Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
АО «Группа компаний «ЕКС» — одно из немногих, кто строит и оснащает объекты здравоохранения в нашей стране. Компания наработала уникальный опыт, выполняя проекты с нуля — от проектно-изыскательских работ до ввода социально значимых объектов в эксплуатацию. Татьяна Черкасова, заместитель генерального директора АО «ГК «ЕКС», директор Департамента медицинских технологий и оборудования, рассказала, что необходимо знать при реализации проектов в здравоохранении.
— Есть ли специфика в строительстве медицинских учреждений?
— При проектировании и строительстве объектов здравоохранения обязательно учитывается тип лечебно-профилактического учреждения. Требования к разработке проекта больницы, поликлиники, родильного дома различаются по нормативным требованиям.
Строительство объектов здравоохранения также связано с большими финансовыми затратами, в том числе из-за высоких требований к инженерным системам, строительным материалам, медицинскому оборудованию.
Одним из условий является обязательное резервирование инженерных систем: электроснабжения, теплоснабжения, горячего водоснабжения, снабжения медицинскими газами. Также особое внимание уделяется санитарно-эпидемиологическим показателям воздушной среды помещений (классу чистоты). В строительной отделке помещений всех типов учреждений применяют материалы, имеющие сертификаты и заключения санитарной и гигиенической безопасности. И, конечно, все медицинское оборудование в проекте обязано иметь регистрационное удостоверение.
Специалисты Департамента медицинских технологий и оборудования АО «ГК «ЕКС» на стадии разработки проектной документации согласовывают с медицинским персоналом перечень оборудования, проверяют его на соответствие техническим требованиям проекта для подключения к инженерным коммуникациям. На этапе строительства специалисты контролируют все этапы монтажа, пусконаладки оборудования и его ввода в эксплуатацию.
— А какие новые технологии применяются при строительстве медучреждений?
— Некоторые проектные организации до сих пор предлагают типовые решения 80-х годов. Мы разрабатываем и реализуем проекты, учитывая желание заказчика использовать именно современные технологии и оборудование. Например, модули медицинские климатические — неотъемлемая часть оперблоков и отделений реанимации, — находящиеся на стыке медицинских и инженерных решений, системы интегрированных операционных, телемедицинские системы, обеспечивающие проведение онлайн-конференций и трансляцию уникальных операций. Цифровизация в медицине позволяет обрабатывать большее количество данных и с высокой точностью определять характер патологий. Все это доступно и нашим заказчикам.
— Чем интересна практика работы, когда проект ведется от проектно-изыскательских работ до техобслуживания оборудования после ввода?
— В прошлом году в рамках госконтракта наша компания приняла на себя обязательство выполнить комплекс работ: проектирование, строительство, оснащение (оборудованием и мебелью) Бежецкой ЦРБ в г. Бежецке Тверской области. Для заказчика формат «три в одном» — самый комфортный вариант. Промежутки между этапами работ могут быть растянуты по времени, а в области медицинского оборудования каждые два-три года обновляется модельный ряд, происходит изменение стоимости материалов, и, соответственно, возникает необходимость пересматривать принятые ранее решения. Поэтому такой формат госконтракта в итоге обходится заказчику дешевле и позволяет сдать объект в более короткие сроки, поскольку исключает этапы подготовки и поиска исполнителей на три разных комплекса работ.
— Продолжают ли работу с вашей компанией зарубежные поставщики?
— Медицинской отрасли повезло, наверное, больше всех — санкции ее затронули незначительно, отказы от поставок редки. Из крупных производителей, с кем мы работаем напрямую, никто не отказался от дальнейшего сотрудничества, из-за изменения логистических схем увеличились сроки поставок. Финансовые условия тоже изменились, сейчас многие предпочитают работать по 100-процентной предоплате.
Нам интересно сотрудничать и с российскими производителями. Имея широчайший охват рынка оборудования, мы можем подстраховать заказчика, когда берем на себя организацию всех поставок и авансирование контрактов.
— Какие проекты сегодня в вашем портфеле?
— Построен и сдан областной перинатальный центр в г. Туле, завершаются работы в лечебно-диагностическом корпусе детской краевой клинической больницы г. Краснодара и хирургическом корпусе областной онкологической больницы в г. Ярославле, строится областной Детский хирургический центр инновационных технологий в г. Ростове-на-Дону.
АО «ГК «ЕКС» также задействовано в реализации программы реконструкции московских поликлиник. Сегодня поликлиники, реконструированные силами нашей группы компаний, открыты и работают на благо здоровья тысяч москвичей.
Кроме того, в 2019 году в рамках подписанного соглашения о сотрудничестве между АО «ГК «ЕКС» и Правительством Санкт-Петербурга на ПМЭФ наша компания подала частную инициативу по реализации проекта Перинатального центра на базе родильного дома № 17 на принципах государственно-частного партнерства.
На данном этапе объявлен конкурс на право заключения соглашения в рамках государственно-частного партнерства на проектирование, реконструкцию, финансирование и техническое обслуживание Перинатального центра. Общая площадь этого уникального Центра составит 50 тыс. кв. м. В Центре планируется женская консультация, поликлиника для детей, родильное отделение на 260 мест, неонатальный стационар, медико-генетическая консультация с лабораторией, отделение лучевой диагностики.
