Сергей Петриченко: «Город подготовил парки и дороги к холодам»
Председатель Комитета по благоустройству Санкт-Петербурга Сергей Петриченко рассказал «Строительному Еженедельнику» о подготовке города к зиме, импортозамещению уборочной техники и масштабных работах по благоустройству в рамках программ создания комфортной городской среды.
На содержании у Комитета по благоустройству находятся 90 парков, 136 садов, 165 бульваров, 1752 сквера и почти 60 миллионов кв. м автомобильных дорог. Этой огромной территории требуется регулярный и бережный уход. Поэтому работа в течение года не прерывается ни на день. Сейчас комитет завершает подготовку к зиме.
— Сергей Николаевич, наш первый вопрос, пожалуй, самый актуальный. Готов ли Петербург к зиме?
— В настоящее время мы не просто готовы к зиме, мы уже работаем в зимнем режиме. Противогололедные материалы применяли еще в октябре, когда произошли первые ночные заморозки, а автомобилисты еще даже не начали менять резину. Площадь комплексной уборки автомобильных дорог Санкт-Петербурга, которую обслуживает Комитет по благоустройству, ни много ни мало 60 млн м². Все работы на ней выполняются силами четырех ГБУ и четырех организаций, которые имеют 43 стационарные базы уборочной техники.
Для работы в зимний период подготовлено 1684 единиц уборочной техники. Это 100%-ный результат от того, что мы планировали. Считаю, этого количества вполне хватит, чтобы содержать улицы города в нормативном состоянии.
Укомплектованность персоналом на данный момент достаточная для выполнения поставленных задач, но набор сотрудников еще продолжается. У нас имеются резервы в виде организаций, с которыми мы заранее заключили договоры о дополнительном привлечении людей и техники на случай самых неблагоприятных погодных условий.
— А куда будет вывозиться снег?
— Для этого работают 11 снегоплавильных и семь снегоприемных пунктов ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга». Для оперативной очистки улиц мы планируем дополнительно задействовать еще девять мест временного складирования снега. Что касается противогололедных материалов, то дорожными предприятиями ведется закупка 174 тыс. тонн технической соли и 86 тыс. тонн песка. В настоящий момент у нас имеется примерно половина от данных цифр, и поставка продолжается. Хочу отметить, что мы уже не первый год делаем ставку на большее использование соли и снижение применения песка. Это делается для того, чтобы предотвратить засорение ливневой канализации и минимизировать в городе количество пыли по весне. Также надо добавить, что мы провели работу по улучшению качества уборки зон платной парковки. В результате количество бригад, которые за ними закреплены, было увеличено в три раза по сравнению с прошлым зимним периодом. Таким образом, выполнен весь необходимый комплекс мер для эффективной уборки улиц в зимний период.
— Ранее сообщалось о новых машинах для уборки, в том числе о мощном очистителе на базе КамАЗа. Как в условиях санкций обстоят дела с обновлением техники?
— Приобретенная в предыдущие годы техника вырабатывает свой ресурс и постепенно выводится из эксплуатации по причине износа. Городом ежегодно выделяются средства на обновление подвижного состава. В условиях жестких экономических санкций со стороны западных стран нам пришлось пересмотреть вопросы закупок, и мы смогли полностью переориентироваться на закупку техники в России или в союзном государстве.
— Давайте поговорим не только о зиме, но и о красоте. Как продвигается создание новых общественных пространств в рамках проектов «Формирование комфортной городской среды» и «Петербургские дворы»?
— В Санкт-Петербурге уделяется особое внимание современным тенденциям благоустройства и ландшафтной архитектуры на основе исторического контекста территории. Сохраняется идентичность города через его развитие. Комитет по благоустройству реализует проекты по одному из пунктов губернаторской программы «10 приоритетов развития Санкт-Петербурга» — «Комфорт и уют в городе». В этом году мы открываем 63 общественных пространства, среди которых Джазовый сквер, очередной этап набережной Большой Невки и Линейного парка, пешеходная зона в Волжском переулке, скверы Соловьева-Седого и Галины Старовойтовой и многие другие.
На 2026 год планируются более 50 объектов. Будет продолжено поэтапное благоустройство прибрежных территорий Финского залива в Курортном районе Санкт-Петербурга: пляжи Чудный и Новый; набережной реки Утки в Невском районе; будут продолжены работы по благоустройству Линейного парка в Василеостровском районе. Планируется благоустройство набережной реки Смоленки на участке от Наличного до Уральского моста, территории вдоль реки Новой в Кировском районе. Завершится второй этап Аллеи Чернобыльцев на Планерной улице.
Благоустройство объектов — один из ключевых имиджевых факторов, благодаря которому город является одним из передовых в России по созданию новых тенденций в формировании комфортной городской среды. Наши объекты ежегодно побеждают во всероссийских конкурсах, становятся лауреатами премий, что позволяет привлекать в Санкт-Петербург специалистов и инвесторов.
Теперь — что касается программы «Петербургские дворы». Благоустройство внутриквартальных территорий, а также зеленых насаждений общего пользования местного значения находится в компетенции муниципальных образований города. В целях финансовой помощи город с 2022 года предоставляет субсидии на благоустройство и озеленение. В этом году на эти средства благоустроены 46 детских и 21 спортивная площадка. Всего с 2022 по 2025 год за счет субсидий муниципальными образованиями созданы 653 объекта: 436 детских и 217 спортивных площадок.
— Могли бы вы рассказать об итогах агротехнического периода в 2025 году?
— Агротехнический период — это время, в течение которого выполняются все земляные работы, начиная от озеленения города и заканчивая ремонтом дорог. В этот промежуток входит весь теплый сезон, главная характеристика которого — устойчивые плюсовые значения температуры воздуха. С середины апреля до начала ноября наши предприятия многое успели сделать по благоустройству городских территорий.
Во-первых, это приведение в порядок дорожной инфраструктуры и главное – асфальтового покрытия проезжей части и тротуаров. Дефекты устранены на общей площади почти 1 млн кв. м. Вот несколько примеров. Ликвидирована колейность на дороге в аэропорт на площади 2650 кв. м. Исправлены деформации на 2000 кв. м набережной Робеспьера (Воскресенской набережной). На Дворцовой площади обновили 8000 кв. м пришедших в негодность полотна и брусчатки. Отремонтировали более 1600 кв. м гранитных плит Сенатской площади. Большими «картами» полностью закрыли 3500 кв. м на Пролетарском проспекте в п. Песочный и 4350 кв. м на Саперной улице в Пушкине в историческом районе София. Заменили целиком покрытие на Шкиперском протоке от Шкиперского моста до Прибалтийской площади — всего 6200 кв. м.
Во-вторых, это посадка 10 тыс. новых деревьев и 95 тыс. кустарников в парках и на улицах Петербурга. Состоялось множество мероприятий в рамках акций федерального масштаба «Сад памяти» и «Сохраним лес», приуроченных к Году защитника Отечества.
В-третьих, высажено порядка 5,5 млн цветов. В их числе — 600 тыс. виол, которые первыми весной сделали центральные площади и знаковые места нашего северного мегаполиса снова яркими и разноцветными, и 300 тыс. тюльпанов. Огромный труд был вложен в летнее оформление. В каждом районе мы устраиваем цветники в среднем более чем на 50 объектах садово-паркового хозяйства. При этом на каждом из них в зависимости от площади — от трех до двенадцати композиций. Многие из них в этом году были посвящены юбилею Великой Победы — из растений и элементов благоустройства создавались рисунки, символизирующие военные награды, знаки отличия, Вечный огонь.
— Ежегодно городу приходится ремонтировать большое число остановочных павильонов. Скажите, возможно, имеет смысл использовать антивандальные материалы? И как город намерен бороться с вандалами?
— Проблема вандализма имеет общегородской характер. От действий хулиганов регулярно страдают не только павильоны ожидания городского пассажирского транспорта, но и другие объекты городского хозяйства, включая находящиеся в частной собственности. На ремонт расходуются значительные финансовые средства. На мой взгляд, наиболее эффективными и экономически целесообразными решениями проблемы вандализма являются неотвратимость наказания, воспитательная работа с детьми в семье и школе, а также публичное порицание виновных с обязательными исправительными работами и возмещением причиненного вреда.
Комитетом регулярно в адрес Главного управления МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области направляется информация о наиболее загрязняемых объявлениями, рисунками, надписями и подверженных систематическим актам вандализма объектах для учета при проведении мероприятий по пресечению соответствующих преступлений и правонарушений.
Что касается использования в конструкциях павильонов ожидания городского пассажирского транспорта «антивандальных» материалов, с 2021 года применяются обновленные конструкции павильонов ожидания, стилистика, конструктивное и цветовое решения которых были определены Комитетом по градостроительству и архитектуре. Использование в конструкциях иных, «антивандальных», материалов приведет к изменению их завершенного архитектурно-художественного образа, что недопустимо.
— В завершение нашего разговора расскажите, как проходит подготовка к весеннему сезону 2026 года?
— Подготовка включает техническую, материальную и кадровую готовность дорожных учреждений. Выполняются диагностика и регламентное обслуживание специализированной техники. Формируются запасы материалов для весенних работ: щебень, песок, бортовые камни, тротуарная плитка и расходные материалы. Подвижной парк усиливается новой техникой: асфальтоукладчиками, фрезами, автогудронаторами, заливщиками швов, автоприцепами и пр.
Особое внимание уделено инструментальной диагностике автомобильных дорог. Закуплены семь дорожных лабораторий, что позволит в 2026 году выполнять мониторинг состояния автомобильных дорог полностью собственными силами подведомственных комитету дорожных учреждений.
В зимний период начинается обучение персонала для ввода техники к началу агротехнического периода. Кроме того, садово-парковые хозяйства нашего комитета продолжают подготавливать растения к зиме, чтобы они лучше пережили холода и распустились по весне. Благодаря этим мерам растения успешно перезимуют и весной порадуют свежей зеленью и цветами.
Уже прошли работы по следующим адресам: Парк Героев-пожарных, парк Интернационалистов, Яблоневый сад, бульвар по Турку, парк Екатерингоф, сад Серебряный пруд, сквер на Лесном проспекте между домами 64 и 78, сквер на пересечении 2-го Муринского проспекта и улицы Орбели, Сампсониевский сад, Выборгский сад, Воронинский сквер, сквер Гаджибекова, парк Городов-Героев, сквер Полярника Корнилова, Витебский и Ленинский проспекты, сквер на Московском проспекте, 165, Верхне-Ивановский и Егоровский скверы, в Пушкине — бульвар по Петербургскому шоссе.
А сейчас, конечно, готовимся к Новому году. Украсили вазоны на многих улицах пышными елками и заступим в усиленный режим работы всеми службами в те праздничные дни, когда весь город будет отдыхать на каникулах.
Народный архитектор Российской Федерации, академик РААСН и РАХ, президент Союза архитекторов России Николай Шумаков рассказал об особенностях проектирования объектов повышенной сложности, реализации оригинальных архитектурных решений и о том, почему девелоперу неинтересно строить зеленый город.
— Николай Иванович, вы всегда беретесь за объекты повышенной технической сложности. Вас это увлекает?
— Начнем с того, что всю жизнь я проектировал метро. С середины 1970-х годов и по настоящее время — это более 50 станций. Подземный внеуличный скоростной транспорт — моя стихия. Много усилий, но и результат видят ежедневно миллионы пассажиров. Объект повышенной технической сложности требует буквально от каждого — от конструкторов, технологов, архитекторов — максимальной отдачи, на все двести процентов! Конечно, это и ответственность огромная. В нашем деле некачественный проект — это не просто невозможность пройти экспертизу, речь идет о безопасности людей. Небрежность в работе даже на стадии проекта может обернуться большой бедой. Вот этого нельзя допускать ни при каких обстоятельствах.
— Многие годы вы работали главным архитектором «Метрогипротранса», затем главным архитектором института «Мосинжпроект», фактически определяли образ Московского метрополитена. Поменялся ли он за последнее время в связи с высокими темпами строительства новых станций?
— Тут важно обратиться к истории вопроса. Речь идет о стратегии. Когда она есть, изначально проработана с учетом возможных вариаций, темпы строительства логично встраиваются в этот процесс. Так случилось и в момент, когда мэром Москвы стал Сергей Семенович Собянин. Утверждая программу развития метрополитена, он четко представлял реальные объемы работ, трудозатрат, финансирования. Чтобы сократить сроки и минимизировать вложения в строительство новых станций, мэр предложил типовое проектирование для объектов мелкого и глубокого заложения. Мы сделали это в институте «Метрогипротранс», где я тогда работал, и представили мэру проект, который получил одобрение. Но параллельно предложили свое архитектурное видение развития метрополитена в духе традиций, которые определяли художественную ценность подземных интерьеров. Их же не зря называли дворцами для народа. Да они и были таковыми еще со времен первых линий, заложенных в 1930-е годы. Московский метрополитен — визитная карточка столицы, как и храм Василия Блаженного, Красная площадь, Кремль. Большая удача, что Сергей Семенович согласился с нами, с тем, что нельзя опускать «планку», надо поддерживать этот уровень. И началось творчество: мы проектируем всякий раз индивидуально и на самом высоком уровне.
— Какие из осуществленных проектов вы считаете наиболее удачными?
— Есть четкий регламент. Платформа — 162 метра, потом полтора километра перегон, потом опять станция и опять перегон… Все знают: больше всего я люблю перегоны и тоннели. Во-первых, я их никогда не проектировал, это делают конструкторы, технологи. А во-вторых, они абсолютно безупречны с точки зрения архитектуры. Пропорции, цвет, форма — в них все хорошо. Поэтому всегда ими восхищаюсь. Ну и многими станциями тоже. Мне нравится работать с художниками, они добавляют объекту интригу, индивидуальность. Только закладывать эти художественные элементы в проект нужно с самого начала. Тогда интерьеры обретают гармонию и целостность. Например, на станции «Сретенский бульвар» я предусмотрел 30 подсвеченных ниш, в которых Иван Лубенников сделал металлические коллажи. На «Фонвизинскую» я приглашал Костю Худякова, и там на пилонах появились иллюстрации к «Недорослю». Саша Рукавишников на станции Большой кольцевой линии «Электрозаводская» создал огромное полотно: 162 метра в длину и восемь в высоту. Примеров много, и все они, на мой взгляд, удачные. А главное — пассажирам нравится.
— Вы проектировали метро не только в столице, но и в регионах: в Омске, Челябинске, две станции в Санкт-Петербурге — «Казаковскую» и «Путиловскую». К сожалению, их строительство постоянно тормозится. С чем это связано?
— Проблема одна: финансовая. Конечно, развитие систем метрополитена требует огромных средств. И в этом смысле, чем крупнее город, тем проще ему выделять эти деньги на технически сложные объекты. Поэтому Москва лидирует в данном вопросе. Но я всегда говорю, что Россия должна развиваться равномерно по всей территории, а не концентрировать все ресурсы в мегаполисах. Да, собственно, это не я говорю, это задолго до меня говорили наши великие архитекторы и урбанисты: Лежава, Гутнов, Глазычев... Не могу не вспомнить, что во времена Советского Союза средства распределялись очень строго, но при этом понятно. Если в городе рождался миллионный житель, автоматически проектировалось метро. Причем деньги выделялись планомерно, в достаточном количестве, поэтому метро в других городах хоть медленно, но строилось. Сегодня в этом вопросе накопилось много проблем именно из-за финансирования, вернее, его отсутствия.
Например, в Челябинске были спроектированы четыре станции первого участка первой линии метрополитена: «Тракторозаводская», «Комсомольская площадь», «Площадь Революции» и «Торговый центр». Все получилось достаточно интересно. Каждую станцию «сажали» в сложной ситуации, потому что это центр города. Но мы все сделали, все решили, со всеми согласовали. А в итоге строительство длится уже более тридцати лет! Оно никогда не закончится. Потому что сейчас в Челябинске решили строить не метро, а скоростной трамвай. В Омске произошла похожая ситуация, по-моему, сейчас там даже разговора нет о продолжении строительства. В Санкт-Петербурге надежда на завершение и сдачу этих двух станций пока еще остается.
— Помимо метро, вы проектировали и другие объекты особо сложной категории…
— Масштабные интересные проекты — это каждый раз подарок судьбы. В моей карьере таких несколько. Из реализованных — подземный железнодорожный терминал «Аэропорт Внуково». Первый и пока единственный в России. Железная дорога идет от Киевского вокзала во Внуково. Последний перед аэропортом участок длиной полтора километра и саму станцию мы «увели» под землю, чтобы они не мешали взлетам и посадкам самолетов. Заказчику понравилось качество нашего проектирования и стройки, которая шла очень быстро и завершилась меньше, чем за год. И нам предложили проектировать весь терминал, над которым на тот момент уже работали немцы, но, надо признаться, они этот проект явно «не тянули». Мы же сделали его просто на одном дыхании. Это целый город (с переменной этажностью до восьми), где удалось очень грамотно разделить потоки пассажиров и вообще сделать пространство максимально удобным и комфортным для людей.
А вот другой не менее сложный и масштабный проект — шесть железнодорожных вокзалов на трассе высокоскоростной магистрали Москва—Казань — пока ждет своего часа. С точки зрения архитектуры интересные объекты получились. Они прошли экспертизу, что очень важно, вся документация готова к началу строительства. Однако пока проект лежит без движения, потому что неожиданно изменился вектор: вместо железной дороги решили делать автомагистраль. Признаю, что трасса М-12 «Восток» от Москвы до Казани, которая уже построена и открыта для движения, сделана качественно. Но одно другому не мешает. Основная масса пассажиров в этом направлении чаще пользуется поездами, а не личными автомобилями, и мне кажется, высокоскоростная магистраль из Москвы в столицу Татарстана будет всегда рентабельна. Поэтому ждем, когда появятся средства на реализацию и этого проекта.
— Широко известны и другие сооружения вашего авторства. Например, первый в столице вантовый Живописный мост через Москву-реку, за который вы удостоились престижной архитектурной премии Огюста Перре…
— Вообще-то на конкурс подавались три моих проекта, которые подходят под требования этой премии: применение современных технологий в архитектуре. Мост — один из них, самый лихой, непредсказуемый и интересный с точки зрения архитектуры объект, которым я очень доволен. Два других — метрополитен и терминал «Внуково». Для членов жюри этой премии все было удивительно, и в конце концов они решили, что я ее достоин.
С Живописным мостом связана интересная история. Мы спроектировали двухуровневый Звенигородский тоннель. Его диаметр — 14,2 метра, в верхнем уровне — три полосы автомобильного движения, а внизу — метрополитен. Но тоннель выходит на поверхность, а впереди — Москва-река. Надо было ее преодолевать, для того чтобы соединиться с городской сетью, с проспектом Маршала Жукова. Объявили конкурс на мост. По-моему, в нем участвовали четыре или пять компаний. Мы выиграли, потому что Юрий Лужков любил амбициозные проекты. А наш был именно таким. И в 2007 году в Москве появился первый вантовый мост с огромным основным пролетом 409 метров, с гигантской стометровой красной аркой и стеклянной капсулой, где должна была быть смотровая площадка. И представьте, какой бы популярностью она пользовалась! Но когда Лужков презентовал проект Владимиру Владимировичу Путину, он показал на верхнюю точку арки, где еще ничего не было, и сказал: «А здесь планируется кафешка». Мы были в совершеннейшем замешательстве от его предложения, надеялись, что Лужков сам про это забудет. Не забыл. А слова градоначальника — закон. Пришлось спроектировать ресторан, куда еда в контейнерах должна была доставляться на лифтах из кухни, расположенной на правом берегу. Естественно, отходы жизнедеятельности надо было ночью этими же путями спускать. Мы провели отопление, вентиляцию, канализацию, систему кондиционирования, туалеты сделали — словом, задачу выполнили. Но никто из рестораторов не взял объект в эксплуатацию — уж очень трудозатратно.
К тому времени в Москве сменился мэр. Сергей Собянин предложил открыть в этой капсуле Дворец бракосочетания. Естественно, всю ресторанную технологию сломали подчистую. Сделали загс, внизу — один зал, наверху — второй. Но все застопорилось на этапе приемки лифтов. Ростехнадзор счел их небезопасными. Поэтому ждем, когда появится проект на подъемники...
— В одном из интервью вы говорили, что мечтаете максимально приблизить город к природе, превратить все крыши зданий в сады и парки. Сложно ли этого достичь в российских реалиях?
— Мои слова интерпретировали не совсем верно. Речь шла о Новой Москве. Тогда активно говорили о том, что это должен быть зеленый город, что надо максимально понизить этажность, людей приблизить к природе, чтобы каждый дом утопал в зелени. Короче, чтобы все могли ходить босиком по траве: куры, козы, коровы, собаки, ну и люди заодно... Вот такой должен быть там город. В итоге сами знаете, что получилось…
— Сплошные «человейники»…
— Максимальную высоту «гонит» любая строительная компания. Все идет под резким давлением застройщика. Никому не интересно делать зеленый город: с точки зрения девелопера это нерентабельно, невыгодно, а значит — неинтересно. Все хотят строить дешево и быстро, а продавать дорого. Потому что у нас вечно стоит квартирный вопрос! И любой застройщик любого уровня говорит: надо людям дать жилье! Так никто и не спорит: надо! Только в результате этих призывов сложилась известная ситуация, которую, думаю, не переломить в ближайшее время. Бывшие подмосковные луга и поля заняты незаселенными «человейниками». Даже несмотря на то, что цифры ввода в эксплуатацию ИЖС примерно уровнялись: 50 на 50. Но надо понимать, что здесь учитывается и весь «самострой». К сожалению, основная масса таких домов отличается безобразной архитектурой: кто в лес, кто по дрова...
— Облегчают ли новые материалы и технологии, применяемые в строительстве, воплощение самых смелых задумок?
— Чтобы ответить на ваш вопрос, приведу пример. На мой взгляд, наиболее интересная жилая застройка в столице — на Ходынском поле. Это проект начала «нулевых». Мысль великолепная, реализация достаточно интересная получилась. Но прошло немного времени, и фасады вдруг резко обветшали, весь район потускнел. Появились какие-то натянутые защитные сетки, чтобы облицовочные материалы не падали на жителей. А все дело в том, что не было тогда нормальных материалов, которые бы помогли реализовать эту идею в качестве, задуманном архитектором.
Сейчас — другая ситуация. Выбор хороших и качественных материалов — строительных, отделочных, причем как интерьерных, так и экстерьерных, — огромный. И он остается даже несмотря на то, что многие зарубежные компании ушли с нашего рынка. Но так как российские производители всегда работали в тесном контакте с иностранными партнерами, многому учились, сами что-то параллельно изобретали, технологические тонкости изготовления и эксплуатации материалов усвоили и оставили при себе. И, конечно, реализация той или иной архитектурной задачи в большой мере зависит от умения с ними работать.
— Вы уже много лет возглавляете Союз архитекторов России. Какие самые острые вопросы, стоящие перед профессиональным сообществом, сегодня обсуждаются?
— Я еще и Союзом московских архитекторов руковожу. Коллектив большой, более ста человек. Работа за эти годы отлажена. А задачи у нас всегда одни с момента создания союза в 1932 году. И они прописаны на первой странице нашего устава: содействие развитию российской архитектуры как части отечественной истории и культуры; защита профессиональных интересов и прав архитекторов; консолидация российского профессионального сообщества. Это глобально. А локально — каждый новый день несет новые вызовы разного масштаба, но все они так или иначе связаны с вопросами профессионального уровня людей, для которых архитектура — призвание и дело всей жизни.
Этому посвящены все наши конференции, конкурсы, круглые столы, мастер-классы. Архитектурные фестивали, которые мы проводим по всей стране, в своих деловых программах тоже предусматривают повышение уровня профессионализма современных архитекторов. Фестивалей много: «Зодчество», «Золотое сечение», «Перспектива», «ЭкоБерег», «Архитектурное наследие» и другие. Конечно, мы не подменяем своими мероприятиями вузовское обучение, ни в коем случае. Но, как бы это сказать, немного меняем угол зрения, фокусируем взгляд, особенно молодых, начинающих архитекторов на самых актуальных реперных точках развития зодчества. Это важно и для самой профессии, и для будущего нашего сообщества, активизации молодых сил, успешной реализации огромного числа творческих проектов наших коллег в регионах.
— Существует мнение, что без принятия нового закона об архитектуре ее качество будет страдать. Что вы об этом думаете?
— Мы продолжаем работать. Важно понять, что закон как документ все равно не станет некоей панацеей от всех проблем, существующих в архитектуре и градостроительстве. А потому важно не разбираться, кто и в чем главенствует в этом процессе: строители, архитекторы, девелоперы... Гораздо продуктивнее всем вместе работать на результат: дать возможность профессионалам всех перечисленных направлений работать грамотно, уважительно по отношению к городу, его жителям и друг к другу. Естественно, в рамках существующих законов, правил и норм.
Не так давно состоялись консультации Союза архитекторов с Минстроем России. Мы договорились о внесении в действующий Градостроительный кодекс некоторых важных дополнений, включая положение о главных архитекторах территорий. Это, конечно, полумера. Но было необходимо что-то сделать уже сейчас, не дожидаясь принятия закона. Кроме того, появляются новые технологии в проектировании и градостроительстве, трансформируются подходы к толкованию авторского права в архитектуре, переосмысливается общая терминология. Посмотрим, получим ли какой-то ощутимый результат в ближайшее время. Но это в любом случае движение, определенные действия, в которых рождается если не истина, то более четкое осознание, как решать возникающие вопросы. Поэтому, как я сказал в самом начале, очень люблю перегоны: это движение, а движение — жизнь.