Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Ситуация на строительном рынке — впрочем, как и во всей стране, непростая, но Ленинградская область — как всегда на высоте. О том, как в регионе работают государственные программы, как идет адаптация к новым реалиям, что происходит с проблемными объектами, со «Строительным Еженедельником» в интервью поделился Евгений Барановский, заместитель председателя Правительства Ленинградской области по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству.
— В связи со сложившейся ситуацией есть ли изменения в АИП?
— Последние несколько месяцев стали стресс-тестом для строительного комплекса, но уже сегодня отрасль чувствует себя уверенно. За первое полугодие объем ввода жилья в Ленинградской области достиг 2,1 млн кв. м, поэтому можно говорить, что меры поддержки, утвержденные Правительством и Минстрой РФ, действуют.
Планомерно работаем по адресной инвестиционной программе, федеральным и национальным проектам. С начала года ввели в эксплуатацию восемь современных образовательных учреждений, два объекта здравоохранения, Дом культуры и ветеринарную лечебницу. Тем не менее принято решение пока не включать новые стройки в региональную АИП, которая сегодня состоит почти из сотни объектов. На ее исполнение в 2022 году предусмотрено около 8,5 млрд рублей. Всего до конца года планируется ввести в эксплуатацию 38 социальных объектов, благоустроить 124 общественные территории и провести капремонт более чем в 900 домах.
— Какие механизмы использует правительство региона для привлечения средств в строительство инфраструктурных объектов?
— Мы стараемся по максимуму использовать инструменты, которые предоставляет федеральный закон. Это и национальный проект «Жилье и городская среда», и новые возможности, которые открывает нам «Инфраструктурное меню», и, конечно, региональные программы, позволяющие привлекать средства из внебюджетных источников.
Отдельная тема — инфраструктурные бюджетные кредиты. Это крайне кропотливый труд, который требует глубокой проработки документов и внимательного отношения к деталям. Необходимо подтвердить источники финансирования, рассчитать социально-экономические эффекты. Наконец, заключить соглашение о намерениях с инвестором, создать бизнес-план. Иными словами, инвестиционный проект должен быть «красиво упакован». Но это дает свой результат: Ленинградской области удалось привлечь около 11 млрд рублей инфраструктурных кредитов, которые позволят нам начать строительство подъезда к ТПУ «Кудрово», продолжить Пискаревский проспект, провести реконструкцию около 6 км третьего и четвертого этапов трассы «Санкт-Петербург — Колтуши» и проложить инженерные сети для нового микрорайона «ЛСР. Ржевский лес».
— Есть ли решение возобновить программу «Стимул» в регионе?
— Мы активно поддерживаем возвращение в программу образовательных учреждений, но решение об этом принимают на федеральном уровне. В то же время нельзя сказать, что по «Стимулу» регион больше не строит детских садов и школ. До конца года планируем достроить крупные школы в городе Мурино и городе Кудрово. С 2018 года построили две школы в поселке Новогорелово, две в поселке Бугры, по одной — в городе Мурино, городе Сертолово и поселке Янино-1, а также пять детских садов: по два в городе Кудрово и поселке Бугры и один — в поселке Новогорелово.
Поэтому мы продолжаем стройку социальных объектов по программе «Стимул». Разница в том, что акцент сегодня сместился на дорожную и инженерную инфраструктуру. Это неслучайно: большинство масштабных проектов в строительстве уже завершено, а для новых инженерная подготовка и строительство дорог обладают первостепенной важностью. Уже сегодня по программе ведется строительство дорог в поселке Новоселье и поселке Бугры.
— Успевает ли сегодня строительство социальных объектов за строительством жилья?
— В районах Петербургской агломерации существует дисбаланс, созданный до 2016 года, когда полномочия по выдаче разрешений на строительство находились в ведении органов местного самоуправления. Ситуация выравнивается благодаря активной работе губернатора Ленинградской области Александра Дрозденко в этом направлении. За последние десять лет возведено свыше 300 объектов социального назначения. Столько не строили даже во времена строительного бума 1980-х годов! До конца 2025-го поставлена задача полностью преодолеть сложившийся дисбаланс. В регионе уже сложилась правильная, с нашей точки зрения, традиция: прежде чем получить разрешение на строительство, застройщик заключает соглашение по программе «Соцобъекты в обмен на налоги» или иной государственной программе и создает новый объект. Это хорошая практика. Мы ее продолжим.
— Идут ли работы по бюджетным объектам в графике, несмотря на экономические проблемы, удорожание материалов и работ?
— Вопрос стоит в повестке еще с 2020 года, когда началась пандемия коронавируса. Я замечу следующее: многие опасаются кризисов и формулируют очень мрачные сценарии. На самом же деле ситуация, в которой мы оказались, принесла достаточно много оптимистичных преобразований: мы значительно упростили административные процедуры, стали теснее работать с подрядчиками и застройщиками, усилили активность в области импортозамещения, начали искать новые подходы к строительству как с технологической, так и с градостроительной точки зрения. Конечно, проблемы есть, но общая тенденция заключается в том, что именно в этом году регион более чем на 20% превзошел прошлогодние показатели по вводу жилья, а ряд соцобъектов вводится быстрее планов. Участники рынка осознали: тянуть время больше не получится. Поэтому многое говорит о том, что именно из-за возникшего дефицита строители начали планировать свою работу заранее и теперь добиваются более качественных результатов.
— Сколько, по официальным данным, в Ленобласти обманутых дольщиков? Добавляются ли новые?
— Никто не скрывает, масштаб проблемы в Ленинградской области достаточно большой. Все же регион выступает одним из лидеров по объемам строительства жилья, и на определенном этапе мы столкнулись с так называемой болезнью роста. Но проблему решаем достаточно эффективно. За последние пять лет регион помог восстановить права свыше 21 тысячи человек, достроив 96 проблемных объектов, помог выплатить компенсации свыше 3000 граждан из 51 долгостроя. И в этом отношении только набираем обороты.
Когда в августе прошлого года я пришел работать в Ленинградскую область, в Единый реестр проблемных объектов было включено 253 объекта. Сегодня их 144, около 18 тысяч дольщиков. За последние двенадцать месяцев нашей команде удалось исключить из реестра 122 проблемных объекта (почти 540 тыс. кв. м жилья) и восстановить права около 7 тысяч граждан. Строительство еще четырнадцати проблемных домов общей площадью 86 тыс. кв. м планируем завершить до конца года.
При этом Ленинградская область выступает лидером по внедрению эскроу-счетов в работу застройщиков. Сегодня 85% проектов в регионе реализуются с эскроу. За три года количество объектов, строящихся с эскроу, увеличилось с 38 домов (десять застройщиков) до 22 домов (61 застройщик). В ближайшее время это позволит полностью минимизировать риски появления долгостроев. Этот результат подкрепляется выводами банка Дом.РФ, согласно которым Ленинградская область — лидер за три года по раскрытию счетов: 85,5 тыс. кв. м и 9,4 млрд рублей.
— Каковы сегодняшние приоритеты в работе строительного комплекса региона?
— У строительного блока администрации Ленинградской области есть конкретные задачи, поставленные губернатором: сократить дефицит между объектами социального и жилого назначения, восстановить права всех обманутых дольщиков до конца 2023 года, способствовать формированию комфортной городской среды и сбалансированному градостроительному развитию региона.
— Давайте поздравим участников рынка с Днем строителя.
— Дорогие строители, коллеги! Поздравляю вас с профессиональным праздником. Именно наша работа служит развитию страны. Желаю качественных современных проектов, интересных решений и, конечно, здоровья, благополучия и счастья. С праздником!