Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Осталось совсем немного до окончания 2023 года, который обещает стать рекордным по объемам ввода жилья. Удастся ли сохранить эти темпы в следующем году? Что будет с ипотечным кредитованием? Как побороть кадровый дефицит на стройках? На эти и другие вопросы отвечает координатор НОСТРОЙ по Санкт-Петербургу, президент Ассоциации «Объединение строителей Санкт-Петербурга» Александр Вахмистров.
– Пятнадцать лет назад вступил в силу Федеральный закон «О саморегулировании», а спустя полгода была зарегистрирована первая саморегулируемая организация в строительной отрасли. Как вы оцениваете создание строительных СРО с точки зрения сегодняшнего дня?
– Можно с уверенностью сказать, что строительное саморегулирование состоялось, хотя дискуссии со сторонниками лицензирования не утихали еще несколько лет, после того как этот механизм выхода на рынок строительных компаний был закреплен в законе № 315-ФЗ и в Градостроительном кодексе РФ. Изначально саморегулирование заключалось в создании некоммерческих организаций для юридических и физических лиц, которые принимали стандарты и правила организации, участвовали в формировании компенсационных фондов и получали от СРО допуск к определенным видам работ. Но дальше требования к членам СРО росли: стало необходимым иметь в штате профессионалов, включенных в Национальный реестр специалистов. Эти специалисты должны подтверждать и повышать квалификацию раз в пять лет, поэтому роль и значение СРО со временем тоже менялись. Сегодня это профессиональные площадки, на которых обсуждаются насущные вопросы, оказывается различная помощь членам СРО, предлагаются изменения в нормативные и законодательные документы регионального и федерального уровня.
– Как бы вы охарактеризовали сегодняшнюю ситуацию в строительстве?
– Отрасль находится на подъеме. С одной стороны, все мы живем в условиях санкционной экономики. С другой – имеем рекордные показатели по сдаче жилья. Такая же позитивная ситуация складывается в дорожном строительстве, там тоже установлен годовой рекорд – 600 миллионов квадратных метров асфальтированных покрытий. Безусловно, на достижении этих показателей сказалась поддержка со стороны президента России. Но и строители доказали, что готовы ответить на поддержку ударными темпами возведения новых жилых, общественных и транспортных объектов в нашем городе.
Вспомните пандемию – тогда в кратчайшие сроки были построены временные госпитали и новые больничные комплексы. Сегодня уже стало нормой, что одновременно с жилыми корпусами сдаются школы, детские сады, поликлиники. Строители шаг за шагом в течение последних 3–4 лет практически наверстали отставание социальной инфраструктуры от жилого строительства. Важно, что в 2023-м в Петербурге не стало обманутых дольщиков: до конца года будет введен последний проблемный объект в Ломоносове. Строительство лучше всего свидетельствует о развитии города и страны, не случайно отрасли уделяется такое большое внимание со стороны губернатора и президента.
– Какова роль саморегулируемых организаций в решении этих задач?
– СРО не остаются в стороне, решая вопросы повышения квалификации, образования, популяризируя строительные профессии, участвуя в формировании Национального реестра специалистов и многое другое. При участии НОСТРОЙ отрасль переходит на ресурсно-индексный метод определения стоимости строительства, и Петербург в этом стал первопроходцем. Можно назвать и другие инициативы Национального объединения. Например, в 2023 году НОСТРОЙ совместно с «Единой Россией» взял под контроль все объекты образования, которые планировал построить или отремонтировать в течение года. В Петербурге все эти объекты сдаются в срок, а иногда и с опережением.
– В прошлый раз в интервью «Строительному Еженедельнику» разговор шел об импортозамещении как о критической проблеме для строителей. Удалось ли строителям преодолеть эти сложности? Как сейчас обстоят дела с заменой импортных поставок на российскую продукцию или импортом из дружественных стран?
– Стройкомплекс в течение последних десятилетий занимался созданием современной стройиндустрии. Сейчас в Петербурге и в Ленобласти работает множество предприятий по выпуску огромной номенклатуры стройматериалов и конструкций, а также оборудования для инженерных систем. Конечно, они строились на базе импортных технологий, потому что всем хотелось как можно быстрее наполнить рынок лучшей продукцией мирового уровня. Поэтому сейчас возникают проблемы с обслуживанием и ремонтом технологического оборудования, но они решаемы. По крайней мере, заводы продолжают работать, а стройка не останавливалась ни на день. Что касается таких критичных для отрасли поставок, как лифты, насосное оборудование, электроника и комплектующие, то, во-первых, российские смежники разрабатывают для них аналоги, во-вторых, найдены новые логистические маршруты и зарубежные поставщики.
– Что вы думаете о проекте цифровой маркировки стройматериалов в этой связи?
– Маркировка – часть цифровизации строительной отрасли. Но перевод продукции стройиндустрии на маркировку вроде QR-кода «Честный знак», как это принято для потребительских товаров, на мой взгляд, излишний и ничего, кроме дополнительных издержек, не несет. Не будем отрицать, что контрафакт на стройках встречается, но его доля незначительна – все-таки круг поставщиков, которым можно доверять, сложился и хорошо известен.
– А как быть с растущими ценами? Удастся ли сделать постоянно действующим механизм пересмотра цены контракта на основе постановления правительства № 1315, как предлагает НОСТРОЙ?
– Рост цен в этом году – процесс объективный. Он связан как с колебаниями валютного курса, что сказалось на импортных поставках и на амортизации оборудования, так и с ростом издержек строительных компаний на электроэнергию, топливо, индексацию зарплат и др. Надо отдать должное правительству, которое продлило на 2023 год действие постановления № 1315, позволяющего компенсировать дополнительные расходы застройщиков из-за существенного удорожания стройматериалов. Кроме того, после перехода на ресурсно-индексный метод любое подтвержденное повышение цен будет поводом для пересмотра контракта в части влияния объективных факторов.
– Сохранятся ли достигнутые в прошлом году темпы роста строительства, по Вашему мнению? Ключевая ставка ЦБ повышена до 15% – вдвое выше, чем год назад, и предпосылок к ее уменьшению нет. Это может привести к удорожанию жилищных кредитов. Будет ли действовать после 1 июля 2024 года ипотека по программе «Господдержка», мы не знаем. Вся надежда на льготную ипотеку, но будет ли она продлена?
– Мы считаем, что следующий год по уровню ввода нового жилья сохранится примерно на том же уровне, но многое зависит от сохранения спроса и от ипотечного кредитования. Вряд ли найдутся желающие покупать квартиры в кредит по заявленным ставкам, но надежды на продление льготных условий есть. У строителей сложился продуктивный диалог с правительством в лице вице-премьера Марата Хуснуллина, который каждую неделю обсуждает различные вопросы и пути их решения со всеми регионами на хорошем профессиональном уровне и отлично понимает проблемы строительного комплекса. Поэтому мы уверены, что льготная ипотека останется, хотя, скорее всего, будет еще больше дифференцирована и по слоям населения, и территориально.
– Кадровая проблема на стройках обостряется. Что, по вашему мнению, является причиной сокращения количества строительных рабочих? Как НОСТРОЙ оценивает кадровый дефицит?
– Рабочих рук сегодня не хватает повсюду, а не только в строительной отрасли. Но нас это коснулось в первую очередь, потому что отток рабочих произошел по целому ряду причин. Это и мобилизационный призыв рабочих-механизаторов, и ВПК, который привлекает под оборонные заказы сварщиков и монтажников. Рассчитывать на иностранных рабочих тоже не приходится: им стало не выгодно приезжать на заработки в Россию. Кроме того, в странах ближнего зарубежья началось активное развитие строительства, и Турция оттягивает строительных рабочих со всего мира для участия в госпрограмме по ликвидации последствий землетрясения. К сожалению, мы слишком долго рассчитывали на то, что сможем, условно говоря, купить не только башенный кран, но и крановщика. Теперь так не получится.
У нас есть много начинаний, которые в корне меняют представление о профессии строителя и привлекают молодые кадры. В том числе через различные конкурсы: Национальный конкурс профессионального мастерства НОСТРОЙ «Строймастер» или недавно прошедший в Петербурге Международный строительный чемпионат. Хорошие результаты дают открытые в петербургских школах специализированные строительные классы: только из одного из них 19 абитуриентов поступили в этом году в вузы на строительные специальности. Строительные компании тоже борются за студентов: открывают свои кафедры, учреждают именные стипендии, приглашают на оплачиваемые стажировки. Но, чтобы избавиться от дефицита, нужно время. Думаю, что без иностранных рабочих все равно не обойтись.
– Александр Иванович, каковы ваши прогнозы на следующий год?
– Серьезных спадов не будет, но ипотека как элемент социальной и жилищной политики необходима. От удорожания на рынке жилья и стройматериалов тоже не уйти, но это объективная реальность, не зависящая от строителей. Поэтому ипотека – раз, введение ресурсно-индексного метода и индексация цен контрактов – два, упрощение разного рода административных процедур – три. Вот и все, что нужно строителям.
Сейчас есть мощная поддержка строительной отрасли со стороны министерства, а в следующие шесть поствыборных лет оно планирует заняться жилищно-коммунальным хозяйством. Имея команду профессионалов в отраслевом правительственном блоке, даже не приходится сомневаться, что и в этой сфере шаг за шагом будут решены все накопившиеся проблемы.