Михаил Копков: «Всему научить невозможно — нужна практика»
Выпускники архитектурных вузов приходят на работу, обладая неким набором знаний и умений, но обучение продолжается уже в архитектурных компаниях. О подготовке будущих архитекторов, опыте обучения студентов «Строительному Еженедельнику» рассказал Михаил Копков, руководитель Архитектурной мастерской М. П. Копкова, доцент кафедры архитектуры Горного университета им. Екатерины II.
— После окончания высшей школы молодой специалист попадает в творческий коллектив, где продолжается его обучение. Я вспоминаю свой опыт, как я почти 50 лет назад пришел в 15-ю мастерскую «ЛенНИИпроекта», которой руководила замечательный мастер архитектуры Наталья Захарьина. Там царила атмосфера творчества, работали специалисты самого высокого уровня. Именно там у меня сложилось средовое понимание архитектуры, и я вырос как профессионал. В этом году «ЛенНИИпроект» отмечает столетие со дня основания.
О петербургском подходе к обучению
Есть общая петербургская, ленинградская школа архитектуры, она складывалась постепенно, начиная с основания города. Существуют два основных вуза, где готовят будущих архитекторов: Академия художеств имени И. Е. Репина и СПб ГАСУ. Есть еще ряд университетов, в которых существуют кафедры архитектуры. Я сам преподаю в Горном университете имени Екатерины II — доцент кафедры архитектуры. На нашей кафедре сложилась очень творческая атмосфера, удается работать с каждым студентом индивидуально, что очень важно.
Именно это определило успех нашей кафедры на последнем Международном архитектурном конкурсе «Золотой Трезини», где студенты Горного университета получили много дипломов. Выпускники, у которых я был научным руководителем, получили три золотых диплома и один бронзовый. Замечательный проект, который был удостоен золотого диплома, — «Проект речного вокзала с реконструкцией набережной» в городе Белград Республики Сербия — выполнила дипломница из Сербии Сара Пепич. Проект формируется с учетом символики герба Белграда, который включает в себя ворота крепости Калемегдан, две реки — Саву и Дунай, а также корабль. Все это напрямую связано с концепцией проекта: главная арка символизирует ворота, формы конструкции напоминают корабль. При проектировании мы учитывали масштаб Белграда. Также очень интересен проект, получивший золотой диплом: его выполнил выпускник Кирилл Кузьмин. В данной выпускной квалификационной работе рассматривается проект музейно-храмового комплекса истории Чувашии в городе Чебоксары. Концепция представляет собой вариант территориального развития, направленного на создание инфраструктуры для культурно-просветительской, духовной и досуговой деятельности. Для каждой функции спроектированы отдельные объекты, которые в совокупности образуют единый комплекс. Это позволит создать новую и фундаментальную базу, с помощью которой история Чувашской Республики и ее народа будет продолжать жить, а также это даст большой импульс к росту туризма в Чувашии и изучению ее истории. Проект представлен такими зданиями, как храм, колокольня, музей, гостиница. Третий проект, получивший золотой диплом, — проект Анастасии Мулындиной, он посвящен очень важной для Санкт-Петербурга и Ленинградской области теме — транспортно- пересадочным узлам. Проект модернизации транспортно-пересадочного узла «Девяткино» с развитием прилегающей территории выполнен в соответствии с современными нормативными документами. Актуальность проекта обусловлена возрастающей нагрузкой на динамично развивающийся город Мурино в Ленинградской области. Проект направлен на оптимизацию пассажиропотоков, повышение комфорта и безопасности, внедрение современных экологических решений и развитие прилегающей инфраструктуры. Основным комплексным решением является объединение железнодорожного вокзала, станции метро, автобусного вокзала и общественной инфраструктуры в единую систему.
Об индивидуальном подходе
В работе над этими проектами в первую очередь я смотрел на развитие творческой активности студента, их индивидуальности. Для меня главное, чтобы студент почувствовал характер места и актуальность задачи, — в этом и заключается средовой подход.
Я пытаюсь рассказывать студентам: «Вы не просто создаете концепцию — вы участвуете в процессе создания произведения архитектуры».
Мы стараемся привить студентам знания — знакомим с ГОСТами, СП, учим применять их в курсовых и дипломных работах. Если человек творчески активен, умеет пользоваться нормативными документами, он способен двигаться дальше. А потом, приходя в мастерскую, он впитывает требования либо мастера, либо крупной проектной организации.
Наша задача — раскрыть творческую активность, чтобы студент внес долю творчества в произведение, над которым работает мастерская, в которую он пришел работать.
В нашей мастерской проходят практику студенты из Горного университета. Так, в этом году студентка Щампари Гусейнова на практике делала проект «Исторический духовно-патриотический комплекс “Коростынь”». Этот проект удостоен бронзового диплома на конкурсе «Золотой Трезини» и включает в себя церковь, памятник в честь Коростынского договора 1471 года и кафе. Коростынский договор стал поворотной точкой длительного противостояния между Новгородской республикой и Московским княжеством. Студентка четвертого курса сделала очень выразительный проект, который безукоризненно вписался в окружающий природный ландшафт.
О талантливых студентах
Есть выпускники, которые делают очень интересные проекты для городов, откуда они приехали в Петербург учиться. Как пример — проекты Сары Пепич и Кирилла Кузьмина.
Мы разрабатывали с выпускниками несколько работ, связанных с исторической зоной Санкт-Петербурга. Когда студенты делают курсовые работы, я стараюсь, чтобы они были связаны с жизнью. Например, работа молодого талантливого архитектора Дмитрия Прокопова — расширение площадей Александринского театра. Мы предложили расширить вестибюль театра за счет подземного пространства, также расположили там ресторан, музей, подземные автостоянки, чтобы убрать с площади Островского автомобили. Здание театра формирует облик площади, но машины мешают восприятию исторического облика города.
В магистерской диссертации мы продолжили эту тему, освоив подземные пространства Манежной площади. Проект комплексного формирования многофункциональных надземно-подземных общественных пространств в Санкт-Петербурге (от площади Ломоносова до Манежной площади) был выполнен на самом высоком уровне.
О том, чему можно научить
Всему научить невозможно. Здесь нужна практика. Архитектура — работа в коллективе. Многому вчерашние студенты учатся при общении с коллективами мастерских. Это работа со смежниками, конструкторами, инженерами, а также с техническим заказчиком. Архитектура не может существовать без инженерии — отопления, вентиляции, электрики и многого другого. Для выпускника это ново, это сложно.
Также это согласования проекта, прохождение экспертизы. Мы не можем научить студента прохождению экспертизы, это приходит с опытом. Всему этому можно научиться только в команде, работая в архитектурной мастерской.
Авторский надзор — тоже очень важное направление. Будущий архитектор выходит на стройку, где он наблюдает процесс строительства здания. Очень важно, когда видишь, как чертежи воплощаются в реальные постройки.
О том, чему научить невозможно
Выпускники идут на работу в частные структуры, и многие мастера учат «под себя». У многих проектных организаций есть узкая специализация. Но практика у разных мастеров просто необходима, чтобы получить практический опыт проектирования.
Студент должен получить достаточно большой опыт практической работы, чтобы уверенно чувствовать себя на производстве. Я не уверен, что за короткое время можно перенять стиль мастера. От мастера берешь основное, самое главное — понимание среды, масштаба.
И если удалось раскрыть его творческую индивидуальность, вчерашний студент в конце концов сам становится профессионалом.
Все зависит от человека, который получил образование. Иногда лет пять надо поработать, чтобы получить достаточный опыт для самостоятельной работы. У некоторых этот период короче.
Но важно: вчерашнему студенту надо доверять.
Выпускник должен любить свою профессию — это самое главное, любить архитектуру. Если выпускник хочет работать в Петербурге, надо любить этот город, хотеть что-то для него сделать. Нельзя вызубрить все нормативы, но я стараюсь, чтобы выпускник знал основные нормы: Градкодекс, ПЗЗ, СП по общественным и жилым зданиям и многое-многое другое.
Хотя архитектура — достаточно консервативное искусство, надо постоянно учиться: каждый новый проект требует от архитектора изучения, анализа, умения создать образ, соответствующий духу времени.
Но главное, чтобы было стремление спроектировать что-то новое, сделать интересное, важное, нужное для города, для страны.
Постоянно меняясь и совершенствуясь, Москва продолжает сохранять собственную идентичность, особенности которой лишь подчеркивают новый кампус мирового уровня для МГТУ имени Баумана, архитектурно выразительные мостовые сооружения, благоустроенные парки, скверы и набережные. О приоритетах в формировании городской среды столицы «Строительному Еженедельнику» рассказал главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов.
— Сергей Олегович, мы видим новости о том, как меняется стратегия пространственного развития страны и подход к развитию миллионников, где основными точками роста становятся объекты транспортной инфраструктуры, благоустройства и социального обслуживания. Расскажите, как на эти вызовы отвечает архитектура столицы? Что претерпевает трансформацию?
— Я не могу сказать, что вызовы изменились, они все те же. Но то, что Москва начала делать с момента прихода Сергея Семеновича Собянина, сейчас становится трендом для всей страны. Со своей позиции я оцениваю происходящее именно так. А мы продолжаем реализовывать идею города для людей, если говорить очень упрощенно. Все должно быть удобно транспортно и разумно спланировано не только с точки зрения эстетики, чтобы выглядеть красивым, но и в части грамотной организации пространства. На эти цели работают благоустройство, развитие инженерных систем, социальной инфраструктуры — каждый компонент, из которых состоит город.
— Если говорить о социальных объектах, то одним из новых веяний становятся университетские кампусы, например комплекс для МГТУ имени Баумана в Москве. Как непосредственный автор проекта расскажите, что представляет собой этот объект мирового уровня? И как удалось его реализовать в таком ограниченном пространстве плотной городской застройки?
— Не знаю, есть ли похожие реализованные примеры, когда кампус в таком объеме развивается на территориях в пределах плотно застроенной городской среды, когда находятся площадки и переформатируются. Думаю, что в стране подобного точно нет, а мире если и есть, то единицы.
Все началось с того, что были подобраны участки, приняты важные решения о передаче земли Московскому государственному техническому университету имени Баумана для развития кампуса. Это было очень важное решение для города со стратегической точки зрения. После этого была принята концепция, которая подразумевала очень важную вещь: кампус не должен быть самостоятельной структурной единицей, огороженной забором. Необходимо было создать квартал со своим функционалом, который будет интегрирован в город. И сейчас, находясь в кампусе, через архитектуру, может быть, концепцию, объекты уличного искусства, навигацию и студентов — повсюду вы понимаете, что находитесь внутри учебного заведения, но у вас абсолютно нет никакого сомнения, что это продолжение городской среды, ведь никакой границы вы не перешагивали. Вся архитектурная концепция построена на этом. Да, здание выполнено в определенном дизайн-коде, он считывается, и вы понимаете, какие из объектов относятся к кампусу. Но, честно скажу, что это не самое главное в проекте. Основное — пространственное решение, в котором есть очень четкая логика создания новых городских кварталов со своим центром композиции и периферией. Здесь есть центральная площадь с парящей кровлей и сквер рядом, которые ведут диалог, есть своя высотная доминанта в виде здания общежития, есть очень важный элемент — пешеходный мост через реку, связующий два берега Яузы. В итоге, на мой взгляд, получился не просто хороший, классный кампус, но и содержательная градостроительная работа.
— Осматривая кампус, вице-премьер Марат Хуснуллин обратил особое внимание на благоустройство прилегающей территории. Сегодня это направление деятельности выходит на первый план? На чем акцентируется внимание специалистов в части архитектуры и планировки городского пространства?
— Есть программы благоустройства, которые каждый год расширяются, но приоритеты всегда одни и те же. Сейчас мы реализуем концепции, позволяющие интересно решать любые небольшие элементы с архитектурной точки зрения, даже малые формы в городе: общественные туалеты, небольшие уличные библиотеки, фонари, канализационные люки, места сбора мусора. Для себя я называю это направление «городом тотального дизайна». Все обладает своей определенной качественной эстетикой, ничего не случайно, продумано, удобно и хорошо выглядит. Звучит немного утопично, но мы решили, что будем к этому стремиться, поэтому стараемся, чтобы проекты смотрелись органично, чтобы не было «прорех», и благоустройство шло встык между коммерческими и городскими застройками. Это кропотливая и постоянная работа, которая сшивает городскую ткань в единое и качественное, привлекательное для человека пространство.
— Можно ли сказать, что один из трендов в развитии городского пространства Москвы — благоустройство набережных?
— Я считаю, что да. И здесь вопрос даже не совсем про набережные, а про понимание, роль и отношение к воде в городе. Речь и про водный транспорт, и про застройку берегов, и про очистные сооружения. Когда мы подняли эту тему в 2014 году и начали активно разрабатывать, то увидели, что программа открывает доступ к гигантскому ресурсу развития города. В Москве тема, связанная с водой, является центром основной композиции. Да, Петербург тоже весь пронизывается водой, есть и залив, и море. У нас моря нет, но река пересекает весь город, и для нас это — главная артерия.
— В связи с этим меняется и подход к созданию объектов транспортной инфраструктуры. Например, особо выразительными становятся мостовые сооружения..
— Да, конечно, это часть большой программы по выстраиванию отношений с водой. Сразу скажу, что мы не отказываемся от стандартных конструкций, просто разработали стандарт другого качества. Мы понимаем, что есть знаковые объекты, и их создаем по отдельным проектам как городские события, а есть довольно большой поток базовых объектов: переходов и искусственных сооружений, которые, может быть, и не очень заметны, но всегда играют особое значение при создании качества среды.
— В чем особенность нового стандарта?
— Стандарт состоит из множества компонентов. Мы разложили объекты на элементы и по каждому провели работу, чтобы продумать, как, не усложняя строительный процесс, добиться лучшего качества. По итогам ревизии появились предложения в части того, что можно усовершенствовать при планировании и проектировании искусственных сооружений: по конструктиву, опорным частям, пролетным элементам, ограждениям, системам освещения и так далее. Да, понимаем, что пока каждый мостовой переход мы не можем сделать в виде отдельного архитектурно выразительного проекта, но реализуем то, что можем улучшить даже на базовом уровне.
— Как проходил процесс? Легко ли было найти взаимопонимание у профессионального сообщества мостостроителей?
— Процесс потребовал большого количества усилий, и в отдельных частях возникали дополнительные траты. Да, любое изменение — всегда в чем-то стресс, но город постоянно меняется, и надо понимать, что развитие требует этой энергии. Все знают, что как только мы достигаем определенного уровня, то начинаем осваивать следующий — и так до бесконечности. Идея роста как движения важна сама по себе. Все происходит естественно, так как город постоянно совершенствуется, и было бы странно, если бы мы условно продолжали пользоваться правилами 1960 года. Меняются технологии и подходы, а по мере продвижения мы добавляем требования. Это для всех понятное явление.
— Несмотря на нововведения, Москва сохраняет свою идентичность, и ее всегда можно отличить от других городов. В чем, на ваш взгляд, выражается эта неповторимость столицы?
— Надо понимать, что все города можно отличить один от другого. Конечно, есть молодые города советского периода, застроенные панельными домами, которые очень похожи друг на друга. Но у всех давно сложившихся городов, как у дерева, есть годовые кольца, слои, которые их отличают. Меняются эпохи, люди, их стремления, и каждый период оставляет свой определенный отпечаток, который потом считывается на теле города. Как нет двух одинаковых отпечатков пальца, так нет двух одинаковых городов. И я думаю, что у Москвы этот рисунок — один из самых богатых и причудливых из всех существующих в мире, потому что в пределах каждой эпохи своего развития город успел сделать довольно много, притом что случались такие вещи, как пожар 1812 года, когда многое было утрачено, а затем воссоздано заново; перенос столицы из Москвы в Петербург в 1712 году, а потом обратно в 1918-м и момент активного строительства в послереволюционный период. Весь калейдоскоп исторических событий нашел отражение в архитектуре. Идентичность Москвы для меня как раз в том, что вся история читается очень ярко, мы ее видим в архитектуре и планировке, интересных примерах ампира или конструктивизма, хотя она встречается даже в архитектуре 1990–2000-х годов.
