Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Генеральный директор Группы компаний «Еврострой» — о семейном бизнесе, любви к своему делу и реализуемых девелоперских проектах.
— Многие и сегодня считают строительство не самым подходящим видом деятельности для женщин. Ваш пример говорит об обратном. Считаете ли вы себя исключением из общих правил, или это тренд, связанный с современным этапом развития общества?
— Можно сказать, что я попала в строительную отрасль случайно. Я — дипломированный психолог и всегда хотела работать с людьми. В какой-то степени так и получилось. У нас с мужем — основателем и президентом Группы компаний «Еврострой» Валерием Геннадьевичем Кравцовым — семейная компания и прекрасный деловой тандем. Я убеждена, что более надежный подход к делу, чем семейный бизнес, трудно себе представить. Своим близким людям я могу доверять на 100%, они никогда меня не подведут. Сотрудников компании мы воспринимаем как часть одной большой семьи, а доверие и взаимная поддержка — наши главные ценности, фундамент и дома, и на работе.
Что касается гендерных стереотипов, то я не сторонница разделения профессий на «мужские» и «женские». Если речь не идет о тяжелом мужском труде. И наша страна, и мир в целом знает множество примеров, когда женщины превосходят мужчин в традиционных «мужских» специальностях: например финансах, юриспруденции. И в строительной сфере сегодня никого не удивит женщина, занимающая высокую позицию.
— Строительство — начиная от разработки концепции объекта и инженерных изысканий и заканчивая вводом его в эксплуатацию — очень многогранный вид деятельности. Вы сторонница ручного управления или в большей степени автоматизированных процессов?
— Как генеральный директор участвую во всех процессах в компании. Мы с супругом вместе присутствуем на переговорах, принимаем решение о покупке того или иного участка, вместе посещаем строительную площадку, активно участвуем в разработке архитектурного облика наших проектов.
— Для Петербурга, одного из красивейших городов мира, внешний облик здания имеет большое значение.
— Когда работаешь в таком городе, как Санкт-Петербург, у тебя нет права на ошибку, поскольку за каждый дом мы ответственны перед жителями нашего города — это наше наследие. Мы уделяем особое внимание архитектуре. Автор большинства наших элитных жилых комплексов и клубных домов — Евгений Подгорнов, с которым у нас сложились теплые профессиональные отношения. Евгений Вячеславович и его студия Intercolumnium проектировали такие объекты, как «Привилегия» и Esper Club на Крестовском острове, клубные дома «Приоритет» на Воскресенской набережной, «Идеалист» у Московского проспекта, а также комплекс апартаментов NEXT в центре Васильевского острова. И мы продолжаем активное сотрудничество: Евгений Подгорнов остается главным архитектором наших новых проектов в центре города, которые мы планируем презентовать уже в этом году.
Должна сказать, что к каждому из наших объектов мы относимся как к детям: они столь же уникальны и самобытны. Приступая к новому проекту, мы в первую очередь рисуем для себя сценарий Петербурга будущего, стремимся представить, как будут восприниматься эти дома не только сейчас, но и через сто или двести лет. В таком городе, как Петербург, архитектору важно, проявляя творчество, воздержаться от эгоизма: новые здания должны развивать архитектурный ландшафт, а не спорить с ним или подавлять его. Это наша философия, с которой мы подходим ко всем своим проектам.
— Ваши дети тоже работают с вами?
— Несколько лет назад наш сын Александр Кравцов стал сооснователем собственной независимой девелоперской компании Fizika Development, которая специализируется на строительстве премиальных и элитных объектов в центре города. Александр работал в Группе «Еврострой» десять лет, получил достаточный опыт и квалификацию, чтобы возглавить собственный строительный бизнес и реализоваться как успешный девелопер и бизнесмен.
Наша дочь Вероника в настоящий момент возглавляет направление компании по управлению бутик-отелями. Совсем скоро у нас состоится открытие второго гостиничного объекта на несколько клубных апартаментов на Воскресенской набережной, а до конца года — нового бутик-отеля на Малом проспекте Петроградской стороны в составе исторического клубного дома «Мадонна Бенуа».
Младшие дети пока готовятся к первым шагам в собственном бизнесе. Мне кажется, что темы бизнеса в нашем общении присутствуют всегда, иначе нам просто становится скучно. Супруг любит делиться с детьми своими мыслями по поводу новых проектов, и они проявляют к ним большой интерес.
— Практически на любую женщину, независимо от статуса и занятости, жизнь возлагает обязанности по хранению семейного очага в широком смысле этих слов: не только по обустройству быта, но и заботе о здоровье и образовании детей и внуков, поддержании отношений с родственниками и т. д. Как вы справляетесь с этой миссией?
— Мы просто очень любим свое дело. Однако нашу семью объединяет не только работа, но и отношение друг к другу. У нас не бывает разногласий. Мы умеем слушать и слышать друг друга при обсуждении самых разных тем и говорим при этом на равных.
Все наши дети учатся, работают и живут в Петербурге при возможности получить образование и специальность в любой стране мира. Для нас это очень важно. ГК «Еврострой» создавалась как петербургская по духу компания, и, на наш взгляд, она должна таковой и оставаться.
— На что вам хватает времени, помимо работы и семейных забот? Расскажите о своих увлечениях, хобби. Как, на ваш взгляд, увлечения и хобби влияют на работу — скорее, помогают или, наоборот, отвлекают и мешают человеку в полной мере раскрыть свой профессиональный потенциал?
— Мы очень любим путешествовать по миру. Когда посещаем новую страну, первым делом отправляемся изучать элитные объекты недвижимости, чтобы подметить в них новые, необычные детали и затем интегрировать их в наши проекты. Например, концепция ЖК «Привилегия» родилась именно после такой поездки больше десяти лет назад. Мы посетили комплекс One Hyde Park в Лондоне — один из самых дорогих комплексов Великобритании, где апартаментами владеют богатейшие люди мира. И вот мы увидели полностью автономный объект с собственной экосистемой и инфраструктурой — людям в принципе не нужно покидать свой дом ради каких-то повседневных вещей: от обеда в ресторане до шопинга. И мы решили быть первыми в России, кто создаст подобный жилой комплекс в Санкт-Петербурге. И, на мой взгляд, нам это удалось. Сегодня «Привилегия» признана одним из лучших домов в городе для семейного проживания.
— И в заключение поделитесь секретами успеха. Что, на ваш взгляд, самое важное в работе руководителя?
— Нужно уметь балансировать между двумя «полюсами», двумя подходами к ведению бизнеса. Жесткостью, прагматизмом, стремлением к быстрому результату, с одной стороны, и гибкостью, интуицией, вниманием к деталям и долгосрочной перспективе — с другой. В нашей сфере, где важны и стратегическое мышление, и умение создавать комфортную среду для жизни, этот баланс особенно ценен. Настоящая сила — в гармонии разумного расчета и эмоционального интеллекта.