроса, который мы провели среди иностранных компаний, работающих на строительном рынке России. Почти две трети фирм (64%) относятся к отмене лицензирования отрицательно, и совсем не понимают почему местные саморегулируемые организации будут определять их право выхода на российский рынок.
- Вы сказали, что существует множество даже теоретически нерешенных вопросов по предоставлению СРО полномочий по делегированию права работы на рынке…
- Так оно и есть. Начнем с законодательной базы. Принятый в конце 2008 г. закон о саморегулируемых организациях носит общетеоретический характер. Отраслевого закона, регулирующего ситуацию именно в строительной сфере пока нет.
Далее. Согласно принятым документам, саморегулируемую организацию имеет право создавать не менее 100 компаний, работающих в той или иной сфере деятельности. Принимая во внимание то, что на строительном рынке России сегодня действует более 220 тысяч различных компаний, счет СРО может пойти на сотни и даже тысячи мелких структур, отстаивающих свои частные и территориальные интересы. И каждая из них будет иметь свои требования и подходы.
В рамках системы лицензирования, документ, выданный в любом регионе, действует на всей территории страны. Строители из Йошкар-Олы могут работать в Калининграде, а архангелогородцы – во Владивостоке. Лицензия гарантирует им это право. Саморегулируемые организации будут формироваться на местах, и, принимая во внимание человеческий фактор и амбиции разных деятелей, надо думать, не по одной в регионе, и будут отстаивать свои узкие интересы. Допустит ли, к примеру, екатеринбургская СРО к работе в «своем» регионе строителей из Орловской области? Начнется какое-то полуфеодальное деление страны между различными конкурирующими саморегулируемыми организациями. Вместо стабильности и гарантии качества работы строителей, мы рискуем получить целый спектр враждующих структур, отстаивающих частно-групповые и территориальные интересы, и отнюдь не пекущиеся о пользе отрасли в целом. А если компания намерена работать сразу во многих регионах, ей что, нужно вступить в десяток СРО?
Не случайно губернатор Краснодарского края Александр Ткачев недавно выступил с идеей сохранения системы лицензирования. В возглавляемом им регионе сейчас начинается огромное по масштабам строительство олимпийских объектов. На стройплощадках будет задействовано более 120 тысяч человек, которые будут представлять тысячи компаний и организаций из самых разных концов страны. Какая региональная саморегулируемая организация возьмет на себя ответственность за качество работ?
Совершенно неясно, как быть с объектами, которые строятся для обеспечения безопасности государства, военных нужд, а также с объектами повышенной опасности (атомные электростанции, например) или особой сложности. Кто будет иметь право участвовать в реализации таких проектов?
В общем, предполагаемая лицензирования дает больше вопросов, чем ответов. И, в заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть: я не против принципа саморегулирования, я противник скоропалительных, неосторожных действий в сфере, которая не терпит «кавалеристских наскоков», а требует тщательно взвешивать каждый шаг, тем более, что предпринимается он в масштабах всей страны.
Беседовал Михаил Кулыбин