Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Обсудили с Артемом Геннадьевичем Шейкиным, сенатором Российской Федерации от Амурской области и главой секций «Цифровая трансформация транспорта» и «Обеспечение технологического суверенитета и информационной безопасности Российской Федерации» в Совете по развитию цифровой экономики при Совете Федерации, вопросы перехода на отечественное ПО, цифровую стройку, необходимость развития научной школы информационного моделирования и информационную безопасность как фактор выбора ПО. И немного поговорили о злободневном — об искусственном интеллекте, его роли в строительстве и перспективах.
— Импортозамещение зарубежного ПО в отечественном проектировании уже практически завершено. Стройка требует новых ИТ-решений, не имеющих аналогов в мировой практике, и это путь к реальному технологическому суверенитету. Нам нужны серьезные научные разработки по управлению данными, а не метания от переводных стандартов к другой крайности — «я художник, я так вижу». Цена ошибки уже слишком высока. Что вы думаете о развитии научной школы информационного моделирования?
Развитие научной школы информационного моделирования в области проектирования и строительства действительно является актуальной задачей для достижения технологического суверенитета и повышения эффективности отрасли. На фоне импортозамещения зарубежного ПО важно не только адаптировать существующие решения, но и создавать новые, уникальные подходы и технологии, которые отвечали бы специфическим требованиям отечественного рынка.
Эта задача требует комплексного подхода и взаимодействия различных секторов, чтобы не только создать технологические решения, но и обеспечить их устойчивое внедрение в практическую деятельность.
— Зарубежное ПО ушло с российского рынка. Как будет контролироваться применение софта на российских предприятиях, чтобы избежать использования контрафакта и обеспечить информационную безопасность? Ведь риски достаточно велики — от ошибок в расчетах до утечки данных.
Все зависит от того, о каких предприятиях идет речь. Для субъектов критической информационной инфраструктуры, к которым относятся государственные органы и предприятия или индивидуальные предприниматели, использующие информационные системы в критически важных отраслях — здравоохранении, науке, транспорте, связи, энергетике и других, — действуют строгие обязательства по переходу на отечественный софт. Действующее сейчас оборудование иностранного производства будет постепенно заменяться на технику и программное обеспечение, которые зарегистрированы в реестрах российской радиоэлектронной продукции и программного обеспечения. Выполнение обязательств будут контролировать органы исполнительной власти.
Для частного бизнеса обсуждается введение дополнительных экономических стимулов для перехода на российские решения, связанных с налоговыми послаблениями. Контролировать выполнение таких условий необходимо с помощью отчетности и аудита.
— В контексте обсуждаемого баланса интересов государства, крупных компаний и вендоров вы упоминали уникальность дискуссионной площадки Совета по развитию цифровой экономики. В чем заключается эта уникальность?
Площадка Совета по развитию цифровой экономики при Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации объединяет различные заинтересованные стороны: законодательные и исполнительные органы власти, государственные и частные крупные компании, научное сообщество, экспертов и вендоров. Это создает возможности для многостороннего обсуждения, в котором можно озвучить не только интересы бизнеса, но и потребности общества и государства.
Кроме того, темы, которые обсуждаются на площадке, актуальны для текущих вызовов и трендов в цифровом обществе: это и технологический суверенитет страны, и регулирование данных, и кибербезопасность, и вопросы этики, и многое другое. Уникальность дискуссионной площадки заключается в ее способности углублять сотрудничество между различными секторами и находить сбалансированные решения для развития цифровой экономики.
— Вы говорили о том, что важно сохранить темпы перехода на отечественный софт. Как сейчас обстоят дела в этом вопросе? Как отслеживаются тенденции во всех отраслях экономики, и кто их отслеживает?
Импортозамещение программного обеспечения в 2024 году продолжается уже два года. Активнее всего этот процесс идет в госсекторе и на предприятиях, относящихся к критической инфраструктуре. Российские разработчики предлагают более 20 тыс. разнообразных продуктов — однако, по мнению заказчиков, значительная их часть нуждается в доработке.
Отслеживает тенденции данного процесса прежде всего Минцифры России. По их оценкам, уровень внедрения российского общесистемного и прикладного ПО в 2022 году составлял 50 %. Планируется, что в 2024 году он увеличится до 58 %, в 2025 году — до 63 %, а к 2030 году достигнет 71 %.
Мониторинг тенденций проходит при комплексном взаимодействии всех участников процесса. Кроме того, существуют «дорожная карта» по переходу на отечественный софт, данные которой должны постоянно актуализироваться.
— Вы озвучивали мнение, что для создания единой инфраструктурной и программной экосистемы необходимо усиливать синхронизацию по линии индустриальных центров компетенций (ИЦК) и центра компетенций по развитию российского общесистемного и прикладного программного обеспечения (ЦКР), ассоциаций потребителей и разработчиков. Какие шаги уже предприняты? Какие проекты планируется реализовать?
В первую очередь, речь идет о синхронизации сроков перехода на отечественное ПО в области критической инфраструктуры. ИЦК и ЦКР должны тесно взаимодействовать с ассоциациями потребителей и разработчиков. Это позволит не только корректировать сроки, но и более точно определять потребности рынка и направлять ресурсы на самые актуальные проекты.
Правительство планомерно ведет всех участников к созданию единой инфраструктурной и программной экосистемы. Предпринимаются следующие шаги:
- проводятся программы поддержки ИТ-компаний, которые могут внести вклад в создание экосистемы;
- предоставляются гранты на софинансирование расходов разработчиков.
Также правительство готовит новые меры поддержки, которые будут касаться предприятий, переходящих на отечественное ПО. Речь идет о субсидировании до 50 % затрат компаний на внедрение промышленного и инженерного софта, а также о предоставлении льготных кредитов на закупку ПО российского происхождения.
Таким образом, можно сказать, что многое уже предпринято, но для создания полноценной экосистемы требуется дальнейшая интеграция усилий всех заинтересованных сторон.
— Вы говорили о том, что искусственный интеллект имеет огромный потенциал для трансформации строительной отрасли. Его применение позволяет значительно улучшить проектирование, управление строительством, безопасность и эксплуатацию зданий. Вы высказывали предложение о том, чтобы стимулировать применение ИИ в строительной отрасли. Какие подобные меры планируется принять?
Для стимулирования применения ИИ в строительной отрасли можно рассмотреть несколько мер, которые могли бы способствовать его интеграции и развитию. Вот некоторые из них:
- государственные гранты и субсидии: введение программ финансирования для компаний, внедряющих решения на базе ИИ;
- создание ЭПР, где будут применяться новые технологии, что позволит продемонстрировать эффективность ИИ на практике и собрать данные для дальнейшего анализа;
- инвестиции в цифровую инфраструктуру, включая платформы для обмена данными и интеграции технологий ИИ в существующие процессы.
— Если рассуждать о применении искусственного интеллекта для развития и повышения эффективности строительной отрасли, в чем именно вы это видите? Также вы говорили, что для внедрения искусственного интеллекта нужно поменять подходы, адаптировать производственные процессы. Приведите, пожалуйста, примеры. Как это должно выглядеть на практике с учетом разного уровня цифровизации строительства даже в рамках одного региона?
Действительно, ИИ имеет огромный потенциал для трансформации строительной отрасли. Его применение позволяет значительно улучшить проектирование, управление строительством, безопасность и эксплуатацию зданий.
Приведу пример. ИИ может применяться для прогнозирования и устранения возможных проблем, связанных с преждевременным износом инженерного оборудования. Это риски повреждения и выхода из строя систем жизнеобеспечения. Для обучения ИИ таким задачам требуются достоверные данные от организаций в сфере строительства из всех регионов страны. Комплексные данные об эксплуатации объектов капитального строительства критически важны для разработки и внедрения ИИ. Искусственный интеллект, обученный на достаточном и качественном наборе данных, может значительно повысить эффективность управления проектами, прогнозирование сроков и затрат на строительство и ремонт, а также экономическую эффективность эксплуатации.
Поэтому в первую очередь необходимо акцентировать внимание региональных органов исполнительной власти на значимости оперативного и полного внесения информации об эксплуатации объектов капитального строительства в информационную систему управления проектами государственного заказчика в сфере строительства (ИСУП). Использование ИСУП на этапе эксплуатации даст возможность обновления и своевременной актуализации информационной модели ОКС на всех этапах его жизненного цикла, от проектирования до вывода из эксплуатации. Внесение информации об эксплуатации объектов в ИСУП создаст значительный и систематизированный массив данных, необходимый для анализа и улучшения процессов в строительной отрасли.
— Существует проблема в использовании технологий искусственного интеллекта в строительстве: отсутствует единая федеральная база достоверных данных, необходимых строителям, проектировщикам и другим специалистам. Как вы видите решение этой проблемы? Может быть, имеет смысл создать классификатор ИИ?
Создание классификатора данных и метаданных может помочь структурировать информацию и сделать ее более доступной. Однако, в первую очередь, для решения проблемы с достоверными данными требуется:
- установить процедуры и четкие сроки для регулярного обновления и внесения данных об эксплуатации объектов капитального строительства в ИСУП;
- разработать методические рекомендации по автоматическому сбору и анализу данных для обеспечения их максимальной полноты и достоверности;
- организовать обучение и повышение квалификации сотрудников региональных органов власти, ответственных за ввод данных, для повышения качества и оперативности обработки информации.
Беседовал Михаил Бочаров, главный редактор журнала «Информационное моделирование».