Сергей Цыцин: «Архитектура должна возвышать человека»
О своих подходах к архитектуре и градостроительству, о стратегии развития больших и малых городов и немного о себе «Строительному Еженедельнику» поведал Сергей Цыцин, основатель и генеральный директор ООО «АМЦ-ПРОЕКТ».
— Где интереснее работать — в Москве, Петербурге или, может быть, другом российском регионе?
— Интересно абсолютно везде. И это не слишком связано с местом работы — важнее объект, который проектируется, уровень объекта, заказчик. Интересно почувствовать разницу в подходах в Москве, Петербурге, других городах. Места разные, задачи разные, функционал. И разные решения. У каждого заказчика — своя логика, возможности. И работать надо в рамках поставленных задач.
Не могу выделить Москву, Петербург или другой российский регион. Но надо отметить, что Москва может позволить себе больше в плане технологий, дорогих материалов. Сама экономика заставляет делать качественные проекты.
— В портфеле компании — почти три десятка проектов комплексного развития территорий (КРТ). Все ли они реализованы?
— Когда я окончил Академию художеств, мне очень близко было градостроительное проектирование в соединении с объемным пространством. И я пошел работать в «Ленгражданпроект», где мы занимались генпланами. И я с самого начала своей деятельности комплексно занимался территориями, вопросами землепользования, рельефа, обеспеченности дорогами, сетями…
Если в объемном проектировании главное — создание форм в среде, то при проектировании КРТ главное — комплексное развитие пространства, которое располагается между этими формами, дорогами, рельефами.
Эта тема меня всегда очень интересовала, поэтому в портфеле компании — много проектов комплексного развития.
Что касается реализации. Работая в институте «Ленгражданпроект», я выиграл конкурс на проектирование поселка Имоченицы в Лодейнопольском районе Ленобласти. Он получил звание «Лучший проект года-1983» Союза архитекторов СССР. Проект не полностью реализован, потому что структурам того времени было невыгодно строить усадебные дома. Главная причина — сметное образование: подрядчику гораздо интереснее вести трубу большого диаметра, чем возиться с усадебными домами, где много деталей и мало метров.
Были и другие проекты. Участвовал в конкурсе на проектирование поселка Чулково в Горьковской области. Работали мы над проектом «Северная долина» с прежним застройщиком. Планировалась трех- четырехэтажная застройка — был классический пригород. Но проект не был реализован, новый девелопер предпочел более высокие дома.
Потом был «Светлый город» в городе Электроугли Московской области — на 102 га. Был большой резонанс, но проект не был реализован.
Проектировали микрорайон «Сколково-Заречье» — 40 га, но помешал кризис 2009 года, подрядчики даже выходили на площадку.
Пошли потом проекты, которые полностью реализованы или на заключительных этапах. Это «Новое Сертолово» — 40 га, «Любоград» — 40 га, «Энфилд» — 37 га. Все в Ленобласти.
Проекты КРТ интересны, поскольку в них общая градостроительная идея связана с транспортом, социалкой, множеством функций.
Есть еще несколько проектов — меньших по размеру. Например «БелАРТ» — пять участков, образующих общую композицию, нанизанную на линию променада, — полностью реализован.
— Судя по всему, сейчас ситуация с проектами КРТ повеселее, чем раньше?
— Да, когда мы делали «Северную долину», многие критики говорили, что такой большой проект не закончить, он обречен из-за масштабов. Тогда наши девелоперы не обладали такими «мышцами» и финансовыми возможностями, как сейчас. А сейчас, конечно, наши компании могут и знают больше.
Мы уже сделали большой проект на площади 360 га под Екатеринбургом и перешли к стадии реализации. Это близко от аэропорта Кольцово, по пути к ЕКАД, очень удобное место. Создавая центр, мы развивали еще восемь окружающих поселений. Удалось реализовать идею транспортных подъездов с любой стороны — транспорт может двигаться без остановок по зеленым волнам. Я думаю, за проектами, учитывающими транспортную составляющую, будущее. Важно серьезно отнестись к дорожной теме, к транспортному каркасу, чтобы развести потоки, чтобы люди были в полной безопасности, а машины спокойно ехали.
— Какие из крупных проектов вы считаете наиболее удачными?
— Мне не стыдно ни за один из реализованных проектов. Проект «Новое Сертолово» получил несколько наград на премии «ТОП ЖК-2022» в сфере жилой недвижимости: он был назван лучшей новостройкой в СЗФО, проектом года комфорт-класса и лучшим объектом малоэтажного строительства. «Любоград» считаю в своем классе удачным проектом. Очень неплох «Энфилд».
Но и те проекты, которые не были реализованы, мне кажется, тоже были интересными.
Надо созреть
— Что вам больше нравится проектировать?
— Мне интересно работать с разными заказчиками, решать любые задачи, ситуации, типологию зданий. Конечно, интересно делать сложный объект. Нет такого, чтобы я сказал: я люблю градостроительство, а этим заниматься не буду.
Или вот интерьеры — тоже удалось поработать в этой области.
Если вы считаете себя архитектором, надо обязательно участвовать в разнообразных жанрах. Это дает возможность чувствовать ситуацию, объем, архитектонику, умение разговаривать с людьми на разных языках.
— Готовится к выходу ваша книга. Она первая? О чем она?
— Накопилось много работы, и лет 15 был перерыв после выхода предыдущих каталогов. Надо было все собрать, подытожить. Люди, которых я привлек для создания книги, начали меня убеждать, что надо рассказать про жизнь, посмотреть пошире, описать жизнь свою, родителей (отец — архитектор, брат — художник) — сделать книгу, а не каталог проектов.
Сейчас мы работаем над этим. Будут два тома. Первая книга — о жизни, истории, хотя и про работу тоже. Вторая будет больше про объекты, будем типологии раскрывать. Книга задумана как двухтомник, и мне бы хотелось презентовать сразу двухтомник. Показать часть работы — полдела.
Здесь есть интерес в систематизации, промежуточные итоги надо подвести. Любая систематизация помогает обобщить сделанное, внести ясность, что делать дальше.
— На выставке «Современное церковное зодчество Санкт-Петербурга» в Доме архитектора есть проект вашей мастерской — Храма Воскресения Христова у Пискаревского кладбища. Чем вас привлекает храмовое зодчество?
— В истории архитектуры нам интересно в первую очередь храмовое зодчество в независимости от того, Русь это или Европа. Самая «жемчужина» профессии — храмовая архитектура. Она — квинтэссенция работы архитектора, максимально востребует потенциал архитектора — смысловое и духовное притяжение.
Мы охраняем Петербург, но это уже обезглавленный Петербург. До революции город обладал другим градостроительным потенциалом — церкви были системами координации, каркасом города.
Храмы — самое интересное для архитектора.
— Наверное, архитектор должен дорасти до храмовой архитектуры?
— Должен дорасти, конечно. Здесь ведь связано все, что имеет отношение и к традиционным формам, и к современным стилям. Храмы — более консервативная вещь, требуется больше понимания архитектоники, стиля. Дом рисовать намного проще. А храм не может быть на среднем уровне.
ИИ или человек?
— Как часто заказчики отступают от первоначального проекта?
— В нашей практике это часто случалось. В последнее время требования, которые необходимы, чтобы получить разрешение на строительство, ужесточились. Госстройнадзор полностью сверяет проект и требует полного соответствия. Сейчас девелоперы если и пытаются влиять на архитектора, то на стадии создания самого образа — сделать стены поровнее, без уступов, штукатурка. Требуют, чтобы кирпичи были одного цвета — строители все дальтоники. А так, чтобы на первом этапе сделать одно, а построить другое — такого нет. Сейчас у заказчиков идет жесточайшая битва за клиента.
Архитектор — профессия от остальных зависимая: от начальников, заказчиков, от многого, включая нормативы. Мы с заказчиком едем в одной машине, но он — за рулем.
— Сейчас во всех сферах идет цифровизация — надо сказать, разными темпами. Много говорят об искусственном интеллекте. Какие современные технологии используют архитекторы вашей мастерской?
— БИМ-проектирование, примерно три четверти работы — в БИМ. Но у нас есть хорошие архитекторы, которые продолжают работать в старых программах. Применяем 3ds Max. Составление документов, расчеты, таблицы ГИПы начали использовать.
Про ИИ много разговоров, но не все понимают, что это — средство. По снегу трудно идти без лыж. Но идет-то человек. Придумать проект ИИ не может. Проект — это сложно, надо учесть бесконечное количество факторов, и главное — в его основе лежит образ. Во всяком случае, пока ИИ не может заменить архитектора, он только в помощь. Надо понимать его место в процессе.
Лидерство ИИ и люди, которые будут создавать более вторичные продукты, — все это позже, сегодня и этого сделать нельзя. В графической сфере ИИ пока недостаточно развит.
Стратегии будущего
— Прежде у вас были высотные проекты. Однако на Архитектоне в прошлом году вы заявили о необходимости понижать высотность и мощность застройки и о том, что высота зданий должна быть разная. Каким образом такую идею можно воплотить?
— Есть система охраны центра города — правила небесной линии, расстояние 6 км, не имеем права менять силуэт. И мы обязаны доказать, что мы не меняем небесную линию, создавая проект.
А в центре высотное строительство неуместно, оно будет убивать ту самую небесную линию. Высотные объекты в центре будут разрушать городскую ткань. Поэтому проект «Охта-центр» потерпел фиаско, в то время как «Лахта Центр» имел больше прав на существование.
Что касается мало- и среднеэтажных домов, их плотность и этажность должны быть разной в разных местах. Например, там, где расположены ТПУ, вокруг которых активно развивается инфраструктура, может быть повышенная плотность и частично — этажность застройки. Транспортные сети удобно связывают, и на близком расстоянии можно получить разные функции — магазины, социалка, жилье. Современному человеку важно время, за которое он доберется до работы. А из ТПУ можно попасть в любую точку города. В районе ТПУ высота и плотность застройки может повышаться, вокруг — разной высоты застройка: более низкая, перепады высоты. Человек очень дружелюбно воспринимает такую среду. Далее — более ковровая, менее плотная, менее этажная застройка.
По идее, все виды застройки надо развивать, предоставляя людям разные возможности и тем самым создавая разнообразные среды. Это должно регулироваться на градостроительном уровне — генплан, ПЗЗ, возможно, дизайн-коды. И вот тогда бы отдельные девелоперы, которые заходят на проектирование тех или иных участков, были бы уже ориентированы по высотности.
Есть у нас высотные объекты, доминанты, в Москве есть дом высотой 112 метров, есть бизнес-центр у метро «Динамо» — 140 метров. Он выглядит вполне уместно, вписывается в окружающую застройку.
Архитектору высотная застройка — технический вызов по безопасности, вертикальному транспорту. Если делать высотный проект, он должен иметь очень яркие характеристики. Нет типовых высоток. Удачным примером можно считать семь высоток, построенных в сталинский период — МИД, на Котельнической набережной, у Красных ворот… Они положительно повлияли на градостроительный облик Москвы и градостроительное явление.
Сейчас появляется много безликих зданий. Человек ущемлен в своих правах, проживая в скучном здании. Архитектура должна возвышать человека, быть очень мощным информационным транслятором.
— В современной застройке и в будущей что может превалировать — высотные дома, малоэтажная, зеленая, умная?
— Все уместно в меру. Я считаю, что систему расселения в нашей стране, которая недоселена, надо упорядочить. Должны быть разные по размеру города и поселения, образовывая своеобразные агломерации. Если город высокоплотный и с большим количеством людей, в нем есть свои плюсы — социальные опции, финансовые мысли, синергия: в любой деревне не пойдешь в филармонию, а в больших городах это все есть. Крупные города имеют право на жизнь, но должны быть средние, малые города, поселения.
Если говорим о зеленом и об умном — это, например, зеленые волны в нашем проекте в Екатеринбурге. С умными проектами связаны правильная организация сетей, новые источники энергии. Но не надо забывать, что кое-какие вещи альтернативной энергетики Запад гипертрофировал. Например, ветряки, нулевые кредиты. Стали строить ветряки, а когда они остановились из-за отсутствия ветра, все были в шоке. Говорят, что с помощью ветряков борются с выбросами СО₂. А создание и утилизация ветряков по выбросам очень значительны, ветряк не такой чистый, как кажется. Европа перестимулировала альтернативную энергетику.
Надо ко всему подходить разумно. Смотреть не только на мероприятия хайтека, но и лоутека — когда мы для получения «зелености» используем природные свойства. Когда идем в сторону уменьшения объема поселения. Но мы очень мало развиваемся пока в этой области, хотя это и стимулирует общее развитие — как военный комплекс сегодня стимулирует науку. Процесс идет, но медленно и точечно.
Конечно, к зеленому строительству надо присматриваться, но не превращать его в фетиш. Надо стремиться к простоте, но какие-то вещи входят в нашу жизнь и становятся неотъемлемой частью. Когда ищут, всегда ошибаются. Но надо двигаться в этом направлении — это экология городов, среды, там много моментов.
Мы сначала видим свое будущее, а потом делаем шаги, чтобы прийти к тому, что предвидим.
— Вы утверждали, что для полноценного развития города нужная долгосрочная стратегия, лет на сто. (Сейчас основными заказчиками выступают застройщики, и строительство идет по их планам.) Кто должен/может разработать подобную стратегию?
— Пока в наших реалиях мы — винтики огромного количество нормативов и законов, которые нас душат. Если посмотрим — увидим: в мире таких ограничений меньше.
И наши правила все время меняются. Пожарные нормы — каждые два года, кто-то их разрабатывает. И мы в результате живем по тому принципу, который китайская мудрость определяет так: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен».
На самом деле важно построить стратегию. Говорится об этом много, делается недостаточно.
Каждый город в своем развитии должен иметь три горизонта планирования. Срочный — пожарный. Среднесрочное планирование — на 15–20 лет. Чтобы заметить изменения в области градостроительства, нужны большие дистанции, год-два не дают картины.
Но самое главное — стратегия лет на сто. Представить, чего мы в принципе хотим от Петербурга. Может, не надо развивать количество, может, он достиг определенного размера, тем более что город рыхлый, имеет огромный серый пояс.
Другое дело — надо развивать агломерацию. Это то, что вы в идеале хотите увидеть через сто лет. Какие принципы надо применить, чтобы получить такой город? Именно они должны лечь в основу развития сегодня — приоритеты, ограничения, отношение к пешеходу, транспорту, общественные центры, полифункциональность. И соединение этого города с агломерацией. Тогда возникает синергия. Это идея идеального города.
Принципы долгосрочного стратегического планирования надо применять сегодня, здесь и сейчас, для развития малых и больших территорий. Это комплексные проекты.
Но этим не могут по-настоящему заниматься девелоперы. Это должна быть региональная, государственная власть. Она будет заниматься стратегически уровнем планирования, а девелоперы подключаются потом, реализуя выработанные задачи.
Уважаемые строители!
Примите мои искренние поздравления с вашим профессиональным праздником!
Спасибо за ваш созидательный труд, мастерство и верность профессии.
Пусть все проекты будут масштабными и успешными, материалы — качественными, а работа всегда приносит удовольствие и достойный доход.
Крепкого Вам здоровья, неиссякаемой энергии и семейного благополучия!
Генеральный директор ООО «АМЦ-ПРОЕКТ»
Сергей Цыцин
Современная архитектура все чаще стремится к визуальной легкости. Панорамное остекление, крупноформатные фасады, минималистичные решения, где стекло играет главную роль, уже давно стали новым стандартом современной архитектуры. Однако с ростом масштабов остекления перед архитекторами и девелоперами встает проблема: чем больше толщина стекла и чем крупнее конструкция, тем заметнее становится тот самый зеленоватый оттенок стекла, который многие привыкли считать неизбежным компромиссом.
Но рынок меняется. Запрос на эстетику растет, а архитекторы все реже готовы мириться с компромиссами. Компания AIG отвечает на этот вызов системным решением: просветленное стекло Crystalvision становится новой базой для всей продуктовой линейки компании. Это означает, что технологии, которые еще недавно считались премиальной опцией, теперь делаются доступными во всех ключевых продуктах AIG — от архитектурных стекол с покрытиями до зеркал и интерьерных решений. По сути, речь идет не о запуске нового продукта, а о смене стандарта для всей отрасли.
Что стоит за этим решением и как оно изменит рынок, мы поговорили с коммерческим директором AIG Александром Клочковым.
— Александр, давайте начнем с глобального. Мы видим, что в современной архитектуре стекла становится все больше. Фасады становятся более прозрачными, форматы — крупнее. Как изменились требования к стеклу за последние пять-семь лет?
— Рынок действительно трансформируется кардинально. Если раньше стекло воспринималось прежде всего как функциональный элемент, то сегодня его эстетические свойства выходят на первый план. Архитекторы мыслят образами, создают пространство, и стекло в этом пространстве выполняет роль, сопоставимую разве что с холстом для художника.
Что мы видим сегодня? Тренд на крупноформатное остекление: панорамные окна во всю высоту этажа, стеклянные фасады без видимых перегородок. Однако чем масштабнее остекление, тем выше требования к прочности и безопасности. Для больших форматов все чаще используются стекла увеличенной толщины и многослойные стекла. И именно здесь проявляется особенность обычного стекла: с увеличением толщины становится зримее его естественный зеленоватый оттенок, который особенно заметен на торце листа и в крупных светопрозрачных конструкциях.
Раньше к этому относились как к неизбежности. Но сегодня, когда конкуренция в девелопменте растет, а покупатель стал более искушенным и обращает внимание на качество визуальной среды, зеленый оттенок перестает быть просто нюансом — он становится барьером. Архитектор создает проект с одной цветовой гаммой, а получает совершенно другую. Возвращаться к таким компромиссам становится сложнее. Поэтому сегодня рынок все чаще обращается к просветленным стеклам, и наш ответ на этот запрос — Crystalvision.
Часто ведется дискуссия вокруг показателей светопропускания просветленных стекол, однако мы всегда считали, что для конечного потребителя куда важнее визуальный эффект — отсутствие голубоватых или иных оттенков. Поэтому при разработке Crystalvision мы делали ставку не только на характеристики в спецификации, но и на то, как стекло воспринимается человеком в реальном объекте.
Crystalvision остается абсолютно прозрачным при любой толщине и в любом стеклоизделии, без посторонних оттенков. Именно поэтому сегодня мы говорим о новом уровне современной архитектуры — архитектуры больших форматов, чистых линий и максимальной визуальной нейтральности. Crystalvision как раз меняет качество восприятия пространства, делая свет чище, цвета — естественнее, а архитектуру — визуально легче, точнее и прозрачнее.
Выбор Crystalvision уже подтвержден практикой. Сотни реализованных проектов, архитекторы возвращаются к нему снова и снова. Один из самых показательных примеров — ГЭС-2. Для этого проекта было критически важно, чтобы стекло не имело оттенка, сохраняло исторический облик здания и давало максимально естественный свет. Было использовано мультифункциональное стекло Vision 71T on Crystalvision, которое защищает от перегрева и теплопотерь, оставаясь абсолютно нейтральным.
Другой пример — ЖК High Life. Сложная пиксельная геометрия фасадов требовала зеркального эффекта без искажений, и Phoenix Crystalvision позволил реализовать эту задачу, сохранив нейтральность в любых условиях.
— Просветленное стекло существовало на рынке и раньше, но до недавнего времени было скорее премиальной опцией. Почему именно сейчас оно становится стандартом?
— Действительно, просветленное стекло — не новость для рынка. Оно появлялось в точечных, премиальных проектах. Но это был своего рода «особый случай» — дорого, сложно, доступно единицам.
Что изменилось? Рынок созрел. Спрос на просветленное стекло растет из года в год. Архитекторы проектируют с ним, переработчики наработали необходимую экспертизу, девелоперы поднимают планку качества.
Мы понимаем, что наступает момент, когда нужно не просто предложить продукт, а сделать его доступным, масштабируемым, системным. Просветленное стекло прошло путь от эксклюзива к новой норме. И мы в AIG решили, что время действовать — сейчас.
— Почему Crystalvision становится не просто одним из продуктов, а основой для всей продуктовой линейки AIG?
— Архитекторы и девелоперы все чаще выбирают просветленное стекло не для единичных «показательных» проектов, а серийно — для жилых комплексов, бизнес-центров, общественных пространств.
В конце сентября 2025 года мы запустили модернизированную флоат-линию «Клин-1» — первую в России линию, специально спроектированную под производство просветленного стекла мощностью 600 тонн в сутки. Это позволило нам не только нарастить объемы, но и расширить размерную линейку – стекла Crystalvision номиналом 12 мм и форматом до 12 м.
Но самое важное — мы пересмотрели саму философию продукта. Crystalvision — это не просто одно стекло в нашей линейке. Это новая база. Теперь любой продукт AIG будет произведен на базе Crystalvision. Мы снимаем вопрос выбора между эстетикой и функцией.
— Какие возможности открывает такой переход для девелоперов, архитекторов и дизайнеров?
— Прежде всего — свободу. Свободу проектировать без оглядки на искажения цвета. Возможность закладывать единый высокий стандарт в большее число проектов, независимо от их бюджета. Мы обеспечиваем стабильность поставок и качества, широкий ассортимент решений — от мультифункциональных стекол с напылениями до интерьерных продуктов и зеркал. Это значит, что архитектор и дизайнер могут работать с «чистым листом»: выбирать любую функцию и всегда получать эталонную нейтральность.
Для девелоперов это тоже меняет правила игры. Они могут предлагать рынку объекты с качеством визуальной среды, которое раньше было доступно только в премиальных проектах. Crystalvision — это про ценность пространства. Чистота стекла стирает границу между человеком и внешним миром, не создавая барьеров в восприятии. А значит, проект становится не просто функциональным, а по-настоящему качественным.
При этом важно понимать, что рынок просветленных стекол не ограничивается только двумя категориями — обычным и просветленным. Существуют промежуточные решения с частично сниженным содержанием оксидов железа, которые некоторые производители выделяют в отдельную категорию. Но для архитектуры ключевой критерий — не маркетинговое название, а стабильность цвета и предсказуемость результата. Поэтому для нас определяющим является не само наличие промежуточных категорий, а способность продукта гарантировать тот визуальный эффект, который ожидают архитектор, девелопер и конечный пользователь. В архитектуре невозможно построить качественное пространство на полутонах: либо стекло обеспечивает максимальную цветопередачу и визуальную чистоту, либо оно остается заметным элементом конструкции. Мы всегда работали именно с первым подходом.
— Как вы видите развитие отрасли в ближайшие годы после этого шага?
— Мы уверены, что этот шаг запускает качественное изменение всей индустрии. Заказчики, увидев разницу, больше не захотят возвращаться к обычному стеклу. Архитекторы начнут закладывать просветленное стекло в проекты как стандарт, а не как опцию. Девелоперы будут использовать это как конкурентное преимущество.
Мы открываем дорогу для следующих инноваций. Уже сегодня работаем над развитием продуктовой линейки, усиливаем R&D-направление и готовим будущие решения. Наша цель — не просто дать рынку новый продукт, а поднять уровень качества всей отрасли. Мы двигаем рынок вперед, и Crystalvision — это следующий логичный этап этого движения.
Crystalvision — это не просто продукт, а принципиально иной уровень качества для архитектурных и интерьерных проектов. AIG делает Crystalvision новой базой для всех продуктовых линеек. А значит, эталонная прозрачность становится не исключением для избранных проектов, а новым отраслевым стандартом. Теперь каждый проект, использующий стекло AIG, может рассчитывать на максимальную прозрачность и нейтральность независимо от толщины, формата или функционального слоя.
Это начало новой эпохи в архитектурном стекле. Следующий этап развития индустрии начинается уже сегодня, а мы готовы задавать его темп.