Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Группа Аквилон сегодня входит в топ-20 крупнейших застройщиков страны по данным Единого ресурса застройщиков. О деятельности компании, развитии строительного рынка и предпочтениях покупателей жилой недвижимости беседуем с Наталией Коротаевской, коммерческим директором Группы Аквилон в Санкт-Петербурге и Ленинградской области.
— Прошедший строительный год для нашей компании был плодотворным — сдали много объектов, вывели на рынок новые, пополнили земельный банк. В этом году мы расширили географию присутствия и вышли в Нижегородскую и Ивановскую области, где приступили к реализации проекта с красивым названием «Левитан».
Во всех регионах присутствия ведем активное строительство. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области реализуем пять проектов. Один из них получил премию Urban Awards в номинации «Жилой комплекс года комфорт-класса Ленинградской области». Это — первая очередь ЖК «Аквилон Stories» в Кудрово. Уверены, что вторая и третья очереди станут достойным продолжением. До конца года планируем вывести в продажу еще ряд проектов, в частности еще один проект в Янино и новый проект в Новосергиевке.
— Группа Аквилон сейчас реализует ряд интересных проектов в Москве. Расскажите о них.
— Флагманом наших московских проектов по праву считается INDY Towers by Akvilon — первый наш столичный объект бизнес-класса. Он уникален во многих отношениях, в том числе с точки зрения благоустройства, которое включает пространство для детей «Сад игр», камерную территорию «Водный сад», скрытую вечнозеленой изгородью, и «Сад цветущих сезонов» с авиарием-флорариумом с певчими птицами и экзотическими растениями. (Авиарий — большой вольер для птиц, флорариум — закрытая емкость из прозрачного материала для содержания прихотливых растений. — Примеч. ред.)
Хотелось бы также отметить «Аквилон SIGNAL» — первый апарт-отель нашей компании в Москве. Объект состоит из четырех корпусов. Первые два занимают апартаменты для проживания, третий и четвертый — сертифицированный 4-звездный апарт-отель на 758 номеров с чистовой отделкой, меблировкой и бытовой техникой.
Апарт-отель пока еще остается редким продуктом для столичного региона. С начала 2024 года в Москве запущены всего три таких проекта, включая наш «Аквилон SIGNAL».
— Получается, что сегодня компания наряду с жилищным строительством развивает и другие направления деятельности?
— Да. Например, хотелось бы отметить проект реставрации пивзавода в Архангельске, где создано пространство для креативных индустрий, культуры, туризма и других направлений бизнеса. Этот нетипичный для нас проект вылился в масштабную и сложную работу по восстановлению объекта и наполнению его новыми смыслами: работы велись с 2014 года, и объем инвестиций составил 750 млн руб. Данный объект имеет статус культурного наследия регионального значения.
Что касается жилищного строительства, то оно сегодня эволюционирует вместе с рынком, а наша компания задает тренды всего строительства в регионе.
— В каком направлении сегодня эволюционируют потребности покупателей жилья?
— Люди становятся все более требовательны и внимательны к деталям, выбирают жилье на годы вперед, ориентируясь на доступный ежемесячный платеж по ипотеке. Понятие «дом» давно вышло за пределы квартиры. Сегодня важными факторами становятся локация, планировка, благоустройство двора, наличие необходимой инфраструктуры на первом этаже либо в шаговой доступности. Большое внимание уделяем безопасности, которую обеспечиваем за счет нашей собственной программы inHOME с помощью видеонаблюдения и защитных датчиков открывания дверей, пожаротушения, протечек. Для непредвиденных ситуаций предусмотрен режим standby, позволяющий удаленно обесточить в квартире все розетки, кроме той, к которой подключен холодильник.
— Как меняются требования к планировке, отделке и меблировке помещений?
— Мы заметили тренд на увеличение спроса на евроформаты: люди хотят собираться всей семьей в больших кухнях-гостиных и в то же время иметь зоны для уединения. Следуя принципу «разумные метры», мы обеспечиваем функциональность каждого уголка в квартире.
Что касается отделки и меблировки, то наше недавнее исследование потребительского спроса показало, что более трети покупателей хотят получить максимально готовый продукт с отделкой и меблировкой. Отвечая на данный тренд, мы предлагаем нашим клиентам в проектах «Аквилон All in 3.0» и готовых апартаментах в комплексе бизнес-класса Promenade в Санкт-Петербурге приобретать лоты с сертификатами на мебель и бытовую технику. Квартиры у нас сдаются с отделкой White box, которая позволяет экономить время и средства на подготовке жилья к переезду. Есть предложения по чистовой отделке в трех цветовых вариантах.
Можно сказать, что потребитель оценивает продукт в целом, со всем набором опций, обеспечивающих комфорт. А мы помогаем нашим покупателям формировать комфортный образ жизни.
— Видимо, заботой о комфорте граждан продиктованы недавние разговоры о запретах на строительство микростудий в Москве и Ленобласти?
— Хорошо, что власти задумываются о комфортной площади квартир, но немаловажно уделять внимание возможности их приобретения. Мы в Группе Аквилон в последние два года замечаем интерес к евродвухкомнатным и евротрехкомнатным квартирам. Но для повышения спроса на такое жилье нужны эффективные инструменты покупки, например специальные программы для покупателей подобного жилья. На текущий момент наибольшим спросом пользуются студии и однокомнатные квартиры из-за их стоимости. Важно оптимизировать площадь квартир, не просто ограничивая метраж, а работая над функциональностью пространства. Мы в Группе Аквилон применяем принцип «разумные метры», благодаря которому у нас нет неиспользуемых площадей в квартирах, все продумано до мелочей.
— Как изменится спрос на жилье в ближайшем будущем в связи с закрытием наиболее популярной программы льготной ипотеки «Господдержка-2020» и приостановкой других ипотечных программ (семейная ипотека, IT-ипотека)?
— Безусловно, это приведет к снижению спроса на недвижимость на некоторое время. Но мы считаем, что уже к концу года ситуация начнет медленно выравниваться. Уже сейчас видим программы продления семейной ипотеки, пусть с изменениями. Уверены, что скоро будут разработаны еще программы для определенных категорий покупателей, а девелоперы предложат интересные рассрочки и другие программы.
— Расскажите о технологиях, которые помогают компании обеспечивать комфорт в возводимом жилье.
— В жилых комплексах мы применяем собственную энергоэффективную технологию Termo-S, которая включает такие решения, как увеличение слоя утеплителя, установку индивидуальных тепловых пунктов, автоматически регулирующих интенсивность отопления в зависимости от погодных условий. В облицовке фасадов применяем керамический кирпич, для утепления кровель и цоколя — экструдированный пенополистирол, для окон — системы с селективным покрытием и аргоновым заполнением. Все это снижает потери тепла в зданиях через ограждающие конструкции до 50%. Благодаря нашей разработке можно экономить затраты на теплоснабжение до 40%.
— Как вы относитесь к технологиям с использованием искусственного интеллекта и возможностям его применения в строительной сфере?
— Положительно. В частности — на этапах проектирования и создания рабочей документации, а также в развитии систем умного дома. Но в коммуникации с клиентом, принимающим такое значимое решение, как приобретение недвижимости, незаменимо живое человеческое общение, которое искусственный интеллект обеспечить не может. Эксперты Группы Аквилон с большим вниманием относятся к каждому покупателю, тщательно оценивая его желание и возможности, и предлагают тот вариант, который подходит ему наилучшим образом.