Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Прошло еще совсем немного времени после начала вызывающе жесткого отсечения российских предприятий от западных разработок корпоративного ПО, а отечественные вендоры уже практически закрыли образовавшиеся бреши своими продуктами, которые нередко по ряду параметров и в целом превосходят импортные аналоги.
О том, чем руководствуются отечественные разработчики, создавая программные продукты для строительной отрасли, мы беседуем с менеджером по продуктам в области цифровизации компании «СиСофт Девелопмент» Русланом Щитовым.
— Строителям, проектировщикам, эксплуатантам сегодня как никогда до этого важно научиться применять цифровые технологии в своей деятельности. Почему?
— Государством определен вектор прикладывания усилий для хозяйствующих субъектов, и он направлен в сторону максимальной цифровизации рабочих процессов, в том числе и в строительной отрасли. Соответственно, изменилось и продолжает меняться законодательство. Согласитесь, это сильный стимул. Вместе с тем многие уже убедились в том, что информационные технологии приносят в итоге экономическую выгоду и расширяют горизонты дальнейшего развития предприятия. Видим это на примере своих клиентов.
— В строительной отрасли заняты предприятия различных сфер деятельности: проектные, строительные, эксплуатационные. Для каждой из этих сфер вы создаете отдельные программные продукты?
— Не совсем так. «СиСофт Девелопмент» разрабатывает как отдельные продукты, созданные для определенной сферы, так и работает над комплексными системами, в состав которых включаются программные модули. С их помощью можно эффективно наладить работу разных производственных направлений предприятия, ориентируясь на определенный набор необходимых модулей. Среди мультимодальных комплексов в нашей линейке продуктов, к примеру, есть система NS Project. Это решение предназначено для контроля и автоматизированного управления работой в сфере и проектирования, и строительства, и обслуживания зданий и сооружений. То есть это инструмент для проектных организаций, строительных компаний, инжиниринговых фирм и эксплуатационных служб. Являясь модульной системой, NS Project дает возможность пользоваться именно теми модулями, в которых предприятие заинтересовано, а «ненужные» не активируются.
— А что, по сути, представляет собой автоматизация управления работой предприятия?
— Нетрудно представить, что в организациях, занимающихся строительством, проектными работами, зачастую возникает необходимость привести в порядок объемную документацию. Особенно когда проектов много. Как в этом случае контролировать этапы сдачи проектов и объектов? Как привязать к ним документацию, распределить ресурсы по проектам и стройкам, организовать коллективную работу при разработке документации, защитить данные и прочее?
Цифровая система помогает наладить электронный документооборот, чтобы можно было понять, откуда документ пришел, для чего он нужен, к кому он переходит, то есть сделать прозрачным путь согласования документа. Система справляется и с ситуацией, когда у документа — несколько версий в зависимости от наличия исправлений и дополнений. Все версии сохраняются, и в любой момент можно вернуться к какой-то из них. Разумеется, окончательное решение по выбору принимает руководитель.
Каждый документ благодаря автоматизированной системе документооборота имеет связь с разделами документации, свою историю, может согласоваться по путям, которые настраиваются. Руководитель предприятия видит в такой системе степень готовности документа, и если тот «остановился», то видно, на каком этапе, и, соответственно, выясняется причина. Как правило, именно такой функционал в первую очередь интересует заказчиков системы.
Однако важен не сам по себе электронный документооборот, а возможность контролировать ход выполнения задач, управлять проектами, планировать работу. Например, в NS Project учитывается вся организационная структура предприятия: сотрудники и их квалификация, подразделения, рабочие группы, порядок подчинения и прочее. Ответственные лица получают наглядное представление об этих составляющих и могут раздавать права на подключение к системе, опираясь на объективную информацию. Происходит автоматический расчет сроков выполнения проекта с учетом текущей загрузки и доступности ресурсов. Становится нетрудно контролировать ход выполнения проекта посредством план-фактного анализа на диаграмме Ганта с учетом заложенных сроков выполнения задач по проекту.
Согласитесь, видеть объективный срез выполнения задач чрезвычайно важно, например, для ГИПов. Повышается эффективность реализации проекта, так как сразу становится известно о срыве сроков выполнения задания, поскольку программа сигнализирует об этом. Стало быть, будут предприняты усилия для устранения проблемы, например произойдет перераспределение ресурсов. Кстати, система предлагает варианты и ведет различные версии этих планов, для того чтобы ясно видеть расхождение планов «как хотелось бы» от реального положения дел и, например, плана «как не хотелось бы». Пользуясь такой информационной программой, руководство будет иметь обширную информацию для принятия решения о масштабировании деятельности организации, возможности включения в работу перспективных проектов. Да и сам работник, заходя в рабочую программу для проектирования, такую как nanoCAD или текстовый редактор, установленный у него на рабочем месте, получает панель взаимодействия с NS Project, в ней он видит свои задания и документы, доступ к которым настроил администратор, а также то, как идет процесс выполнения работы. Осуществляется самоконтроль.
В строительных делах такая система также востребована. Представим: на обширной территории приступила к работе строительная техника. Техники много, за каждым бульдозеристом не уследишь — работает машина или простаивает. Так вот: данные при наличии соответствующего технического оснащения считываются с техники и передаются в систему. Система предупреждает: бульдозер стоит, не работает. Например, сломался. Отремонтировали. Опять сломался, не работает. Между тем система ведет статистику и определяет, что на ремонт бульдозера потрачено денег больше, чем он может компенсировать своей работой. Делаются соответствующие выводы.
На примере отслеживания работы техники можно строить диаграммы передвижения по ключевым точкам и таким образом оценивать эффективность маршрутов движения по территории. Система вполне может предложить более оптимальные маршруты, которые в целом положительно скажутся на затратах времени и на экономии денежных средств в итоге.
В систему можно завести не только технику, но и, например, средства защиты работников на стройке, отслеживающие положение портативных датчиков в заданных зонах. И вот мастеру на планшет приходит сигнал: у вас на стройке такой-то рабочий без каски. С помощью системы NS Project можно оценить эффективность и безопасность всех объектов на стройке.
При помощи системы распределения задач можно автоматически формировать ведомости работ и сменные задания и проектировщикам, и строителям, и любым эксплуатантам. На гаджеты людям может приходить весь список работ, а также конкретное задание, которое надо выполнить сейчас. Подробности описания заданий могут быть предельно детализированы — вплоть до отдельных манипуляций. Работник также заносит в систему отчет о выполненном задании. Руководитель может получать из системы ежеминутный срез степени завершенности текущих работ и степени готовности всей стройки.
— Строителям, которые берут в работу проект, сделанный в проектной организации с помощью NS Project, потребуется это же ПО или необязательно?
— Необязательно, потому что и без приобретения лицензии партнеры и контрагенты компании-пользователя могут иметь доступ к документации объекта через внешнюю сеть. Информация о проектировании, строительстве и документах, нуждающихся в согласовании, предоставляется через веб-интерфейс. Подчеркну: доступ будет получен в строго определенном, заранее заданном объеме информации, какой необходим для выполнения работы.
Условием работы такой схемы будет набор веб-доступов, который приобретает для своих контрагентов «хозяин» системы. Покупать полноценную лицензию внешним пользователям не потребуется.
— NS Project — это, судя по всему, продукт, обладающий собственной идеологией. Были у этой системы предшественники?
— Изначальная идея для разработки этого продукта пришла из строительной промышленности, заказчики спрашивали о дополнении к решениям по проектированию, которые компания поставляла им, необходима была удобная система для организации документов и выдачи заданий.
За основу для системы мы взяли информационную комплексную программу Technologics, поскольку были уверены в этом крупном продукте, который не менее двадцати лет разрабатывали и совершенствовали для применения в машиностроительной отрасли. Это надежная РLМ-система, которая ведет весь жизненный цикл изделия. И когда потребовалось сделать продукт для автоматизированного управления планированием работ в строительстве, мы посмотрели на Technologics и увидели присутствие пересекающихся задач. Отсекли ненужное, а саму организацию документооборота и движения данных заимствовали и адаптировали непосредственно для условий ведения строительства. Заказчик получил хоть и новую, но уже полноценно функционирующую систему, закрывающую пробелы в организации его работы.
Казалось бы, мы разработали совсем новое решение, но на самом деле оно до этого годами отрабатывалось и уже показало свою надежность (правда, под другим названием). Со временем система получила дополнительные функции и сегодня продвигается на рынок уже от компании «СиСофт Девелопмент». Получается, что это новый продукт, но уже со своей историей. Примечательно, что несколько наших клиентов начинали работать в Technologics, а сегодня фактически работают на нашем новом продукте. Немаловажно, что эта система работает на Linux. И может работать как с импортной базой данных, так и с решениями, используемыми на отечественном рынке ПО. Все довольны.
— Система подходит только для крупных корпоративных заказчиков или небольшим компаниям тоже подойдет?
— В настоящее время один из наших крупных заказчиков как раз внедряет у себя связку NS Project с платформой CADLib. Происходит кастомизация продукта по заявкам заказчика, это обычный процесс при сотрудничестве с крупным заказчиком, который имеет возможность потратить время на внедрение нового решения, так как хочет, чтобы в новом ПО нашли отражение и были учтены индивидуальные требования, стандарты и дополнения.
Что касается небольших компаний, то для них преимуществом является то, что наше решение — это коробочный продукт, в который включены стандартные и наиболее востребованные параметры, что обеспечивает быстрый старт. Установил коробку — и сразу начинай работать.
NS Project — довольно гибкий продукт, который можно настроить под заказчика как силами собственных разработчиков, так и силами самого заказчика. Продукт имеет открытый и документированный API, позволяющий как создавать особенные печатные формы, принятые только в стенах заказчика, так и расширения, способные сильно дополнить или преобразить стандартный NS Project.
— Насколько сложен продукт? Нужно обучать пользователей?
— Люди, имеющие опыт работы в системах планирования и документооборота, достаточно быстро поймут общие принципы работы, однако мы рекомендуем пройти обучение, чтобы новые пользователи не сталкивались с тратой рабочего времени из-за банальных ошибок в работе или неэффективного использования инструментов и функций самой программы. План обучения подбирается индивидуально с учетом компетенций обучающихся и может занимать один день для опытных пользователей и до трех дней для новичков, не знакомых с подобного рода системами.