Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
За последние пять лет компания «Инновационные системы пожаробезопасности» помогла выпустить более 1200 проектных решений. О том, зачем завод-производитель систем газового пожаротушения вкладывается в разработку IT-сервисов для проектировщиков, как помогает сократить время на проектирование, а заказчикам — сэкономить на стадии разработки проекта, мы поговорили с руководителем отдела сопровождения проектирования ГК «ИСП» Верой Сазоновой.
— Вера, компания «ИСП» — это производитель систем газового пожаротушения. Но вы не только продаете оборудование, но и обеспечиваете комплексный сервис для проектировщиков. С чем это связано?
— Дело в том, что мы продаем не просто продукт, а решение конкретной задачи. Не отдельно взятый модуль газового пожаротушения, а обеспечение надежной пожарной безопасности объекта. И исходная точка в этой задаче — это всегда проект.
При этом современный рынок систем пожаротушения предлагает достаточно большое разнообразие продуктов, а законодательство — массу нюансов по их применению, с которыми и сталкивается проектировщик. Какими нормами руководствоваться? Какой вид огнетушащего вещества выбрать? Как правильно сделать расчеты? Поэтому для нас мало произвести качественный продукт, нужно помочь правильно интегрировать его в проектную документацию. Этим и занимается наш отдел.
— Расскажите подробнее о вашей системе сопровождения проектировщиков.
— Мы берем проектировщика, образно говоря, за руку и вместе с ним проходим через все этапы. Первое — полная техническая консультация: эксперт собирает все исходные данные по объекту, уточняет нюансы и возможные сложности. Например, есть ли в помещениях фальшпространства или открытые проемы, из чего сделаны стены и перегородки и т. п. Все это помогает подобрать наиболее оптимальное решение из нашей линейки.
Если проектировщику нужно помочь с документами, то мы предоставляем все необходимое: расчет массы газа и количества модулей, расчет площади проема для клапана сброса избыточного давления (КСИД), схемы подключения, полную спецификацию. При необходимости сами готовим для заказчика обоснование по выбранному решению и стоимости оборудования. Плюс у нас есть обширная база примеров проектов, которые мы передаем в редактируемом формате. То есть, по сути, проектировщик получает 2/3 готового проекта. Если в будущем ему потребуется поддержка в прохождении экспертизы — здесь мы тоже подключаемся.
— По вашему опыту, какие требования предъявляет современный проектировщик к производителям в целом и системам пожаротушения в частности?
— Если говорить именно об оборудовании, то это универсальность и возможность в рамках одного производителя закрывать максимальное число задач. Например, наши системы интегрируются с автоматикой любых производителей. А за счет широкой линейки устройств мы можем решать сложные кейсы. Защита изолированных фальшполов или станков с ЧПУ, блок-контейнеры, где нет ни одного лишнего сантиметра свободного пространства, и т. д.
А второй момент — это скорость проектирования. Мы прекрасно понимаем, что количество и качество выполненных проектов — главная задача проектировщика. Поэтому стараемся максимально упростить процесс. В том числе за счет IT-решений. Мы первыми в отрасли разработали онлайн-систему расчета для модулей газового пожаротушения. Она находится в открытом доступе на нашем сайте zarya.one. Программа помогает быстро рассчитать нужное количество газовых огнетушащих веществ (ГОТВ) и модулей для проекта. И этот расчет можно использовать для проектной документации, а за деталями обратиться к эксперту.
— Вы проводите обучение для проектировщиков?
— Мы регулярно проводим закрытые вебинары с нашими ведущими экспертами. Небольшими группами, чтобы обеспечить наиболее полное общение. Рассказываем о специфике разных систем, о нюансах применения ГОТВ, о часто встречающихся ошибках. Записаться на такой вебинар можно через наш отдел.
А еще на сайте для скачивания доступен большой пул полезных материалов. Помимо типовых проектов, это BIM-модели, чертежи узлов креплений и каталог-пособие по проектированию с пошаговыми инструкциями.
— Если посмотреть на проектирование пожаротушения с точки зрения непосредственного заказчика, то чем вы можете помочь здесь?
— Ситуация, когда заказчик приходит к нам без готового проекта, достаточно распространенная. Здесь мы выполняем работу под ключ. Это избавляет нашего клиента от дополнительных затрат и поиска компетентных специалистов. У нас в штате есть профессиональные, аттестованные МЧС проектировщики.
Если заказчик приходит к нам с готовым проектом, то мы всегда его обязательно проверяем. И бывает так, что обнаруживаем критические ошибки, помогаем их устранить. Кстати, за счет этого заказчики еще и сэкономить могут.
— Давайте остановимся на этом подробнее.
— Приведу примеры. Заказчик пришел к нам с проектом по защите большого помещения. Мы увидели, что бо́льшую часть составляет фальшпотолок без пожарной нагрузки, но с негерметичной перегородкой. Предложили заменить ее другим материалом, уменьшив, таким образом, защищаемый объем. Соответственно, это позволило сократить и количество модулей, и количество газа.
Второй пример. На одном объекте есть большой машзал и три маленькие серверные. Проектом предполагалось защитить все помещения одинаковым оборудованием классического напольного типа. Мы предложили для маленьких помещений использовать подвесные модули «ЗАРЯ», а для большого — напольные модули «ИМПЕРАТОР». Это позволило заказчику сэкономить около 30% бюджета.
— С какими еще интересными кейсами приходилось сталкиваться вашему отделу?
— Один из самых ярких кейсов последнего времени — помощь в проектировании системы пожаротушения на производственной площадке. Главная сложность была в потолке с большим количеством выступающих балок и ригелей. В техническом задании была предусмотрена система с трубной разводкой. Но, проведя гидравлические расчеты, мы поняли, что это нерациональное решение. Плюс сварочные работы потребовали бы остановки производственного процесса. Поэтому предложили установить модули «ЗАРЯ» подвесного исполнения, которые легко и быстро крепились между балками на потолке.
Еще один предмет нашей гордости — реализация системы пожаротушения на объекте с испытательными боксами для авиационных двигателей. При высоте потолков порядка 11 метров установка труб также была невозможна. Зато мы смогли равномерно расположить по стенам модули «ЗАРЯ». Проект уже прошел экспертизу, а мы получили типовой пример. И когда к нам пришел второй аналогичный запрос, уже было готовое решение. Поэтому, если у вас есть сложные проекты — обращайтесь, и вместе мы найдем красивое и эффективное решение!
