М.Штиглиц: В Петербурге нет стратегии приспособления памятников промышленной архитектуры
О судьбе памятников промышленной архитектуры Петербурга рассказывает доктор архитектуры, профессор, сопредседатель Санкт-Петербургского отделения ВООПИК Маргарита Штиглиц.
- В последние годы проблема сохранения памятников промышленной архитектуры Петербурга, всплеск интереса к которой наметился еще до кризиса, ушла на второй план. Такое впечатление, что сегодня действует принцип: нет вопроса, нет и проблемы. Маргарита Сергеевна вы как специалист в области промышленной архитектуры, охарактеризуйте нынешнее положение вещей. - Вопрос сохранения наследия промышленной архитектуры не снимается с повестки дня, Территории, находящиеся в центре города и освобождаемые от производственных функций требуют перепрофилирования. Конечно, их нужно вводить в городскую среду, строить что-то действительно стоящее для города, и в то же время постараться сохранить самое ценное, что на них имеется. Санкт-Петербург с самого основания развивался как ведущий промышленный центр со своеобразной промышленной средой, которая формировалась на протяжении трех столетий. Уникальные образцы промышленной архитектуры пока еще сохранились в нашем городе, по ним можно отследить историю развития промышленности России. На рубеже XVII- XVIII вв. начавшаяся в Европе промышленная революция, постепенно переместилась и в Россию, в Петербург, куда «хлынул» поток передовых инженеров и предпринимателей из-за рубежа, заложивших основы отечественной индустрии. Так, первые текстильные фабрики, расположенные по берегам Невы и ее притоков напоминают нам об этом историческом периоде. Выполненные в классическом стиле, они для своего времени были образцом развития промышленности - при их строительстве применялись оригинальные конструкции и передовые инженерные решения. Фабрики еще стоят, однако, существование многих уже под угрозой. Период XIX-XX вв. – отмечен, прежде всего, строительством вокзалов, фабрик, сопровождавшихся применением уникальных инженерных решений и новых для того времени строительных материалов и конструкций, положивших начало их широкому применению в других областях. Этап советской индустриализации 20-30 гг.XX в. – это эпоха конструктивизма в архитектуре, которая подарила нам наиболее интересные промышленные объекты. Сегодня мы еще располагаем достаточно большим количеством объектов промышленного наследия, однако проблема в том, что у нас мало говорят о таких памятниках, не воспринимается их историческая и архитектурная ценность. И когда инвестор получает одно из таких зданий, он, прежде всего, интересуется, как такое здание исключить из списка памятников. - А существует перечень наиболее ценных объектов? - Еще в то время, когда я работала в КГИОП, была проведена огромная работа по постановке под охрану не только исторических зданий в центре города, но и объектов промышленной застройки. Наиболее ценные здания находятся под охраной. Но, к сожалению, большинство памятников промышленной архитектуры относится к категории выявленных объектов культурного наследия. И наши предложения по их переводу в категорию памятников так и не были утверждены в Москве. В принципе, вся работа по учету промышленных памятников проделана, они известны, и инвестор, приобретая объект с исторической застройкой, получает обременение по конкретному зданию, которое является памятником. Но реакция у инвестора, как правило, одна и та же - как от такого здания избавиться. И я не знаю, почему наиболее интересные с инженерной точки зрения и привлекательные по архитектуре объекты мешают инвесторам. Хотя, как правило, они получают достаточно большие территории для развития, но при этом не хотят думать о том, как приспособить памятник, а именно он может стать «изюминкой» объекта, его брендом. Никто не хочет выступать хранителем традиций и это очень печально. Все заинтересованы в быстрой прибыли, а такие объекты, как правило, окупаются достаточно долго, что опять-таки играет против них. Конечно, одних инвесторов в этой проблеме винить нельзя. Чтобы была заинтересованность в сохранении памятника инвесторам нужно создавать какие-то преференции, оказывать помощь, может быть, давать налоговые льготы. Необходим ряд мероприятий, побуждающих сохранить, а не уничтожить памятник. А, пока инвестор не видит в этом никакой выгоды, а проводить с ним воспитательную работу бесполезно. При этом, есть люди, которые осознают важность своей миссии, пытаются что-то делать, испытывая массу трудностей на этом пути, но к сожалению в одиночку, город, остается в стороне. - Получается, действительно, проще уронить… - Да, причем уронить, и не воссоздавать заново. И если у зданий исторической застройки воссоздаются хотя бы фасады, то промышленные памятники не удосуживаются даже этой участи. Например, на территории бывшей Невской бумагопрядильной фабрики Л. Штиглица, что на Синопской набережной, ведется приспособление старых промышленных зданий под современные нужды, и надо сказать здания реставрируются и им находится достойное применение, однако есть одно «но». Этот фабричный комплекс был построен во второй половине XIX в. и его вертикальной доминантой выступали три разновысотные трубы, которые носили романтические имена Вера, Надежда, Любовь, в соответствии с названиями паровых котлов, обеспечивавших энергией предприятие. Первой, в конце Или взять здания Новой бумагопрядильной и тканой мануфактуры (фабрики Анисимова) на Обводном канале, памятник архитектуры XIX в., которые долго пытались приспособить подо что-либо. Менялись инвесторы, а в результате была снесена доминанта этого места - Пыльная башня, а также два крыла фабрики. Сейчас появилась надежда на возрождение этого здания. Новый инвестор реализует проект создания здесь креативного пространства ТКАЧИ. Арт-проект подразумевает создание в бывшей промышленной зоне универсального, культурного и туристически привлекательного пространства, приспособить его под выставочно-художественный центр, галереи, творческие ателье и мастерские для художников. Здание фабрики возрождается постепенно, выставки там чередуются с реставрационно-строительными работами. Очень хотелось, чтобы город помогал таким инвесторам, возрождать такие здания, устраивать там художественные центры, но… Взять хотя бы очень популярный в городе и выполненный без его участия Лофт Проект ЭТАЖИ, который располагается практически в самом центре города на пяти этажах промышленного здания бывшего «Смольнинского хлебозавода». Организаторы проекта постарались сохранить интерьер завода, изобилующий такими экспонатами, как окантованные металлом бетонные колонны, сверлильный станок, оборудование для выпечки хлеба и дополнили его различными дизайнерскими находками и эффектными деталями. - Были проекты, где город принимал участие? - Нет. Сейчас при петербургском отделении ВООПИК создана индустриальная секция. И мы совместно с фондом Михаила Шемякина и Всемирным клубом петербуржцев стараемся тему сохранения промышленного наследия держать на плаву. Наша рабочая группа работает по идентификации и уточнению Петербурга как объекта всемирного наследия в границах исторического центра, при этом мы продумываем также и создание буферной зоны на месте бывшего промышленного пояса Обводного канала. Стоит подчеркнуть, что когда эксперты ЮНЕСКО знакомились с Петербургской средой, они отметили, что во всем мире существует тенденция по включению старых индустриальных зданий, памятников конструктивизма в список объектов всемирного наследия и сделали акцент на то, что Петербург обладает ценнейшей промышленной застройкой и удивились, почему она не сохраняется? Обидно, что это понимают все, кроме наших чиновников! - Какие еще старые промышленные объекты Петербурга, коме перечисленных выше приспосабливаются под новое использование? - Интересной была затея сохранить в трамвайном парке им. Леонова, в исторических ангарах коллекцию старых трамваев и на территории трампарка создать центр современного искусства, выделялись деньги из Москвы. Но город на это не пошел - территория была отдана инвестору под строительство культурно-делового центра. Архитектурная мастерская М. Мамошина выполнила проект, застройки, однако в нем нашлось место только для сохранения трех с половиной ангаров… Другой пример, кстати, положительный, как территорию бывших заводов осваивает иностранный инвестор. В Сестрорецке, на месте бывшего оружейного завода английские инвесторы запроектировали малоэтажную застройку в стиле старинных заводских корпусов. Главное, проект не разрушает исторический облик места. - Какие из объектов наиболее нуждаются в реставрации? - Они все в ней нуждаются, находятся в удручающем состоянии, за редким исключением. Причем состояние их печальное и когда ими не занимаются и когда занимаются. Взять, например, проект реновации территории сталепрокатного завода на Васильевском острове. Это бывший чгунолитейный и бронзовый завод Ф.Шопена, основанный в То же самое происходит и с территорией текстильного завода «Красное знамя». Здесь расположены три производственных здания и силовая подстанция, построенная в начале XX в. по проекту знаменитого немецкого архитектора Эриха Мендельсона. И если в здании подстанции инвестор вроде бы решил расположить центр современного искусства, и законсервировал объект, то судьба трикотажного цеха и мастерских находится под большим вопросом. Когда приходишь туда, видишь, как постепенно разрушаются эти здания. Создается ощущение, что инвестор просто ждет, когда они сами упадут. Конечно, очень тяжело потянуть восстановление памятников таких объемов. А ведь они имеют международную известность. И опять возникает вопрос, почему город стоит в стороне? Судьбу памятников на бывших промышленных территориях решает и такой момент как назначение территории. Так, если территории пойдут под жилищное строительство, то памятники здесь будут только мешать инвестору. - У нас в исторической части города очень много бывших промышленных территорий и все их невозможно приспособить только под общественно-деловую застройку… - Невозможно и ненужно. Но вот создать какую-то изюминку – необходимо. Взять, например, территории вдоль Обводного канала – район, где нет культурных объектов. Так, почему стоят бесхозными 4 газгольдера, оригинальные круглые здания?! Сколько дипломных работ, сколько фантазий архитекторов связано с ними. Аналогичные постройки приспособлены в Европе под различные культурные центры. А вокруг, пожалуйста, можно осваивать территории. К сожалению, в Петербурге нет единой стратегии приспособления памятников промышленной архитектуры. Я об этом очень много говорю, пишу, но это глас вопиющего в пустыне! Нужно выбрать наиболее интересные здания, ведь никто не говорит, что необходимо охранять все подряд, подобрать для них определенное назначение, чтобы это пошло и на пользу городу, и на пользу этим зданиям. Объявить конкурс, разработать систему преференций для инвесторов. Тогда придет и понимание, что, хотя эта территория и с ценными объектами, но на ней есть много возможностей для преобразований. И сейчас, пока мы еще выходим из кризиса, нужно пользоваться этим моментом, этой паузой и разработать такую стратегию. - Сколько еще простоят бесхозные памятники, если стратегия в ближайшие годы не будет разработана? - Они стояли и еще простоят. Конечно, их нужно хотя бы законсервировать. Каждое здание, как и каждый человек, имеет свой период жизни, ему отпущено определенное время, но если ему не помогать и не лечить, оно, конечно, будет разрушаться. Главное, мы получили это в наследство от предыдущих поколений и теперь должны передать в сохранности потомкам. - Какие проекты реновации бывших промышленных территорий ожидают реализации? - Проект развития территории Адмиралтейского острова, где находятся уникальные эллинги и мастерские Адмиралтейских верфей. Если в этом месте появятся мост и развязка, то сооружения будут в опасности. Или проект «Измайловская перспектива», в рамках которого был сохранен Варшавский вокзал. Правда, использовали это здание неграмотно. Сколько мы бились за его сохранение! В результате, уникальные пространства, перекрытия, которые нужно было показать «забиты» полупустыми бутиками. Интересно, что, сколько общественность ни бьется за создание в городе центра современного искусства, никогда ничего не выходит. В здании вокзала можно было создать музей подобный парижскому музею изобразительных и прикладных искусств «Орсе», расположенному также в бывшем здании одноименного железнодорожного вокзала. На территории, отданной под «Измайловскую перспективу» еще остались уникальные инфраструктурные сооружения Варшавского вокзала, такие как здание бывшей электростанции, сарай для трех императорских поездов. При этом, трудно даже представить, что проект распространяется на территорию бывшего Митрофаньевского кладбища, где запланирована застройка. Понятно, что эти площади необходимо преобразовывать, но это нужно делать продуманно, например, создать зеленую зону, то есть то, что возможно и по санитарным и по человеческим нормам. Есть здесь и удачный проект - жемчужина этого места - отреставрированное круглое депо, приспособленное под офисный центр. Ведь можно и другие объекты выполнить в таком стиле, с сохранением уникальной среды. Не так давно в «Ленэкспо» в рамках международного форума «Арт. Театр. Музей» проходила выставка дипломных проектов студентов ГАСУ и СПГХПА им. А. Л. Штиглица по теме перепрофилирования исторических промышленных площадок и отдельных зданий. До этого работы выставлялись еще в нескольких выставочных центрах города, поскольку мы стараемся эту тему не бросать, более того мы также провели в «Ленэкспо» круглый стол, на котором выступили организаторы уже состоявшихся проектов Лофт Проект ЭТАЖИ, «Треугольник», ТКАЧИ. И вот это сочетание фантазии дипломников и уже реализованных идей всегда дает рациональное зерно для дальнейших действий. Беседовала Ирина Васильева
Публичность компании — мода или жизненная необходимость? Естественно, что на этот вопрос лучше всего ответят те компании, которые имеют опыт работы не только на российском, но и на международном финансовом рынке. Наш сегодняшний собеседник – вице-президент по экономике и финансам корпорации «Строймонтаж» Константин Гранкин. – Константин Борисович, в Вашей сфере деятельности публичность компании – все-таки мода, или же необходимость?
– Безусловно, необходимость. Когда компания выходит на рынок инвестиций, она должна показать инвесторам, что способна вернуть вложенные деньги. Да еще с прибылью… В случае, когда работа с инвесторами (дольщиками) является профильной для компании, вопрос публичности даже не обсуждается. Другой вопрос – как ее достичь? И вот это как раз диктуется временем – тенденциями и правилами игры на рынке.
– Что Вы имеете в виду?
– Например, мы – «Строймонтаж» – делаем международную отчетность. Но она не является публичной, мы пока не вывешиваем ее на сайт. Эти отчеты предназначены для внутреннего использования, а также для предоставления банкам, крупным инвесторам.
Если вы привлекаете средства инвесторов на открытом рынке, очень важна имиджевая составляющая. Например, наши московские коллеги – Mirax Group – строят башню «Федерация». Это знаковый проект даже по московским меркам. Он известен. Строящееся здание видно издалека. Естественно, это создает привлекательный имидж компании….
– То есть инвесторам зачастую важнее имидж и капитализация брэнда?
– Даже технология присвоения рейтингов разными агентствами во многом также завязана на имиджевую составляющую. Другое дело, что имиджевый аспект напрямую связан с реальным состоянием дел. Так, сам факт наличия отчетности по нормам международных стандартов свидетельствует о том, что руководство компании ведет четкую и цивилизованную финансовую политику, полностью владеет ситуацией. Особенно если аудит делает компания из Большой четверки. В нашем случае – это KPMG.
– Но ведь Вы сказали, что итоги аудита закрыты…
– Да, цифры увидит не каждый, но факт, что по итогам аудита выдано положительное заключение, легко проверить. KPMG – компания с мировым именем, вряд ли она позволит какой-то компании, не прошедшей аудит, «пиариться» ее положительным заключением.
– Если сравнить ситуацию пять лет назад с нынешней, какие изменения произошли в плане открытости крупных компаний, цивилизованности их бизнеса?
– Многие застройщики сделали первый существенный шаг к открытости – привели в порядок свои организационные структуры. Я имею в виду схемы владения, порядок формирования уставных капиталов, распределение прав собственности и т.д. В большинстве случаев раскрывается информация об истинных владельцах бизнеса.
Во-вторых, пять лет назад у компаний не было вообще, как правило, никакой отчетности, кроме бухгалтерской. Причем в ней даже банки не могли разобраться. А сегодня многие пользуются кредитами. Поэтому в компаниях стали готовить не только бухгалтерскую, но и так называемую управленческую отчетность.
– Особенно интересная тема – иностранные кредиты. У «Строймонтажа» уже есть опыт с конкретным результатом. Чем руководствуются иностранные банки при принятии решения? Особенно если им вдруг попадается компания с российскими корнями.
– С одной стороны, кредит получала наша французская компания, осуществляющая свою деятельность в соответствии с правилами и нормами Франции. И здесь вроде банкам все было понятно, хотя компания молодая и предлагала к финансированию свой первый проект во Франции. Но при этом все знали, что за французской компанией стоит российский холдинг. И здесь у банков могло возникнуть некоторое напряжение. Собственно говоря, именно необходимость работать во Франции и послужила толчком для подготовки нами отчетности по международным стандартам. Банки выразили желание посмотреть на материнскую компанию, на ее результаты, финансовую отчетность – мы ее подготовили и предоставили. Нам был выдан кредит. Конечно, была определенная настороженность со стороны французов, но сегодня мы ее преодолеваем, демонстрируя готовность следовать международным стандартам не только в финансовой отчетности, но и вообще в бизнесе.
– А оценивали ли банки имиджевую составляющую холдинга? Это имело значение?
– Раз в полгода мы готовим информационный меморандум, который банки получают вместе с отчетностью. Этот меморандум призван раскрыть на словах то, что нельзя увидеть в голых цифрах. Здесь и история компании, и рыночная ситуация, оценка доли компании на рынке, и биографии топ-менеджеров, и реализованные проекты, и наши награды, и общественная деятельность, и много другой ценной информации.
– А как изменилось отношение других французских банков после получения вами первого кредита?
– Когда мы только начали искать во Франции деньги, не скрою, отношение к нам было весьма осторожное. Но банк SOCFIM положительно рассмотрел нашу заявку. И когда было принято положительное решение кредитного комитета, и когда кредит был выдан – отношение других банков начало меняться. Тем более что наш первый проект в Париже успешно строится и великолепно продается, опережая конкурентов и в темпах, и в ценах. Мы продемонстрировали свою способность реализовывать успешные проекты. Немаловажным стал тот факт, что мы сотрудничаем с ведущими французскими генподрядчиками, архитекторами. И, конечно, важна была безупречная история работы в России.
– Кредитоваться за рубежом выгоднее, чем в России?
– Если говорить о проектном финансировании, то европейская ставка по такому продукту приблизительно в два раза ниже, чем в России. Но, повторю, это проектное финансирование. Если российская компания планирует выход на рынок иностранных инвестиций, например, размещать кредитные ноты, то не стоит ожидать слишком низких ставок, отличающихся в разы от российского рынка долговых обязательств. При удачном размещении они будут отличаться в лучшую сторону на два, максимум три процентных пункта. Однако мы планируем охватить и этот рынок. Помимо отчетности по международным стандартам мы серьезно рассматриваем вопрос о прохождении процедуры оценки агентствами Standard&Poor’s, Fitch Ratings. Инвесторы на это обращают внимание.
– Если обратиться к Петербургу, «Строймонтаж» являемся лидером по сотрудничеству с банками в области ипотеки. Сейчас их 11. И насколько тяжело проходить аккредитацию? Это в большей степени аккредитация объекта или же самой компании?
– Нет, это проходит как две отдельные процедуры: вначале аккредитация компании и второе – аккредитация объектов. Причем аккредитация компании в моем представлении более важный шаг, потому что на первом этапе обеспечением являются исключительно права по договору с застройщиком. Дальше идет аккредитация объекта – это обычная юридическая формальная процедура. Банк убеждается, что этот объект строится в соответствии с требованиями действующего законодательства, что это не самострой.
– Получается, сотрудничество компании с банком по ипотеке – это для сторонних потребителей тоже признак того, что компания открыта, надежна, стабильна?
– В общем, да. Но хотя у нас 11 банков, а у кого-то только два, и один из них, к примеру, Сбербанк, – с этой компанией тоже все в порядке. Просто максимальное количество партнеров по ипотечным программам – это наш элемент стратегии. Мы решили предложить нашим покупателям наиболее широкий спектр выбора. Ну и, конечно, важно было создать конкуренцию между банками, чтобы наши клиенты получали действительно лучшие услуги.
– В конце прошлого года «Строймонтаж» заявлял о планах по выпуску займа в размере 1,5 млрд рублей. Эти намерения по-прежнему актуальны?
– Мы практически уже определились с организатором займа. Кто это – расскажем чуть позже, когда заключим договор. Сейчас мы его согласовываем. К середине лета планируем быть в полной готовности к размещению.