Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла
Современная архитектура все чаще стремится к визуальной легкости. Панорамное остекление, крупноформатные фасады, минималистичные решения, где стекло играет главную роль, уже давно стали новым стандартом современной архитектуры. Однако с ростом масштабов остекления перед архитекторами и девелоперами встает проблема: чем больше толщина стекла и чем крупнее конструкция, тем заметнее становится тот самый зеленоватый оттенок стекла, который многие привыкли считать неизбежным компромиссом.
Но рынок меняется. Запрос на эстетику растет, а архитекторы все реже готовы мириться с компромиссами. Компания AIG отвечает на этот вызов системным решением: просветленное стекло Crystalvision становится новой базой для всей продуктовой линейки компании. Это означает, что технологии, которые еще недавно считались премиальной опцией, теперь делаются доступными во всех ключевых продуктах AIG — от архитектурных стекол с покрытиями до зеркал и интерьерных решений. По сути, речь идет не о запуске нового продукта, а о смене стандарта для всей отрасли.
Что стоит за этим решением и как оно изменит рынок, мы поговорили с коммерческим директором AIG Александром Клочковым.
— Александр, давайте начнем с глобального. Мы видим, что в современной архитектуре стекла становится все больше. Фасады становятся более прозрачными, форматы — крупнее. Как изменились требования к стеклу за последние пять-семь лет?
— Рынок действительно трансформируется кардинально. Если раньше стекло воспринималось прежде всего как функциональный элемент, то сегодня его эстетические свойства выходят на первый план. Архитекторы мыслят образами, создают пространство, и стекло в этом пространстве выполняет роль, сопоставимую разве что с холстом для художника.
Что мы видим сегодня? Тренд на крупноформатное остекление: панорамные окна во всю высоту этажа, стеклянные фасады без видимых перегородок. Однако чем масштабнее остекление, тем выше требования к прочности и безопасности. Для больших форматов все чаще используются стекла увеличенной толщины и многослойные стекла. И именно здесь проявляется особенность обычного стекла: с увеличением толщины становится зримее его естественный зеленоватый оттенок, который особенно заметен на торце листа и в крупных светопрозрачных конструкциях.
Раньше к этому относились как к неизбежности. Но сегодня, когда конкуренция в девелопменте растет, а покупатель стал более искушенным и обращает внимание на качество визуальной среды, зеленый оттенок перестает быть просто нюансом — он становится барьером. Архитектор создает проект с одной цветовой гаммой, а получает совершенно другую. Возвращаться к таким компромиссам становится сложнее. Поэтому сегодня рынок все чаще обращается к просветленным стеклам, и наш ответ на этот запрос — Crystalvision.
Часто ведется дискуссия вокруг показателей светопропускания просветленных стекол, однако мы всегда считали, что для конечного потребителя куда важнее визуальный эффект — отсутствие голубоватых или иных оттенков. Поэтому при разработке Crystalvision мы делали ставку не только на характеристики в спецификации, но и на то, как стекло воспринимается человеком в реальном объекте.
Crystalvision остается абсолютно прозрачным при любой толщине и в любом стеклоизделии, без посторонних оттенков. Именно поэтому сегодня мы говорим о новом уровне современной архитектуры — архитектуры больших форматов, чистых линий и максимальной визуальной нейтральности. Crystalvision как раз меняет качество восприятия пространства, делая свет чище, цвета — естественнее, а архитектуру — визуально легче, точнее и прозрачнее.
Выбор Crystalvision уже подтвержден практикой. Сотни реализованных проектов, архитекторы возвращаются к нему снова и снова. Один из самых показательных примеров — ГЭС-2. Для этого проекта было критически важно, чтобы стекло не имело оттенка, сохраняло исторический облик здания и давало максимально естественный свет. Было использовано мультифункциональное стекло Vision 71T on Crystalvision, которое защищает от перегрева и теплопотерь, оставаясь абсолютно нейтральным.
Другой пример — ЖК High Life. Сложная пиксельная геометрия фасадов требовала зеркального эффекта без искажений, и Phoenix Crystalvision позволил реализовать эту задачу, сохранив нейтральность в любых условиях.
— Просветленное стекло существовало на рынке и раньше, но до недавнего времени было скорее премиальной опцией. Почему именно сейчас оно становится стандартом?
— Действительно, просветленное стекло — не новость для рынка. Оно появлялось в точечных, премиальных проектах. Но это был своего рода «особый случай» — дорого, сложно, доступно единицам.
Что изменилось? Рынок созрел. Спрос на просветленное стекло растет из года в год. Архитекторы проектируют с ним, переработчики наработали необходимую экспертизу, девелоперы поднимают планку качества.
Мы понимаем, что наступает момент, когда нужно не просто предложить продукт, а сделать его доступным, масштабируемым, системным. Просветленное стекло прошло путь от эксклюзива к новой норме. И мы в AIG решили, что время действовать — сейчас.
— Почему Crystalvision становится не просто одним из продуктов, а основой для всей продуктовой линейки AIG?
— Архитекторы и девелоперы все чаще выбирают просветленное стекло не для единичных «показательных» проектов, а серийно — для жилых комплексов, бизнес-центров, общественных пространств.
В конце сентября 2025 года мы запустили модернизированную флоат-линию «Клин-1» — первую в России линию, специально спроектированную под производство просветленного стекла мощностью 600 тонн в сутки. Это позволило нам не только нарастить объемы, но и расширить размерную линейку – стекла Crystalvision номиналом 12 мм и форматом до 12 м.
Но самое важное — мы пересмотрели саму философию продукта. Crystalvision — это не просто одно стекло в нашей линейке. Это новая база. Теперь любой продукт AIG будет произведен на базе Crystalvision. Мы снимаем вопрос выбора между эстетикой и функцией.
— Какие возможности открывает такой переход для девелоперов, архитекторов и дизайнеров?
— Прежде всего — свободу. Свободу проектировать без оглядки на искажения цвета. Возможность закладывать единый высокий стандарт в большее число проектов, независимо от их бюджета. Мы обеспечиваем стабильность поставок и качества, широкий ассортимент решений — от мультифункциональных стекол с напылениями до интерьерных продуктов и зеркал. Это значит, что архитектор и дизайнер могут работать с «чистым листом»: выбирать любую функцию и всегда получать эталонную нейтральность.
Для девелоперов это тоже меняет правила игры. Они могут предлагать рынку объекты с качеством визуальной среды, которое раньше было доступно только в премиальных проектах. Crystalvision — это про ценность пространства. Чистота стекла стирает границу между человеком и внешним миром, не создавая барьеров в восприятии. А значит, проект становится не просто функциональным, а по-настоящему качественным.
При этом важно понимать, что рынок просветленных стекол не ограничивается только двумя категориями — обычным и просветленным. Существуют промежуточные решения с частично сниженным содержанием оксидов железа, которые некоторые производители выделяют в отдельную категорию. Но для архитектуры ключевой критерий — не маркетинговое название, а стабильность цвета и предсказуемость результата. Поэтому для нас определяющим является не само наличие промежуточных категорий, а способность продукта гарантировать тот визуальный эффект, который ожидают архитектор, девелопер и конечный пользователь. В архитектуре невозможно построить качественное пространство на полутонах: либо стекло обеспечивает максимальную цветопередачу и визуальную чистоту, либо оно остается заметным элементом конструкции. Мы всегда работали именно с первым подходом.
— Как вы видите развитие отрасли в ближайшие годы после этого шага?
— Мы уверены, что этот шаг запускает качественное изменение всей индустрии. Заказчики, увидев разницу, больше не захотят возвращаться к обычному стеклу. Архитекторы начнут закладывать просветленное стекло в проекты как стандарт, а не как опцию. Девелоперы будут использовать это как конкурентное преимущество.
Мы открываем дорогу для следующих инноваций. Уже сегодня работаем над развитием продуктовой линейки, усиливаем R&D-направление и готовим будущие решения. Наша цель — не просто дать рынку новый продукт, а поднять уровень качества всей отрасли. Мы двигаем рынок вперед, и Crystalvision — это следующий логичный этап этого движения.
Crystalvision — это не просто продукт, а принципиально иной уровень качества для архитектурных и интерьерных проектов. AIG делает Crystalvision новой базой для всех продуктовых линеек. А значит, эталонная прозрачность становится не исключением для избранных проектов, а новым отраслевым стандартом. Теперь каждый проект, использующий стекло AIG, может рассчитывать на максимальную прозрачность и нейтральность независимо от толщины, формата или функционального слоя.
Это начало новой эпохи в архитектурном стекле. Следующий этап развития индустрии начинается уже сегодня, а мы готовы задавать его темп.
Ленинградская область завершила 2025 год с рекордными цифрами по вводу жилья, объектов образования жилья и обширными программами капремонта, благоустройства и расселения аварийного фонда. Евгений Барановский, вице-губернатор региона, рассказал «Строительному Еженедельнику», как регион удерживает высокий темп строительства, зачем вводит новые требования к качеству жилья, на чем строится программа КРТ и почему 2026 год станет для строительного блока годом большой ответственности и подготовки к столетию области.
— 4,2 млн кв. м жилья — уже системный результат. За счет чего область держит такой уровень?
— Важно другое. Эти цифры не появляются сами по себе. Мы довольно жестко настроили правила на входе. Инвестор заранее понимает, что он может делать, а что нет. Поэтому решений меньше, но они быстрее принимаются и доводятся до стройки.
При этом еще в начале 2025 года было понятно, что рынок входит в сложную фазу: дорожали деньги, сжимался спрос, пересобирались финансовые модели проектов. В этих условиях главный вопрос звучал просто: не как расти, а как удержаться и пройти период турбулентности без потери качества и доверия.
Эта ситуация касалась не только рынка, но и управленческих решений внутри самого строительного блока. Был соблазн где-то снизить планку, чтобы пережить сложный период, но мы сознательно не пошли на это. Мы сразу зафиксировали: требования к безопасности и качеству — не предмет торга.
Решение оказалось правильным: жилищное строительство идет по плану — по многоквартирным домам мы выдерживаем заявленные показатели. Параллельно вырос объем социальной инфраструктуры, которую застройщики вводят за свой счет, — это рекордные для региона цифры. То есть рынок адаптировался, не потеряв устойчивости.
Плюс мы отдельно смотрим на качество. Минимальная площадь жилья 28 кв. м — это уже зашито в требования с начала 2026 года. По крупным территориям ключевые вещи, которые формируют облик, пропускаем через конкурсы.
По сути, область развивается как самостоятельный рынок с понятными правилами игры. За счет этого формируется доверие инвесторов и появляется тот самый стабильный объем — 4,2 млн кв. м в год.
— Какой объем жилья планируется ввести в 2026 году, и осуществимы ли планы?
— Если говорить предметно, план по вводу многоквартирного жилья на 2026 год составляет порядка 1 млн кв. м. Параллельно у нас есть соглашение с Минстроем России по общему объему ввода жилья. И отдельно есть поручение губернатора Ленинградской области обеспечить, чтобы не менее двух третей вводимого жилья приходились на ИЖС и малоэтажный сектор.
Почему это важно? Мы не хотим смотреть на рынок только через многоэтажку. Ленинградская область давно живет шире. У нас большой спрос на индивидуальное жилье, на малоэтажные форматы, на понятную среду, где человек покупает не просто квадратные метры, а образ жизни. Поэтому структура ввода для нас принципиальна.
Рынок, конечно, сейчас нельзя оценивать оторвано от финансовых условий. Высокая ставка охладила спрос, девелоперы стали осторожнее, покупатель считает деньги гораздо внимательнее. Это нормально, рынок в такие периоды всегда становится более собранным, но я бы не драматизировал. Запас прочности у отрасли есть, и при снижении ключевой ставки мы достаточно быстро увидим оживление спроса. Для строительного рынка это, по сути, главный сигнал. Как только деньги становятся доступнее, покупатель возвращается, а вместе с ним ускоряется и вывод новых проектов.
Поэтому прогноз у нас — рабочий и спокойный. Год потребует точных решений и дисциплины, но основания смотреть на него с уверенностью есть.
— ИЖС сегодня дает примерно треть в общем объеме ввода жилья. Какие усилия прикладывают власти, чтобы этот сегмент развивался?
— Это в первую очередь муниципальная история, но у региона здесь есть своя роль — на этапе планирования. Мы внимательно смотрим, как формируются такие территории в генпланах. Для нас принципиально, чтобы кластеры ИЖС были всем обеспечены. Чтобы туда можно было довести дороги, сети, социальную инфраструктуру, и чтобы это было подъемно и для бюджета, и для людей. Потому что можно нарезать участки где угодно, но если туда невозможно провести инфраструктуру, это тупиковая история.
И второй момент. Когда переводятся земли под жилищное строительство, мы ставим условие: часть участков должна выделяться под социальные задачи. В том числе для участников СВО и других льготных категорий. В итоге ИЖС развивается не стихийно, а в понятной логике: где можно обеспечить территорию, там она и появляется. Это и дает ту высокую долю, которую мы сегодня видим в вводе.
— В Ленинградской области развивается программа КРТ (комплексного развития территорий). Сколько договоров заключено и что это дает инвесторам?
— Сегодня у нас 23 договора по КРТ. С 2025 года полномочия по их заключению переданы на уровень региона, и мы эту работу ведем централизованно. Общий потенциал по этим территориям — больше 6 млн кв. м жилья.
Для инвестора здесь есть понятный набор возможностей. В рамках КРТ можно работать с параметрами проекта — плотности, высотности, структуре застройки. Это не точечные решения, а заранее собранная модель территории, где понятна экономика и сроки.
При этом мы сразу фиксируем требования. Это инфраструктура, социальные объекты, архитектура. Без этого проект просто не запускается.
И здесь важно, что на федеральном уровне сейчас фактически закрепляется подход, который мы уже используем. Госдума ужесточила требования к КРТ: при запуске проектов на муниципальном уровне инфраструктура должна считаться заранее по региональным нормативам.
Для нас это не новость. Мы изначально работаем именно так — все параметры, включая школы, детские сады, дороги, закладываются еще на этапе градостроительной инициативы. Поэтому у нас по соглашениям с застройщиками предусмотрено строительство 281 объекта образования, и инфраструктура развивается синхронно с жильем.
Рынок выравнивается под более жесткий и понятный стандарт. Для инвестора это тоже плюс: меньше неопределенности и меньше рисков на стадии реализации.
— В чем особенности региональных проектов?
— Если коротко — региональные проекты у нас всегда привязаны к конкретному запросу жителей. В 2025 году мы ввели 28 социальных объектов. За этой цифрой — разные задачи: где-то это школа, где-то — детский сад, где-то — поликлиника, как в Кировске. При этом 20 объектов — это образование, и для области это рекорд.
И здесь — важный момент. Мы не работаем по принципу «типовой коробки». Каждый объект собирается под конкретное место. Поэтому и уровень другой: ту же школу в Гатчине открывала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, и это показатель того, как к таким проектам относятся.
Дальше эта логика продолжается. На 2026 год запланировано больше 30 социальных объектов и свыше 160 территорий благоустройства.
И мы видим, что такой подход начинает работать в обратную сторону — через вовлеченность жителей. В голосовании за благоустройство в этом году за месяц приняли участие 134 тысячи человек, год назад было 102 тысячи. Люди включаются, поскольку видят: проекты действительно реализуются.
Поэтому особенность здесь простая. Мы не просто планируем, мы доводим до результата. И этот результат становится заметен — и для людей, и для территории.
председателя Совета Федерации и Александра Дрозденко, губернатора Ленобласти
— Насколько успешно регион работает по программе капитального ремонта и, в частности, с объектами культурного наследия?
— Капитальный ремонт — это, по сути, базовая работа, которую люди чувствуют сразу. В 2025 году мы провели работы в 987 домах на сумму более 7 млрд рублей. Это большой объем, и он распределен по всей области. В 2026 году темп сохраняем. Это и лифты, и крыши, и фасады, и инженерные системы — вся базовая инфраструктура дома.
Но отдельно стоит работа с объектами культурного наследия. Это совсем другой уровень сложности. Если обычный дом ты ремонтируешь по понятной технологии, то здесь каждое решение проходит через требования по сохранению исторического облика. Нельзя просто заменить фасад или кровлю — нужно сохранить материал, пропорции, детали. Это и дороже, и дольше, и требует отдельной проектной подготовки.
В 2025 году мы выполнили работы в 14 таких домах. В 2026 году идем дальше: закладываем проектирование и начинаем комплексный ремонт объектов культурного наследия в Выборге.
Почему это важно? Такие дома формируют облик города. Если их не ремонтировать, они постепенно выпадают из жизни. Если подходить правильно — они становятся точками роста.
Поэтому здесь задача — не просто отремонтировать, а аккуратно вернуть объект в нормальную эксплуатацию, сохранив его ценность.
— В Ленинградской области все заметнее роль архитектурных конкурсов. Каких результатов вы ждете от них?
— Для нас архитектурный конкурс — это уже не история «для профессионального сообщества». Это рабочий инструмент, через который регион получает конкретный результат.
Самый показательный пример сегодня — мемориал в Зайцеве. Создание музейного и научно-просветительского комплекса на территории мемориала идет по поручению президента России. По этому объекту мы провели конкурс международного уровня: на него поступили 25 проектов из 12 городов России и из-за рубежа, а организаторами выступили Российское военно-историческое общество и Комитет градостроительной политики Ленинградской области. В 2026 году выходим на проектирование. Это уже следующая стадия, когда конкурсный результат превращается в реальный объект. Для нас важно и то, что этот проект делается не в одиночку. Мы плотно работаем с РВИО, потому что здесь нельзя свести все только к архитектуре. Речь идет о национальной памяти, о содержании экспозиции, о языке, на котором этот комплекс будет говорить с людьми. И в этом смысле конкурс дал не просто образ здания, он задал высокий уровень всей будущей работе.
И в этом — главный смысл всей нашей конкурсной практики. Мы не собираем красивые эскизы ради выставки. Мы доводим сильные решения до следующей стадии, когда они становятся проектом, объектом, частью территории.
Отсюда — и результат. Ленинградская область уже несколько лет подряд звучит на профессиональных площадках. У нас ежегодные победы в «Золотом Трезини», причем речь уже не только о взрослых бюро, но и о студенческих работах. На фестивале «Зодчество» Ленинградская область представила собственный павильон, и он стал одним из самых заметных и посещаемых на площадке и получил высшую награду от архитектурного жюри. Это прямое подтверждение того, что региональная архитектурная повестка сегодня воспринимается всерьез.
И здесь большая заслуга команды Комитета градостроительной политики и главного архитектора Ленинградской области. Это видно уже по тому, как меняется отношение к региону внутри профессионального сообщества. Неслучайно сейчас идет и движение к тому, чтобы Союз архитекторов Петербурга звучал шире, как Союз архитекторов Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Это тоже показатель: область перестала быть приложением к чужой архитектурной школе и заняла свое место.
Поэтому мы ждем от этой работы не разового эффекта. Мы ждем закрепления ленинградской архитектурной практики как самостоятельной, сильной и конкурентной школы. И, что еще важнее, ждем, что лучшие конкурсные решения будут переходить в реальную стройку и менять среду.
— Хватает ли рабочих и специалистов на стройках Ленобласти? Как решается кадровая проблема?
— Кадров хватает. Только по данным Петростата в строительстве занято больше 57 тысяч человек, и за год численность выросла. Но есть и другая статистика. Комитет по труду Ленинградской области видит больше 100 тысяч человек.
Параллельно заметно подтянули зарплаты — средний уровень уже 111 тыс. рублей, это рост больше, чем на 20% за год. Это важно. Когда отрасль платит конкурентно, люди в нее возвращаются и остаются.
Поэтому говорить о системном дефиците сейчас не приходится. Есть отдельные задачи по квалификации, но в целом кадровый вопрос находится в рабочем состоянии.
— Что самое важное для строительного блока Ленобласти в 2026 году?
— 2026 год для строительного блока — это год большой ответственности и большой работы. Губернатор объявил его Годом команды созидания, на федеральном уровне отрасль входит в знаковый год 70-летия Дня строителя, и в этих условиях от нас ждут не отдельных решений, а внятного, заметного результата.
Мы подошли к этому этапу с сильной базой и с серьезным объемом задач. Впереди — реализация масштабных проектов в социальной сфере, благоустройстве, ЖКХ, архитектуре и градостроительстве. Это уже не просто стройка в привычном понимании. Это подготовка региона к столетию, создание новых общественных и креативных пространств, запуск объектов, которые будут определять качество жизни на годы вперед.
При этом важно пройти этот год правильно. Не распыляться, не терять качество, не разрывать стройку, инфраструктуру и благоустройство по разным направлениям. Все должно работать как единое движение вперед. Люди оценивают нашу работу не по количеству совещаний и планов, а по тому, что реально появилось рядом с домом, в их городе, районе.
Поэтому главный итоговый ориентир на 2026 год для нас такой: сохранить высокий темп, собрать крупные проекты в понятный для жителей результат и использовать этот год как сильный этап подготовки к столетию Ленинградской области.