Александр Вахмистров: «Кадровую проблему без привлечения мигрантов не решить»
Генеральный директор «Группы ЛСР» Александр Вахмистров считает, что год перехода строительной отрасли на саморегулирование прошел спокойно, хотя для отладки новой системы понадобится еще год или два. Тем не менее экс-вице-губернатор города полагает, что строительный рынок в Петербурге сформирован и каких-либо потрясений в ближайшие годы ожидать не приходится. Об этом он рассказал в интервью «АСН-инфо».
– Прошел год с тех пор, как строительная отрасль перешла на саморегулирование. Как вы оцениваете итоги этого первого года работы в новых условиях? Возникали ли какие-либо сложности, связанные с этим переходным периодом?
– Я считаю, что год прошел нормально. Проблемы если и возникали, то не в 2010 году, а в конце 2009-го – когда все саморегулируемые организации получали соответствующую регистрацию в Ростехнадзоре. Но это были сложности скорее бюрократического характера. Сейчас можно сказать, что саморегулирование как институт состоялось.
Причем, как и было ранее спрогнозировано, нынешние организации по саморегулированию можно разделить на две части. Не хочу сказать, что какие-то организации плохие, какие-то хорошие. Просто видно: одни создавались на базе профессиональных объединений, и те же компании, которые в эти объединения входили, создавали СРО. Но также появилось достаточно большое количество организаций, которые создавали не строительные фирмы, а, например, юридические компании, которые использовали закон, чтобы на этом деле заработать. Не секрет, что даже сейчас есть такая реклама: «Допуск за три дня» или что-то подобное. Такие объявления мне встречаются и в других регионах. Бороться с этим бесполезно. Я с самого начала об этом говорил: жизнь все равно расставит все по местам и фирмы-«однодневки» долго на рынке не продержатся. Получат они контракт, согласившись выполнить работу с большим дисконтом, но с работой не справятся. Заказчик начнет активно применять возможности по возмещению своих убытков, станет их взыскивать с компенсационных фондов СРО. Когда пойдет такой процесс – сами организации – члены СРО ощутят это на себе и вынуждены будут решать, готовы они выкладывать миллионы за работу непонятных компаний или нет.
– Как вам кажется – уход от лицензирования и внедрение саморегулирования оздоровит отрасль? Многие строители до сих пор уверены, что не стоило отказываться от госрегулирования…
– Говорить, плохо или хорошо, что отрасль перешла на саморегулирование, – бессмысленно. Государство осознанно приняло решение, что уходит из этого сектора регулирования – лицензирование отменено.
– Сколько понадобится времени, чтобы все «устаканилось» в сфере саморегулирования?
– Год или два, постепенно. Не так быстро, как хотелось бы…
– Сейчас между саморегулируемыми организациями города иногда существует некое соперничество. Это нормальная ситуация? Скажем, на Западе такое есть? Или это такая «болезнь становления»?
– Я бы сказал, что речь идет не о соперничестве самих СРО, а скорее о соперничестве их руководителей, но и это явление уже постепенно сходит на нет. Каждая СРО живет по-своему – никто ничего ни у кого не забирает. Переманивать членов довольно сложно: ведь любая компания, переходя в другую СРО, теряет свои взносы в компенсационный фонд. Вряд ли кто захочет этого. Сегодняшнее соперничество – это скорее болезнь становления. Надо понимать, что к руководству СРО пришли люди активные, но, может быть, не имевшие определенного опыта. Они, безусловно, являются специалистами, но опыта руководства предприятием – крупным, малым, средним, – то есть непосредственно бизнесом, как правило, у них нет. В основном это те, кто пытается заниматься публичной политикой, – иногда и депутаты; в этом ничего плохого нет, в других городах такая же картина. Сегодня у руля СРО стоят чиновники от общественности, я бы это так назвал. И если они и конкурируют, то тут дело скорее в личных амбициях – кто круче, у кого членов больше состоит в организации. Что, на самом деле, не важно.
– Сейчас много говорится о том, что малому бизнесу в строительной отрасли места не оставили, что надо как-то решать эту проблему. Насколько, по вашему мнению, она остро стоит?
– Надо разложить весь спектр строительных компаний и посмотреть, кто работает на рынке. Есть, например, девелоперы, которые занимаются развитием территорий, застраивают участки. Такие компании должны обладать определенными ресурсами или возможностью получения таких ресурсов – банковских кредитов или иных источников финансирования, как минимум, для приобретения земли. Это может быть и малая по количеству людей организация, но она должна иметь доступ к деньгам. Есть компании, выполняющие функции технического застройщика, – это небольшие организации по количеству людей – до 10-15 человек. Они осуществляют своего рода строительное консультирование – ведут технический надзор. Есть, в конце концов, подрядные организации, которые должны обладать ресурсами: людьми, строительной техникой. А есть организации, специализирующиеся на конкретных видах работ – отделке, остеклении, благоустройстве. Их – множество, они более мобильны, и даже наша компания привлекает такие фирмы, скажем, для отделки наших объектов. Поэтому на любом объекте работает не менее 30-40 организаций. И предполагать, что они все великие и большие – довольно смешно. Но эти организации имеют право на жизнь. Я уж не говорю о таких отдельных секторах, как загородное строительство, ремонт квартир, дач – это тоже довольно большой кластер.
– Но он находится в тени, как правило, работы выполняются неофициально, без оформления договоров…
– С чего вы это взяли? Мы, например, все жилье экономкласса сдаем с отделкой, и почти все такие работы выполняет малый бизнес. И на все есть договор – это гарантирует качество. Если же говорить о рынке вообще, то такая договоренность «из рук в руки» тоже уже давно ушла. При ремонте жилья делается дизайн-проект, ремонтники отчитываются перед заказчиком чеками – все равно бюрократия – в хорошем смысле – имеется. И предполагать, что на этом рынке все работают «из рук в руки», не очень серьезно. Такие вещи, конечно, есть, но это разовые небольшие работы. Поэтому проблема, что малые организации остаются не у дел, несколько надуманна. Иногда, действительно, компании малого бизнеса не могут получить крупный госзаказ, такое бывает. Но, с другой стороны, когда выбирается организация для строительства, скажем, поликлиники стоимостью 400 миллионов рублей, логично, что заказчик будет рассчитывать на то, что работы станет выполнять компания, имеющая опыт реализации проектов хотя бы вполовину такого объема. Заказчик хочет гарантий. Конечно, малый бизнес не готов выступать подрядчиком при строительстве крупных объектов.
– Можете оценить, какую долю в общем обороте строительного рынка сегодня занимают представители малого бизнеса?
– Если брать по количеству работающих в отрасли фирм, то, по моим оценкам, это около 40-50 процентов. Если говорить о численности людей, так или иначе связанных со строительной отраслью, то на малый бизнес приходится до 20 процентов.
– На Западе эта доля отличается?
– Полагаю, что да. Например, в Финляндии в строительной отрасли занято в два раза больше специалистов малого бизнеса, чем у нас.
– Если говорить о крупных компаниях – у нас рынок будет консолидироваться или он уже сформирован и укрупнения ожидать не приходится?
– В той же Финляндии рынок более концентрирован. Там работает пять-шесть крупных компаний – на 5 миллионов населения. Как правило, это вертикально интегрированные холдинги, со своей сырьевой и производственной базой. У нас такие холдинги тоже есть – «Группа ЛСР», «ЛенСпецСМУ», «Ленстройматериалы»… У кого-то производство стройматериалов развито в большей степени, у кого-то – в меньшей. Но десяток крупных набрать можно. Вообще же, если проследить по фирмам, вводившим жилье за последние 10 лет, то ежегодно их набиралось в городе около сотни. Сейчас цифра снизилась до 91-92 компаний: просто бюджет стал больше строить. Но порядок остается прежним. Рынок сформирован, как мне кажется. Если говорить о нашей группе, мы не собираемся поглощать никого из застройщиков. Будем расширять производственную базу – за счет ввода новых мощностей, увеличения производства.
– Еще одна проблема, про которую много говорят в сообществе строителей, – нехватка профессиональных кадров. Как ее можно решить – есть какой-то рецепт? Может ли саморегулирование заняться этим?
– Эту проблему не решить в рамках саморегулирования. У нас в стране существует определенная демографическая проблема. Кроме того, у нас довольно большое количество высших учебных заведений. Сегодня количество мест в вузах равно количеству выпускников школ. Многие хотят получить именно высшее образование – и это тоже создает нехватку рабочих кадров. Есть такая профессиональная шутка – еще в Советском Союзе на стройках висели плакаты по технике безопасности: «Родители! Не пускайте детей на стройку!». Понятно, что речь идет о том, чтобы родители не пускали на стройку маленьких детей. Но есть в этом плакате и другой смысл – строительная специальность не является популярной. Сегодня молодежь больше предпочитает профессию юристов, экономистов, программистов. Мир изменился, а стройка, с климатической точки зрения, осталась прежней – это резиновые сапоги, это рабочая куртка и каска... Это дождь, снег и так далее. Чтобы идти в эту профессию, должно быть очень большое желание, эту работу надо любить.
К счастью, все же примеры, когда молодые люди идут в строительство, есть. Мы, например, если требуется, сами готовим свои кадры. Для этого создали целый ряд учебных центров, в которых проходят обучение как будущие рабочие, так и менеджеры. Но все равно специалистов не хватает.
– Так что – только за счет мигрантов?
– А по другому не получится… В стране серьезные демографические проблемы, скоро пойдет вторая волна демографического спада, так как сейчас взрослеют и должны создавать семьи те, кто родился в начале 90-х годов. Но тогда также был спад, детей рождалось мало, соответственно, регрессия закономерна. Поэтому эту проблему трудно решить даже в рамках государства, ни то что в рамках саморегулирования…
– Сколько человек сегодня работает в Группе?
– У нас около 90 организаций. Работает всего около 16 тысяч. Это Москва, Урал, два завода на Украине, небольшое количество людей в Германии. Ну и, конечно, Петербург и Ленинградская область.
В конце года в Смольном произошло несколько знаковых перестановок и назначений. Одной из них стало возвращение Алексея Чичканова – молодого и перспективного чиновника, сменившего на посту председателя Комитета по инвестициям и стратегическим проектам Максима Соколова.
– Почему сначала вы ушли из Смольного, а теперь вернулись? Что стало определяющим в этом решении? – Определяющим фактором стала широкая вариативность задач, стоящих перед КИСПом. Это единственный комитет, который я бы согласился возглавить, – здесь для решения нестандартных вопросов требуются нестандартные механизмы. За 13 лет в КУГИ я занимался юридической, информационно-аналитической и методической работой, руководил инвестиционным направлением и четко осознал, что ничего нового на этом поприще уже не найти. Конечно, там появлялись новые задачи цели и пути их решения, но все они в рамках управления имуществом. Задача же привлечения инвестиций всегда требует адекватного ответа на вызовы времени, которые все время изменяются и требуют изменения подхода. Сегодня, например, мы ставим перед собой очень амбициозную цель – выиграть конкурентную борьбу по привлечению инвестиций у лидирующих европейских городов. Выражаться это должно в росте валового регионального продукта. – От кого и как поступило предложение возглавить КИСП? Долго ли принимали решение? – Неофициальное предложение поступило от председателя комитета – перед уходом на новую должность он должен был найти себе адекватную замену. Официальное предложение – от губернатора. Долго размышлять мне не пришлось, я считаю, что бывают такие предложения, от которых не отказываются. – В чем главное отличие работы бизнесмена от государственной службы? – В бизнесе я проработал полтора года – это не слишком долго, но достаточно, чтобы понять разницу. Основное отличие – время. Так, бизнесмену на принятие решений, их проработку и реализацию отводится гораздо больше времени, чем чиновнику. Работая руководителем в бизнесе, я всегда мог распределить свое время сообразно с количеством и сложностью имеющихся проектов. Если времени не хватает – всегда можно привлечь (в крайнем случае – нанять) большее количество сотрудников, которые глубже проработают вопрос для тебя. У председателя комитета нет столь роскошных возможностей, поэтому ко времени надо относиться менее расточительно. Вторая принципиальная разница – масштаб принимаемых решений. Бизнесмен, как правило, занимается конкретным проектом. В органах власти, напротив, приходится решать макроэкономические задачи, и от правильности их решения зависит не только частное дело, но и перспективы будущих инвесторов. Это заставляет думать более широко и универсально. – А что вам ближе? – Мне ближе то, что интересней. Я проработал в КУГИ 13 лет не потому, что не было других предложений, а потому, что было интересно. Ушел, когда понял, что ничего нового уже не приобрету. Захотелось познакомиться с бизнесом и инвесторами с другой стороны и заняться юридическим бизнесом международного уровня. Устать от этого и потерять интерес я не успел, мало того, только осознал базовые принципы работы с инвестором. Но поступило предложение уйти в КИСП, а масштабность его проектов меня сильно вдохновила. Таким образом, я прервал свое бизнес-образование и вернулся в Смольный. – Как воспринималась работа КИСПа со стороны, например, из КУГИ? – И раньше, и сейчас я очень высоко оцениваю работу Комитета по инвестициям. Созданный с нуля, КИСП не имел четких задач и определенной ниши в иерархии власти. Во многом благодаря Максиму Соколову комитет нашел свое место в качестве агентства по привлечению инвестиций в город, он помогает инвесторам начинать и вести свой бизнес в Санкт-Петербурге. С самого начала Комитет занимается крупными стратегическими проектами, дающими толчок развитию экономики города. Сейчас не самое лучшее время для мега-проектов с большой капитализацией, но работа по привлечению инвесторов не заканчивается. У нас по-прежнему большие планы по развитию города, а опыт по работе с инвесторами может быть легко использован комитетом и для проектов с объемом вложений 30-50 миллионов долларов США. – В чем вы видите важнейшее достижение Максима Соколова на посту председателя КИСП? – Прежде всего его заслуга в том, что он в условиях неопределенности смог доказать эффективность комитета. Во время его руководства КИСП привел в Петербург инвестиции, позволившие называть наш город европейским инвестиционным центром. Кроме того, под его руководством были сформированы понятные условия привлечения стратегических инвесторов. – Вы могли бы назвать самые значительные проекты, реализованные вашим предшественником? – Могу перечислить все стратегические проекты. Сложно выделить самые успешные или показательные – они все важны. Это и создание автопромышленного кластера, и привлечение китайских инвесторов в проект «Балтийская жемчужина», и реализация гостиничной программы. В числе еще не исполненных, но очень перспективных проектов – Набережная Европы и другие. Все наши проекты продолжаются. Трасса Западного скоростного диаметра в 2009-2010 годах строится в рамках госзаказа за счет средств бюджета РФ и Санкт-Петербурга. Таким образом, бюджет выполняет свои обязательства по проекту опережающими темпами, что дает дополнительные стимулы будущему инвестору, которого мы собираемся привлечь к реализации проекта в 2011 году. К этому времени часть дороги будет готова и за счет платного проезда начнет генерировать доход. Кроме того, мы рассматриваем альтернативные возможности финансирования проекта – за счет инфраструктурных облигаций, законодательства о которых очень ждем. Сохраняется интерес инвесторов к Орловскому тоннелю, средства Инвестфонда для него зарезервированы, подача конкурсных предложений завершится 18 февраля 2010 года. Мы поддерживаем контакты с компаниями, прошедшими конкурсный отбор на первом этапе. Перспективы этого проекта мы оцениваем оптимистично, поскольку ситуация с привлечением частного финансирования на мировых рынках уже стабилизировалась. Недавно было подписано соглашения о ГЧП по проекту развития аэропорта Пулково – на ближайшем Петербургском экономическом форуме планируем забить первую сваю. Учитывая комплексность развития транспортной системы города, мы приняли решение изменить трассу «Надземного экспресса» и проектировать первый участок трассы от аэропорта до Московского вокзала. Такая инфраструктура логична для любого аэропорта-хаба и необходима нам для обслуживания растущего пассажиропотока. Автомобильный кластер успешно развивается, хотя чуть медленнее, чем планировалось. Заводы «Тойоты» и «Ниссана» работают, выпускают автомобили, «Хендэ» планирует открытие осенью 2010 года. Компания «Сузуки» приостановила свой проект, но не отказалась от планов строительства. Еще один очевидный успех нашей работы – гостиничная программа. Наша цель – к 2011 году получить номерной фонд города в размере 32 тысяч качественных номеров. На сегодня их уже более 26 тысяч, более 610 гостиниц. При этом прошлый год стал рекордным по числу введенных в эксплуатацию номеров – 1265. Больше было только в предолимпийском 1979 году, когда были построены «Прибалтийская» и «Пулковская». К концу 2009 года показатели будут примерно такими же – уже готовы 1126 номеров, откроются еще гостиницы. В 2010-2011 годах тенденция по количеству ввода новых номеров сохранится. Результаты программы показывают, что меры, предпринятые городом для поддержки инвесторов, действительно работают. В частности, эффективным оказалось предоставление участков под застройку и объектов под реконструкцию по специальной инвестиционной оценке стоимости – со скидкой от 15 до 50 процентов от рыночной оценки. Программа будет продолжаться и дальше. Проектов много, и о них можно долго говорить. – В чем видите свою первоочередную задачу на новой должности? – Так сложилось, что первым моим проектом в должности председателя КИСП стал мусороперерабатывающий завод в Янино, которым я занимался и в DLA Piper. Недавно объявлен инвестиционный конкурс. Объем инвестиций в этот проект меньше, чем в другие проекты ГЧП (120-200 миллионов евро), но его реализация в рамках государственно-частного партнерства лишний раз подтверждает потенциальным инвесторам нашу открытость и стабильность города как партнера. Строительные работы будут проведены полностью за счет средств инвестора. Государство предоставляет свои гарантии (в частности, по объему мусора), но не вкладывает бюджетные средства на начальном этапе реализации проекта. Предприятие будет получать прибыль за счет тарифа, который установит для него город, и за счет производимой энергии. Этот проект соответствует общемировой тенденции постепенного перехода проектов ГЧП от крупных к средним по мере распространения идеи партнерства в бизнес-среде. Несмотря на определенные проблемы с привлечением частного финансирования, хорошо продуманные проекты с объемом инвестиций от 100 до 300 миллионов евро имеют все шансы на реализацию. – Планируете ли некую реструктуризацию КИСПа? Возможно ли появление новых ГУП? – Революции не планируется. Понятно, что со временем структура будет оптимизироваться, но в целом за шесть лет в ней уже все устоялось. Больше времени буду уделять не изменению структуры КИСПа, а решению новых задач, которые ставятся перед ним. В нынешних финансовых условиях, в борьбе за инвестора мы должны обойти других и занять достойное место в первой десятке городов Европы. Петербург призван позиционировать себя как европейский город с европейскими же возможностями для бизнеса. Для этого наш комитет должен обеспечить понятные правила и условия для инвестиций. Сегодня эти нормы едины для всех – не требуется выдумывать что-то новое, нужно лишь идти на шаг вперед других, быть первыми в предоставлении инвесторам возможностей. – Чего сегодня не хватает Петербургу для того, чтобы стать лидирующим городом по инвестиционной привлекательности? – Здесь всегда есть поле для совершенства – можно повышать мобильность, понятность условий и прозрачность. Не хватает ясности процедур по получению начальных согласований и разрешений для инвестирования в имущественной сфере, в части предоставления этого имущества, развития бизнеса. Инвестор понимает и принимает наши правила игры, только проработав здесь несколько лет, а нужно, чтобы все это было понятно еще на стадии выхода на рынок. Есть и объективные параметры – доходы населения не сравнимы с общеевропейскими, что сказывается, например, на размере платы за проезд по дорогам. Мы не можем установить на наших платных дорогах такие цены, как в Европе. Поэтому город должен взять на себя часть рисков, чтобы инвестор чувствовал себя уверенно, а через несколько лет риски перераспределяются. Это принятая в Европе практика – государство берет на себя риски трафика, устанавливает минимальную цену и прочее. Так, например, в проекте мусороперерабатывающего завода мы гарантируем и объем, и минимальную цену. – Как представляется выход из кризиса для инвестиционного бизнеса и для нового ведомства? – Это вопрос конкуренции мегаполисов, которые могут предоставлять для инвестора разные условия в части ведения бизнеса. Нужно понимать, что затраты по привлечению инвестиционных вложений в дальнейшем окупятся с лихвой. Мы должны быть нацелены на то, чтобы каждый рубль, который инвестор вкладывает в бизнес, рассматривался с точки зрения его доходности для экономики города не только напрямую, но и косвенно. Инвесторы приносят в город деньги, налоги и рабочие места, а косвенный эффект оценить сложнее. Так, можно подсчитать, сколько денег потратит конкретный турист в городе, но это не единственный результат его приезда, эффект гораздо шире. При этом очевидно, что задача принять 5 миллионов туристов – не просто красивая цифра, а реальные инвестиции в городскую экономику. – Что вы понимаете под «антикризисной политикой»? – Сегодня мы уже выходим из кризиса. Сейчас можно начинать говорить о стабилизации. – А какие у вас планы на ближайшие полгода? – По пунктам не назову, но есть основной принцип: на каждый вложенный городом рубль мы должны привлечь как минимум два рубля от частного инвестора. Причем связь здесь не прямая: потратив на ЗСД 1 миллиард, мы не можем ожидать сбор налогов в размере 2 миллиардов, но развитая инфраструктура дополнительно улучшает условия ведения бизнеса в нашем городе. Надо, чтобы городские инвестиции привлекали частные. Если частная компания готова инвестировать в инфраструктуру, город должен ее поддержать, эти вложения окупятся, дав Петербургу дополнительные возможности для развития. Мы должны создать такую инфраструктуру бизнеса, которая позволяет инвестору прийти на рынок самому и подтянуть за собой других. Так было с автомобильными заводами, которые привели в Санкт-Петербург производителей автокомпонентов. Так будет и с фармацевтическим кластером, и с инвестициями в инфраструктуру. Беседовала Наталья Бурковская