Иван Складчиков: «ГЧП – это про распределение рисков»
В рейтинге субъектов РФ по уровню развития ГЧП, разработанном Минэкономразвития РФ, Петербург уверенно занимает лидирующие позиции. О реализации городских проектов в рамках механизма государственно-частного партнерства «Строительному Еженедельнику» рассказал Иван Складчиков, председатель Комитета по инвестициям Петербурга.
— Сколько проектов государственно-частного партнерства в Петербурге?
— В настоящее время на территории Санкт-Петербурга в стадии эксплуатации находятся 12 проектов государственно-частного партнерства. Еще три проекта уже полностью реализованы и, соответственно, соглашения о государственно-частном партнерстве прекратили свое действие. Самые крупные проекты в стадии эксплуатации — проекты автомобильной дороги Западный скоростной диаметр (ЗСД), трамвайной линии «Чижик», трамвайной линии «Купчино — Шушары — Славянка» (в конце прошлого года введен ее первый этап), многофункционального спортивного комплекса «СКА Арена».
Сейчас на разных стадиях реализации, в том числе на этапе строительства, в портфеле Петербурга находятся 18 проектов ГЧП совокупной стоимостью 880 млрд рублей.
Более 50% средств проектов ГЧП — это средства инвестора, доля регионального бюджета составляет около 25%.
— Возвращаются ли в бюджет средства, вложенные, например, в крупные транспортные проекты?
— Да, проекты себя окупают. Пример — проект создания и эксплуатации ЗСД. С 2020 года трафик на ЗСД достиг такого уровня, при котором город не компенсирует из бюджета затраты оператора магистрали на ее эксплуатацию. Такая позиция основана на убеждении, что проект должен быть коммерчески обоснованным и поддерживаться теми, кто им непосредственно пользуется.
Более того, налоги, которые платит компания-оператор ЗСД, дают дополнительные поступления в бюджет Петербурга, а значит, и возможность развивать социально значимые городские проекты.
— В каких отраслях реализуются в основном проекты ГЧП?
— Транспортная сфера традиционно является одной из основных для применения и развития механизма государственно-частного партнерства. В России рынок ГЧП и необходимое законодательство сформировались, во многом исходя из потребностей транспортной сферы. Санкт-Петербург уже более 20 лет ведет работу над крупными инфраструктурными проектами, и первым масштабным опытом применения ГЧП в нашей стране стали транспортные проекты Петербурга. Именно в Петербурге в 2006 году был принят первый региональный закон о ГЧП — закон Санкт-Петербурга «Об участии Санкт-Петербурга в государственно-частных партнерствах», где впервые законодательно закреплялось понятие ГЧП.
Одной из особенностей реализации проектов ГЧП в Петербурге стала возможность заключать трехсторонние соглашения о государственно-частном партнерстве, в которых одной из сторон выступает акционерное общество, 100% акций которого принадлежат городу. Примеры таких соглашений — о реализации проектов по созданию и эксплуатации ЗСД и аэропорта Пулково.
Опыт создания ЗСД послужил прототипом для дальнейшего развития сети платных автомобильных дорог, в том числе для проекта Широтной магистрали скоростного движения, а строительство трамвайной сети «Чижик» стало базисом для проекта трамвайной линии «Купчино — Шушары — Славянка» и последующего развития трамвайной сети в южных районах Санкт-Петербурга.
Сегодня применение механизма ГЧП распространяется и на другие социально значимые области. В Петербурге развиваются ГЧП-проекты, различные по масштабу и отраслям экономики: в культуре и туризме, общественных пространствах, гостиничной и спортивной сферах. Работа над ними носит долгосрочный характер.
— В какие отрасли инвесторы приходят охотнее?
— Можно отметить стабильный интерес инвесторов к транспортной инфраструктуре, в том числе к развитию трамвайной сети города. К факторам, стимулирующим желание вкладываться в эту сферу, можно отнести экономическую эффективность — трамваи обеспечивают высокую пассажировместимость и скорость движения при определенном пассажиропотоке, что делает их выгодным видом транспорта в городских условиях, особенно в районах с активно развивающейся жилой и социальной инфраструктурами. Также легкорельсовый транспорт отличается экологичностью, что делает такие проекты привлекательными для ответственных инвесторов. Как правило, транспортные проекты носят долгосрочный характер, что обеспечивает бизнесу стабильный доход за счет тарифной выручки или субсидий из бюджета. Немаловажно, что для крупных транспортных проектов действует существенная поддержка государства, включая такие механизмы, как инфраструктурные облигации, казначейские кредиты и другие инструменты, которые, в том числе, направлены на снижение рисков для частных инвесторов.
— В последнее время законодательство в сфере ГЧП активно правится. Касается ли Петербурга готовящийся документ о контроле за бюджетными расходами на проекты ГЧП?
— Законопроект, внесенный правительством в Госдуму в апреле 2026 года, направлен на внесение изменений в статьи 78, 78.1 и 78.3 Бюджетного кодекса РФ. Его цель — исключить случаи получения вычетов по суммам налога на добавленную стоимость, фактически оплаченным из бюджета. Согласно предлагаемым поправкам организации, которые получили субсидии из бюджета РФ и предоставляют за счет этих средств финансирование иным лицам, обязаны включать в соглашения с получателями средств два ключевых положения: прямое указание на то, что источником средств является бюджетная субсидия, и информацию о том, включена ли сумма НДС в расчет предоставляемых средств. Эти требования направлены на повышение прозрачности использования бюджетных средств и предотвращение ситуаций, когда НДС, фактически оплаченный из бюджета, ошибочно или неправомерно принимается к вычету.
Законопроектом предусмотрены положения, уточняющие перечень средств, предоставляемых концессионерам (частным партнерам) из бюджетов Российской Федерации, учитываемых при расчете предельного размера финансового участия концедента (публичного партнера).
Согласно пояснительной записке к данному законопроекту реализация предлагаемого подхода к определению предельного размера финансового участия концедента, во-первых, позволит нормализовать уровень инвестиционной активности частных инвесторов в отношении проектов, реализуемых на условиях соглашений, за счет исключения проектов, фактически не обладающих достаточным потенциалом доходности и не отвечающих общей логике реализации соглашений. Во-вторых, будет способствовать повышению эффективности бюджетных расходов, качества планирования и исполнения бюджетов, в том числе в части управления условными обязательствами и долгосрочными расходными обязательствами по инфраструктурным проектам, реализующимся в рамках соглашений.
Предлагаемые изменения бюджетного законодательства в случае их принятия должны будут соблюдаться всеми публично-правовыми образованиями, в том числе Санкт-Петербургом.
— Насколько облегчит или усложнит работу инвесторам введение концессионных облигаций?
— Концессионные облигации — это долговые ценные бумаги, которые используются для финансирования инфраструктурных проектов, реализуемых в рамках концессионных соглашений. Они обеспечивают дополнительный механизм привлечения частных инвестиций в проекты ГЧП.
Разработанный ВЭБ.РФ инструмент концессионных облигаций призван создать условия для долгосрочного финансирования, снизить риски для инвесторов и расширить возможности реализации инфраструктурных проектов.
Концессионные облигации будут обеспечиваться будущими доходами от проекта на этапе эксплуатации. Это ключевой механизм их работы как финансового инструмента, который послужит безусловным преимуществом для инвестора, так как позволит обеспечить прогнозируемый и стабильный доход.
Модель финансирования проектов ГЧП с применением концессионных облигаций позволит привлекать большее количество инвесторов и соответственно — осуществлять больше проектов, направленных на создание новых рабочих мест и улучшение качества жизни населения.
— Кому и как поможет оценка эффективности концессии?
— Оценка эффективности проектов государственно-частного партнерства в России регулируется нормативно-правовой базой, в частности Федеральным законом от 13 июля 2015 года № 224-ФЗ и методикой, утвержденной приказом Минэкономразвития России. Оценка проводится по двум ключевым критериям: финансовой эффективности проекта и социально-экономическому эффекту от его реализации.
Проведение оценки сравнительного преимущества проекта ГЧП по отношению к государственному контракту — это обязательная процедура при заключении соглашения о ГЧП, предусмотренная федеральным законодательством.
До настоящего времени в отношении концессионных соглашений такая процедура нормативно-правовыми актами не предусмотрена. При этом Минэкомразвития России совместно с ВЭБ.РФ прорабатывается вопрос внедрения обязательной оценки эффективности концессионных соглашений, соответствующий документ уже направлен на рассмотрение в правительство РФ.
Можно сказать, что оценка экономической эффективности концессий станет таким же механизмом, определяющим целесообразность реализации проекта, как и для соглашений о ГЧП. Однако необходимо отметить, что критерии оценки экономической эффективности концессий должны быть достаточно гибкими и учитывать уникальные условия каждого концессионного соглашения.
— Каковы преимущества инвестора, реализующего проект по схеме ГЧП?
— ГЧП в первую очередь — это про распределение рисков. Инвестор при этом получает ряд выгод, включая долговременное закрепление обязательств сторон соглашения о ГЧП, софинансирование затрат на создание и реализацию объекта, получение финансовой поддержки, а также применение льгот, гарантию возврата средств, предсказуемость денежных потоков.
— Если не секрет, какие проекты появятся в Петербурге в ближайшее время?
— Одно из направлений программы «10 приоритетов социально-экономического развития Петербурга» — «Удобный общественный транспорт». В рамках этого направления планируется продолжить строительство трамвайной сети в активно растущих районах города. Как правило, все крупные инвестиционные транспортные проекты стартуют на ПМЭФ. Напомню, в прошлом году на полях ПМЭФ было подписано соглашение о намерениях между Санкт-Петербургом и группой компаний «АБЗ-1» о реализации инвестиционного проекта по созданию и эксплуатации трамвайной линии по маршруту «Славянка — железнодорожная станция Царское Село — Кампус СПбГУ — инновационный научно-технологический центр “Невская дельта”». Планируемая трамвайная линия — наиболее рациональное решение для развития общественного транспорта в микрорайоне Славянка, застраиваемой территории Детскосельский. Линия продлит строящийся сегодня второй этап трамвайной сети «Славянка» и будет полностью соответствовать трассировке, заложенной в Генеральном плане Санкт-Петербурга. В настоящее время инвестор совместно с профильными исполнительными органами государственной власти Санкт-Петербурга определяет порядок и механизм реализации этого проекта.
Также в Санкт-Петербурге прорабатывается возможность создать в рамках концессионного соглашения автомобильный путепровод через железнодорожные пути в створе улицы Салова. Путепровод будет продолжением новой транспортной магистрали в створе Большого Смоленского проспекта и станет частью широтной связи от Благодатной улицы до проспекта Энергетиков. Объект в составе хорды послужит звеном необходимого транспортного коридора вокруг центра города, увеличит пропускную способность главных магистралей и основного каркаса улично-дорожной сети, соединит разрозненные существующие участки магистральных улиц и дорог, разгрузит центральные районы города, примет трафик с периферийных районов. Между инвестором и Санкт-Петербургом ведутся переговоры по определению основных условий концессионного соглашения.
Подготовка к форуму РЕБУС активно продолжается, и среди наших ключевых спикеров — Анатолий Курманов. Он выступит модератором пленарной сессии «Как цифровизация меняет правила игры в развитии городов и агломераций», а также возглавит два тематических трека: «Цифровая вертикаль в строительстве» и «Барьеры цифровизации в муниципалитетах». В преддверии форума Анатолий Курманов, председатель экспертного совета АНО Центр компетенций «Умный город», поделился с нами взглядами на цифровую трансформацию городской среды, импортозамещение, роль ИИ и больших данных, а также на перспективы развития «умных» технологий в российских городах.
- Как изменились стандарты «Умного города» за последние 5 лет, и какие технологические прорывы стали ключевыми для их пересмотра?
А.К.: Стандарты изменились довольно значительно. Главным драйвером для изменения стандартов стала их синхронизация с мероприятиями Национальных проектов, а не технологические изменения. Неизменными остались ключевые принципы Проекта «Умный город» и главный из них – ориентация на человека.
- Какие задачи в рамках проекта «Умный город» сегодня решаются с помощью искусственного интеллекта и больших данных? Можете привести примеры из российских регионов?
А.К.: Мы проанализировали по итогам реализации проекта в 2019-2024 г.г. отраслевую направленность пилотных проектов в 94 городах из 52 регионов страны и увидели, что с использованием тех или иных технологий, связанных с ИИ, решались вопросы, связанные с здравоохранением, образованием и наукой, социальной сферой, культурой, спортом и туризмом, градостроительством, ЖКХ, транспортом, ИТ и связью, финансами, промышленностью, безопасностью, экологией, государственным и муниципальным управлением.
- Беспилотные летательные системы — каковы ближайшие перспективы их внедрения в городскую инфраструктуру?
А.К.: Я бы переформулировал вопрос – не перспективы внедрения, а перспективы развития использования. Уже сейчас БПЛС активно используются. Есть определенные сложности, связанные с ограничением полетов по соображениям безопасности, но на данном этапе нельзя сказать, что они критически влияют на развитие отрасли.
- Какие меры поддержки для разработчиков ПО и «железа» будут приоритетными в 2025 году?
А.К.: Президентом России В.В. Путиным была достаточно четко сформулирована задача о необходимости импортозамещения в отрасли ИТ. Неизбежный переход на российское железо и ПО – главная, на мой взгляд, мера поддержки для отрасли. Отдельные – точечные решения принимаются регулярно в рамках развития особо значимых проектов, которые реализуются Центрами индустриальных компетенций, и перечень которых утверждается соответствующей правительственной комиссией. Дополнительные меры, направленные на развитие отрасли, приняты и практически в каждом субъекте Российской Федерации. Все они востребованы бизнесом, остается ждать уже от него адекватной обратной связи в виде конкретных результатов.
- Как внедрение 5G и IoT ускоряет развитие умной инфраструктуры? Можете привести примеры из российских городов?
А.К.: Развитие любых технологий связи либо ускоряет развитие инфраструктуры, либо оказывает существенное влияние на улучшение тех сервисов и услуг, которые уже существуют. Именно поэтому связь и входит в перечень сквозных технологий. По поводу примеров, на сегодняшний день я не знаю ни одного города, где бы беспроводные технологии уже не использовались. Конечно, мы не говорим пока о 5G, но и это уже лишь вопрос времени.
- Какие российские города уже используют цифровые двойники, и как это улучшает управление инфраструктурой?
А.К.: Цифровой двойник города пока больше медийный, чем технический термин, но если говорить о действительно серьезных решениях и планомерной работе, то, пожалуй, самым верным будет отметить города, которые в мае победили с соответствующими решениями на III Национальной премии за вклад в развитие городского хозяйства «Умный город», которая прошла на площадке Национального центра «Россия» в мае этого года. Это Москва, Санкт-Петербург, Казань и Грозный.
- Как цифровые технологии трансформируют проектирование, строительство и обслуживание городской инфраструктуры?
А.К.: Отечественные цифровые решения сейчас закрывают все потребности умных городов — от управления городским парковочным пространством до оперативного решения проблем собственников жилых помещений. Безусловно, их преимущество в том, что они адаптированы именно под наши реалии, и можно не бояться, что эти IT-продукты резко покинут рынок, как это произошло с зарубежными. За последние три года отечественные решения получили стремительное развитие, и это развитие продолжается. IT-компании находятся в постоянном диалоге с государством и бизнесом, а это очень важно для умных городов. Главные технологические тренды — это: искусственный интеллект, цифровые двойники, роботизация, интеллектуальные транспортные системы, цифровизация госуслуг. Например, московский центр организации дорожного движения использует умные светофоры, камеры с нейросетями и алгоритмы, отслеживающие все новости города для оперативного реагирования на аварии и заторы. Сложно представить себе современные новостройки, которые не были бы оборудованы элементами умного дома — ID-доступ, умные лифты, датчики, контролирующие работу инженерных сетей. Для всех этих целей существуют российские решения. Решения «умной» эксплуатации продлевают срок жизни зданий и делают их более безопасными и «зелеными», а БПЛА и продукты на основе IoT помогают оперативно контролировать стройку и быстро принимать решения в случае непредвиденных ситуаций. Например, облачная платформа «Эксон» меняет культуру работы строительной отрасли через бесшовные цифровые решения. Система объединяет всех ключевых участников процесса, помогает быстро формировать и редактировать любую исполнительную документацию, управлять проектами, контролировать качество и не только. А сервис «Синтека» автоматизирует закупки для стройки, делает процесс выбора поставщиков быстрым и прозрачным. Важно, что цифра развивается не только в Москве. Республика Татарстан — один из локомотивов цифровизации в стране, и главная цель внедрения инновационных технологий — создание максимально комфортной и безопасной среды для жителей города.
- Какие меры защиты от киберугроз применяются для критической инфраструктуры в рамках проекта «Умный город»?
А.К.: Надо четко понимать, что «Умный город» — это не какая-то изолированная сущность. Решения для умных городов разрабатываются, апробируются и внедряются в рамках существующих мероприятий Национальных проектов. Поэтому и вопросы защиты КИИ от киберугроз для нас ничем не отличаются от соответствующих отраслевых вызовов. Пожалуй, самый очевидный сейчас способ решения этой задачи – использование доверенных технологий, ПО и оборудования.
- Как интегрировать данные из разрозненных систем (транспорт, ЖКХ, энергетика) в единую цифровую платформу?
А.К.: Отвечу вам вопросом на вопрос – а кто сказал, что такая платформа необходима? У нас есть перечень из 10 приоритетных государственных информационных систем (ГИС), которые утвердило Правительство России в рамках нацпроекта «Экономика данных и цифровая трансформация государства». В список вошли: ЦП «Здравоохранение», Платформа «Умный город», Национальная цифровая транспортно-логистическая платформа и ТЭБ, Кадровая платформа, «Цифровой профиль мигранта», «Цифровой профиль учащегося», Единая система обработки больших данных, Платформа «Безопасная среда», Платформа противодействия кибермошенничеству, Платформы «строительство» и «ЖКХ». Есть соответствующие решения по организации необходимой интеграции данных, которые позволят обеспечить их бесшовную работу. Уверен, что этого на данном этапе достаточно.
- Какие стандарты необходимы для унификации процессов цифровизации городской инфраструктуры?
А.К.: Один стандарт, и его очень четко обозначил в своем послании к Федеральному собранию Президент России Владимир Владимирович Путин: «Результат наших программ измеряется не тоннами, километрами и суммой потраченных денег. Главное — это оценка людей». Поэтому там, где унификация возможна, а это в первую очередь – обеспечение наших граждан качественными услугами и сервисами, это делается в рамках Единого портала государственных (муниципальных) услуг и функций. В остальном же, учитывая размеры и разнообразие нашей страны и четко понимая, что нет единых рецептов, которые одинаково будут работать на любой территории, как говорится в известном анекдоте – смотри пункт 1.
- Как обеспечить цифровую трансформацию инфраструктуры в малых городах с ограниченными ресурсами?
А.К.: В первую очередь за счет личной вовлеченности и заинтересованности руководителей органов местного самоуправления. Все мероприятия Национальных проектов обеспечены полновесным бюджетным рублем. Советский учёный и конструктор ракет, основоположник космической отрасли и практической космонавтики в СССР, Сергей Павлович Королев хорошо знал, что такое стремление к цели, желание выполнить важное дело. Он когда-то сказал: «Кто хочет работать – ищет средства, кто не хочет – причины». Среди муниципалитетов-участников проекта «Умный город» не только города-миллионники и города из регионов-доноров.
- Как вовлечь регионы и муниципалитеты в реализацию проектов «Умный город», особенно с учетом различий в ресурсах и инфраструктуре?
А.К.: Для решения этой задачи в соответствующем приказе Минстроя России четко определено – с 2024 года Индекс цифровизации городского хозяйства, больше известный как IQ городов, рассчитывается для всех муниципальных образований первого уровня страны – это у нас все городские округа и муниципальные округа (районы). В этом году мы впервые такой расчёт сделаем и по его результатам рассчитаем еще и IQ регионов. Информация будет доступна в публичном виде. Думаю, это станет достаточным драйвером для коллег, которые еще недостаточно активно включились в работу.
- Как преодолеть сопротивление изменениям со стороны местных администраций или жителей при внедрении новых технологий?
А.К.: Давайте разделим эти два вопроса. Первое – это то, что касается жителей. Гражданам никто не навязывает использование именно цифровой жизни. У нас до сих пор можно оставить любое заявление на бумаге. Здесь проблемы точно нет. Проводится огромная работа, чтобы показать, особенно старшему поколению, как это работает и насколько это удобно. Результат говорит сам за себя – у нас на Госуслугах более 110 млн подтвержденных учетных записей. Население России не дотягивает до 150 млн человек, включая детей и пожилых людей. Цифры, которые я озвучил выше, говорят сами за себя. Теперь про государственных и муниципальных служащих. Я не очень понимаю, про какое сопротивление идет речь. Если про осознанный саботаж для того, чтобы покрывать свое бездействие или какие-то темные делишки, а к сожалению такие факты имеются, то для работы с такими деятелями у нас есть компетентные органы. Если же речь не про сопротивление, а про отсутствие определённых знаний и навыков, то да – эта проблема есть, и мы планомерно, в том числе через дополнительное образование за счет государства, ее решаем.
- Какие механизмы обратной связи с гражданами наиболее эффективны для оценки качества городских сервисов?
А.К.: У нас есть единый федеральный инструмент обратной связи. Он так и называется – Платформа обратной связи (ПОС). Она включает в себя все возможные виды – официальные обращения по 59-ФЗ, сообщения через ЕПГУ или мобильное приложение «Решаем вместе» и даже сообщения жителей в социальных сетях. В некоторых регионах, где еще до появления ПОС были созданы собственные сильные и эффективные платформы – Москва («Мой город»), Московская область («Добродел»), Республика Татарстан («Народный контроль») и еще ряд других, они продолжают работать, но все данные все равно агрегируются в ПОС.
- Как проект «Умный город» синхронизируется с другими федеральными программами, например, в сфере ЖКХ или транспорта?
А.К.: Отвечая на ваш первый вопрос про изменение стандартов «Умного города», я как раз отметил, что это было сделано именно для синхронизации со всеми Национальными проектами. В этом году мы как раз готовим такой документ на период 2025-2030 г.г., учитывая те изменения, которые произошли в структуре Национальных проектов в целом. Так что этот вопрос уже решен.
- Как привлечь частные инвестиции в цифровую трансформацию инфраструктуры? Какие инструменты ГЧП наиболее перспективны?
А.К.: Думаю, что ответ очевиден – инвесторы должны видеть прямую выгоду от участия в этих проектах. Мы видим, что в той или иной степени все основные формы ГЧП – концессия, соглашение о ГЧП и муниципально-частном партнёрстве (МЧП), аренда с инвестиционными обязательствами, совместные проектные компании — реализуются и востребованы.
- Насколько привлекательна отрасль «Умного города» для частных инвесторов? Какие ниши наиболее перспективны?
А.К.: И опять я бы уточнил – «Умный город» — это не какая-то изолированная отдельная сущность и тем более не отрасль. Мы видим огромный инвестиционный поток, в том числе частный, практически по всем направлениям от ресурсообеспечения до туризма.
- Как совместить долгосрочные цели проекта с необходимостью быстрой экономической отдачи для бизнеса?
А.К.: Ну, во-первых, у проекта разные цели – и срочные, и среднесрочные, и долгосрочные, поэтому, что называется, выбирайте на любой вкус или кошелек. Все зависит от того, о каком бизнесе мы говорим. У наших крупных партнеров, таких, например, как Росатом, Эр-Телеком или группы Астра, нет погони за сиюминутным результатом. Коллеги вкладываются в развитие страны давно, всерьез и на большую перспективу.
- Какие страны, на ваш взгляд, демонстрируют наиболее успешные практики цифровизации в строительной отрасли? Какие конкретные технологии или управленческие подходы стоило бы адаптировать для России? Какие уроки из их опыта могли бы ускорить развитие отрасли в нашей стране?
А.К.: Лидерами цифровизации выступают страны Северной Европы, Сингапур и Южная Корея. В Финляндии 85% строительных проектов реализуются с применением BIM-технологий, что позволяет сократить сроки строительства на 30% и снизить затраты на 20%. Сингапур демонстрирует впечатляющие результаты в автоматизации строительства. Роботизированные системы выполняют до 60% стандартных операций, сокращая время возведения объектов на 35%. При этом уровень производственного травматизма снизился на 45% благодаря внедрению систем предиктивной аналитики и дронов для мониторинга. Для России особенно актуален финский опыт стандартизации BIM-технологий. Внедрение единого цифрового формата документации могло бы решить проблему межведомственной координации и ускорить процесс согласования проектов на 40%. При этом экономия на этапе проектирования может составить до 30% от общей стоимости строительства. Сингапурский опыт автоматизации строительства перспективен для создания индустриальных парков с роботизированными производственными линиями, особенно в сегменте массового жилищного строительства, где 70% конструкций можно производить в заводских условиях. Нам необходимо продолжить создание нормативно-правовой базы, соответствующей современным технологическим реалиям, и, конечно, активно развивать систему профессионального образования для подготовки квалифицированных кадров в области цифровых технологий строительства.
- Как адаптировать зарубежные практики под российские реалии?
А.К.: Перед нами не стоит такой задачи. Совсем. Изучать, узнавать новое, перенимать какой-то опыт – да. Адаптировать и тиражировать у себя на территории – точно нет. У нас колоссальный опыт использования цифровых технологий для управления и взаимодействия с жителями. Смело можно сказать, что он абсолютно уникален. Поэтому трансфер технологий – да. Натягивание на себя чужих решений, еще раз – нет. Важным уроком для России является необходимость системного подхода к цифровизации: от подготовки кадров до создания инфраструктуры поддержки инноваций. Успешные практики показывают, что цифровизация строительства – это не просто технологический тренд, а стратегическое направление развития отрасли, способное обеспечить существенный экономический эффект и повысить качество городской среды.
- Какие компетенции необходимы специалистам для работы с цифровыми решениями в инфраструктуре? Как изменились требования за последние годы?
А.К.: Отвечу со своей колокольни – нам критически не хватает специалистов с продвинутыми системными навыками проектного управления и аналитики. Цифра – это всего лишь инструмент, который может существенно помочь в решении определенных задач. Правильно зафиксировать проблему, найти ее первопричину, поставить задачу — все это решающие факторы для успешного управления в целом, независимо от отраслевой принадлежности.
- Планирует ли Минстрой создавать программы переподготовки кадров для работы с технологиями «Умного города»?
А.К.: Таких программ множество, они активно действуют, причем реализуются не только Минстроем.
- Как цифровизация инфраструктуры помогает снизить энергопотребление и экологическую нагрузку?
А.К.: Цифры по энергопотреблению известны: от 10 до 40% на старте проекта. Потом, конечно, цифра уже больше поддерживает и контролирует. По экологической нагрузке думаю, что мы поймем реальные результаты через два-три года, когда накопим и оценим данные из Единой системы мониторинга отходов.
- Какие «зеленые» технологии интегрированы в проект «Умный город»?
А.К.: Если мы говорим про основные направления – возобновляемая энергетика, энергоэффективные решения, переработка и утилизация отходов, зелёный транспорт и устойчивое сельское хозяйство, то буквально все.
- Какие инициативы по цифровизации инфраструктуры Центр компетенций «Умный город» планирует представить на форуме?
А.К.: Я бы не назвал это инициативой, но мы планируем серьезно обсудить наработки по стандарту Умного города на 2025-2030 годы.
- Какой вклад ожидаете от участников форума в развитие цифровых решений для городской инфраструктуры?
А.К.: Мы постоянно подчеркиваем, что одним из главных результатов нашего проекта за 2019-2024 годы стало даже не внедрение тех или иных технологий, подходов и пр. Главное – это то, что нам удалось сформировать многотысячное сообщество неравнодушных к своим городам людей, куда входят государственные и муниципальные руководители всех уровней, представители бизнеса, ученые, коллеги из некоммерческого сектора. Ждем, что на форуме оно станет еще больше и крепче.
- Что для вас лично означает «цифровая инфраструктура»? Какие ключевые изменения произойдут в этой сфере к 2035 году?
А.К.: Я уже говорил, что цифра — это просто инструмент. Да, очень эффективный, современный и прочее. Но все-таки – инструмент и только. Что касается ответа на вторую часть, вряд ли я смогу выступить в роли футуролога. Мы сейчас сосредоточены на достижении и выполнении задач, поставленных в Указе Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 года № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года». Читайте, там все написано. Уверен, что Национальные цели будут достигнуты.