Алексей Михайлов: «Реставрация – процесс открытий»
Ленинградская школа реставрации — эталон для других российских городов. Восстановление и сохранение памятников требует большого мастерства, немалых затрат и много времени. О том, как развивается школа реставрации в Петербурге, «Строительному Еженедельнику» рассказал Алексей Михайлов, председатель КГИОП.
— Всем известно, что в Петербурге сосредоточено максимальное количество объектов культурного наследия (ОКН). Многие из них нуждаются в реставрации, восстановлении. Какое количество зданий-памятников сейчас в работе?
— В Петербурге — более девяти тысяч памятников. Все они находятся под нашим надзором. Раз в пять лет проводится осмотр, составление охранных обязательств. К функциям комитета относятся, в том числе, контрольно-надзорная деятельность, составление и корректировка учетных документов. Также выявляются новые сведения, и их надо систематизировать.
Еще одно направление — реставрация. В рамках городской программы есть два больших реставрационных блока. К первому относятся объекты, находящиеся в государственной собственности, в собственности госучреждений — как федеральных, так и региональных. Особое внимание уделяется объектам религиозного назначения различных конфессий — выдающимся с точки зрения архитектуры памятникам.
Сейчас в этом блоке нашей программы — 45 объектов госсобственности. Как правило, на каждом работаем по несколько лет, в зависимости от объема работ и размера финансирования. Стараемся выполнить работы в течение нескольких лет, но иногда получается больше, даже более десяти — например Юсуповский дворец, храм Богоявления на Гутуевском острове, Аничков дворец, церковь Петра и Павла в Петергофе. Завершаем один этап работ и параллельно проектируем следующий, заходим в экспертизу.
Второй большой блок — реставрация фасадов многоквартирных домов-памятников по поручению губернатора Александра Беглова. 32 уже полностью завершены, 37 — сейчас в работе. На каждом реставраторы трудятся от одного до трех лет. Плюс в конце года выходим на Невский — там у нас в программе десять многоквартирных домов.
Реставрация фасадов — один из приоритетных проектов правительства Петербурга, поэтому мы стараемся наращивать объем работ и, соответственно, темпы проектирования. Сейчас ведется разработка проектов реставрации 40 ОКН МКД, в конце года и в следующем планируем начать еще 20. Правда, при этом мы столкнулись с нехваткой качественных проектных организаций, работаем над этой проблемой.
— Какие из ОКН, находящихся в работе, вы считаете наиболее значимыми?
— Важно, чтобы были задействованы различные реставрационные направления — по металлу, живописи, искусственному мрамору и т. д. Без этого узкопрофильные реставраторы потеряют работу. Например, на будущий год подбираем в программу памятник деревянной архитектуры.
Интересным объектом были Московские триумфальные ворота — военные арматуры состоят из мельчайших, очень тонких деталей, несмотря на то, что они расположены на большой высоте, и человеку снизу их не видно. Реставрация подобного металлического декора — тоже отдельное направление.
Дом архитектора Николая Никонова на улице Достоевского с майоликой в отделке — тоже тонкая работа. В Большой столовой Аничкова дворца специалисты работают с искусственным мрамором. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой с 1930-х годов стояла, лишенная куполов и колокольни, КГИОП последние десять лет работал над их восстановлением.
Так что все объекты интересны. Важно правильно распределить виды работ, чтобы для всех специалистов нашлось дело.
— Восстановление каких памятников требует больше всего времени и затрат?
— Объект, построенный за 100 млн до революции, невозможно отремонтировать дешево. Чем дороже обошлась постройка объекта, тем дороже его реставрация.
Петербург — столица Российской империи. Дворцы и особняки имеют очень богатую отделку интерьеров и экстерьеров, это требует правильных реставрационных подходов.
Для реализации городских программ нужно растущее финансирование. Очень заметно сказывалось на рынке и качестве работ, когда государственное финансирование сильно сокращалось. Реставраторы уходили в другие регионы, молодежь не шла в профессию, прерывались традиции Ленинградской школы реставрации. Но последние лет 15, и особенно в последние пять, стабильность позволяет реставраторам работать.
Что касается временных затрат, надо понимать, что реставрация — процесс открытий. По проекту предполагается одна ситуация, но вскрыли слой — оказывается другая, нужно вносить изменения в документацию. Cтроительные технологии в реставрации не применишь.
Например, недавно осматривали Парадную лестницу Мариинского дворца. В свое время, скорее всего, из добрых побуждений, стены покрыли олифой — считалось, что так лучше сохранится. В результате олифа пропитала искусственный мрамор. Задача специалистов теперь — бережно очистить стены с помощью компрессов.
Есть объекты, где внешний вид определяет толстый слой известковой штукатурки. Раньше в слои закладывали уголь, сейчас этого делать нельзя. И материалы, и технологии подбираются для каждого объекта индивидуально.
— Каковы источники финансирования реставрационных работ? Например, встречаются ли по-прежнему благотворители?
— Бывало, что в некоторые годы размеры инвестиций превышали госфинансирование. Это касалось отдельных крупных объектов. Сейчас объем средств, вкладываемых городом только в реставрацию, примерно соотносится с объемом средств, вкладываемых инвесторами и в реставрацию, и в приспособление для современного использования.
Наш город инвестиционно привлекательный: инвесторы хоть и плачут, рассказывают, как им трудно, но объекты в работу берут. В комитет обращаются организации, которые хотят «памятничек» хоть какой-нибудь. По программе «Рубль за метр» почти все объекты уходят, хотя это действительно сложные случаи. Конечно, какие-то отдельные объекты «зависают», но в целом пессимизма нет.
— В рамках XXIII Общероссийского форума «Стратегическое планирование в регионах и городах России» КГИОП запланировал панельную дискуссию, которая будет касаться законодательства в сфере охраны памятников. Из анонса следует: нужен индивидуальный подход к охране ОКН. Какие законодательные нормы, по вашему мнению, должны отражать специфику Петербурга?
— Я — сторонник индивидуального градостроительного регулирования и охраны памятников для Петербурга. Ему аналогов в стране нет. Он строился как образцовая столица.
У Петербурга много статусов: и историческое поселение федерального значения, и объект ЮНЕСКО, и огромное количество памятников. Это многослойный «пирог», где каждый слой должен иметь собственное законодательное регулирование. Правила охраны для каждого статуса пересекаются, а в некоторых случаях противоречат друг другу. Это требуется приводить в соответствие.
Нельзя сравнивать Петербург с другими городами. Сейчас Москва формирует активные изменения в законодательстве и предлагает идти от частностей. Набирается пул аналогичных, как правило, не самых существенных проблем, и подбирается законодательное решение. Мы же привыкли идти от общего — к частному: сначала выстроить систему, а потом регулировать детали.
Это еще раз подтверждает, что Петербург должен выделиться в самостоятельную единицу. У нас прекрасная система охраны, которая формировалась в конце 1940-х, когда даже еще не все здания были восстановлены после войны.
— Регулярно в СМИ появляются сообщения, что тот или иной дом признан вновь выявленным ОКН. Насколько это сложная процедура — признание здания памятником?
— Есть несколько итераций. Кто-то обратил внимание, подал заявление — здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия.
Дальше начинаются претензии заявителей: «мы подали заявление, а вы не выявили», «выявили, а не включили в реестр»…
Универсальных классификаций не существует. Архитектура в нашем городе, как правило, индивидуальна, поэтому разработать единую систему ценностей априори невозможно. Как ты определишь, приходя в музей, какая картина наиболее ценная? Вопрос субъективный. Если это Росси, Штакеншнейдер — ясно, но их объекты у нас все уже и так памятники.
Москва приняла балльную систему по методике Зеленовой, которая предполагает определение ценности по баллам. Вначале все обрадовались, потом выяснилось, что каждый специалист по-разному считает баллы.
Достоин ли объект статуса памятника, у нас решает Совет по сохранению культурного наследия, куда входят профессионалы высокого уровня. Подача заявления по признакам — не гарантия, что здание будет включено в реестр. Выявленный объект — всегда предмет для изучения.
Спорных и неизученных объектов осталось немного. В 1970-е была инвентаризация, в 1990-е. Основной массив учтен. Сейчас мы активно изучаем советский период. Петербург — один из немногих городов, который уже выявил и признал памятниками часть советской застройки. Конечно, есть спорные объекты — например, по поводу ВНИИБ среди специалистов разные мнения.
— Нередко разные группы градозащитников подают на комитет в суд из-за непризнания какого-либо дома объектом культурного наследия. Как часто приходится судиться и насколько успешны суды?
— Судиться приходится много. В настоящее время в производстве 347 дел. Это наша работа — мы контрольно-надзорный орган, а суд — цивилизованный механизм понуждения собственника выполнять обязательство по сохранению памятника. В каких-то случаях выходим на мировое соглашение, но в нем так же, как в судебном решении, устанавливаются сроки проведения работы. В других случаях необходимо применять карательные меры исполнительного производства, раз другие меры не помогают.
Судимся по незаконным перепланировкам, другим самовольным работам. Но большее количество исков — порядка 80% — связано с неисполнением условий охранных обязательств.
Мы понимаем, что не у всякого хозяйствующего субъекта есть деньги, а расставаться с объектом не хочется. А вот крупные застройщики как раз законопослушны. Они говорят: вы нам пропишите понятные правила, мы будем исполнять. Главное, чтобы о них заранее было известно.
Сейчас одна из основных проблем с нашей сфере — злонамеренные манипуляции с процедурой выявления памятников, не имеющие ничего общего с научной исследовательской работой.
В Петербурге много градозащитных организаций — ВООПИК, ИКОМОС, отдельные организации по локациям города. Среди них немало профессионалов, с которыми полезно дискутировать, вести диалог.
Но, к сожалению, среди тех, кто себя называют градозащитниками, есть и те, кто манипулируют общественным мнением. Они осознанно или неосознанно вредят всему направлению охраны памятников. В результате их деятельности мы в перспективе, вероятно, не сможем выявлять советскую застройку например.
— В этом году ленинградской школе реставрации исполнилось 80 лет. Петербург придумал и первым в стране начал отмечать День реставратора. Мероприятия в этом году в связи с круглой датой были какими-то особенными?
— Мы с Союзом реставраторов Санкт-Петербурга предусмотрели традиционный набор мероприятий. Как обычно, проводили Неделю реставрации. Помимо празднований, мы посвятили неделю направлению «Реставрация реставрации»: как реставратор должен относиться к реставрационным наслоениям. Мы дожили до момента, когда предыдущая реставрация становится частью истории. При этом зачастую у нас есть возможность применить более правильные материалы, методики, чем у наших предшественников, ведь наука не стоит на месте. Тема вызвала серьезный отклик у реставрационного сообщества по всей стране.
При этом в реставрации важна преемственность: реставрационные школы, династии. Мы также пытались переосмыслить это направление. В России случился разрыв династий после революции. А взять тот же Иран — иногда там специалист реставрирует то, что строил его прапрапрадед. У нас уже таких династий нет. Вернее, династии уже есть, но не такие глубокие.
Еще одна из проблем — исчезли государственные профильные реставрационные институты, которые занимались не только практикой, но и наукой. В конце прошлого века все развалилось. Остались осколки в коммерческих организациях и отдельные специалисты. Есть, например, производители красок или смесей, они занимаются подбором определенных технологий. Но то, что они разрабатывают, — это прежде всего коммерция. Для развития отрасли очень важно воссоздать утраченные институты.
Любой юбилей — это еще и повод вспомнить людей, которые способствовали возникновению школы. Мы поздравили ветеранов реставрационной отрасли, губернатор Александр Беглов наградил заслуженных реставраторов Санкт-Петербурга.
Важно помнить о прошлом, но еще важнее смотреть в будущее. Мы получили от предшественников ценный дар и должны его развивать.
Восемь лет назад петербургская компания «АктивПитерСтрой» приступила к производству современных материалов для монтажа трубопроводов. Сегодня ассортимент выпускаемой продукции позволяет ей реализовывать комплексные решения по герметизации проходов труб и кабелей, а большинство разработок не имеет аналогов.
Присутствие на рынке компании, которая изготавливает продукцию из российского сырья, означает доступность складских запасов, быструю и надежную доставку, стабильные цены и постоянные разработки новых материалов в контакте с проектировщиками и технологами.
Преимущества отечественного поставщика уже оценили предприятия инженерной инфраструктуры Санкт-Петербурга ГУП «Водоканал», ГУП ТЭК, Еврогазпроект, ведущие застройщики, проектные и подрядные организации, торговые фирмы, телекоммуникационные и электроэнергетические фирмы. В послужном списке компании — тысячи завершенных проектов.
О развитии предприятия и работе с заказчиками рассказывает генеральный директор ООО «АПС» Павел Кулаев.
— Павел Борисович, какую продукцию ваша компания представляет на строительном рынке?
— Основные группы — три (https://aktivring.ru/product/). Это материалы под зарегистрированной товарной маркой АктивРинг® для герметизации кабельных и трубных проходов через препятствия и строительные конструкции. Они включают звеньевые и кольцевые уплотнители межтрубного пространства, многокабельные проходки для двух и более кабелей, гидроизолирующие воротники, а также готовые к установке комплектные узлы герметизации.
Вторая группа — материалы той же марки для протяжки труб в футлярах и защитных трубах. К ним относятся опорно-направляющие кольца и герметизирующие манжеты.
Третью группу составляют импортные электросварные фитинги и сварочное оборудование Plasson для монтажа трубопроводов из полиэтилена (ПНД): соединительные муфты; тройники, заглушки, отводы, седелки для врезки в трубопроводы; запорная арматура.
— В чем особенность производимых на предприятии материалов? Есть ли у них аналоги?
— Если говорить о продукции для герметизации, то она особенно востребована на территориях с высоким уровнем грунтовых вод, где высок риск затопления подвалов, подземных парковок, пластиковых и бетонных колодцев, погребов, тепловых камер и других подземных сооружений. Подобных проблем немало в Санкт-Петербурге, и наши материалы с ними успешно справляются. Они могут применяться также для монтажа труб в емкостях локальной канализации, в пожарных емкостях, бассейнах, в насосных станциях с резервуарами воды, на водоочистных сооружениях.
Можно отметить несколько особенностей, которые отличают нашу продукцию от других материалов. Прежде всего это универсальность: АктивРинг® можно применять также в электроснабжении и телекоммуникациях для герметизации прохода кабелей в коммутационных колодцах и высоковольтных кабелей в защитных трубах при их подземной прокладке.
Во-вторых, по сравнению с традиционными средствами — каболкой, пеной, цементной смесью — материалы АктивРинг® умеют поглощать вибрации и шумы, компенсировать механические нагрузки и не требуют замены при протечках, а только регулируются в зависимости от условий. При этом диапазон регулируемой герметичности составляет от 2 до 6 бар, термостойкость — от –40 до +80 0С. Кроме того, они безопасны для питьевой воды, обладают стойкостью к воздействию масел, кислот, щелочей и долговечны — могут поддерживать герметичность прохода трубы в течение 20 лет.
Наконец, материалы АктивРинг® устанавливаются без гильзы — это простой и чистый монтаж, который обеспечивает современное, эффективное и экономичное решение проблемы уплотнения межтрубного пространства.
Аналоги материалов для герметизации АктивРинг® в основном импортные и, следовательно, все менее и менее доступны для потребителей. А наши уплотнители — исключительно отечественный продукт, который изготавливается из российских полимеров и резин.
А вот на рынке материалов для протяжки труб найдутся и схожая продукция, и так называемые товары-заменители — ими могут быть обыкновенные доски, которые закрепляются проволокой на рабочей трубе. Мы же предлагаем опорно-направляющие кольца (ОНК) — современные легкие конструкции из отечественного полипропилена с малым количеством монтажных элементов (сегмент и клин) и удобным монтажом без дополнительных приспособлений и инструментов. Их можно использовать для одновременной прокладки связок труб и кабелей. Такая конструкция как ОНК создает минимальное трение при протяжке. Опорно-направляющие кольца позволяют подобрать степень центрирования и создать заданный уклон трубы в футляре. Материал выдерживает температуры от –30 до +100 0С и подходит для труб теплоснабжения в теплоизоляции. Большинство аналогов таких преимуществ не имеют. Как показывает опыт применения этих материалов на линейных инженерных и транспортных объектах, они сокращают время и затраты на монтаж трубопроводов при отсутствии повреждений рабочей трубы и футляра.
С опорно-направляющими кольцами обычно поставляются герметизирующие манжеты — либо полимерные бесшовные универсальные, либо резиновые. Последние изготавливаются на любые соотношения диаметров труб и футляров, отличаются отсутствием шва «внахлест», удобной для монтажа длинОЙ, эластичностью и влагостойкостью шва.
— Ваша компания уже прошла этап импортозамещения после 2014 года. Расскажите немного об этом опыте.
— Поводом для диверсификации товарного портфеля стала задача увеличения оборота. В то время мы уже импортировали материалы для герметизации и протяжки труб, но оценили свои возможности и пришли к выводу, что многое можем производить сами. После того как наладили производство, поняли, что необходимо продвижение. Занялись проектными продажами, попробовали зайти к городским монополистам инженерного обеспечения. Тогда мы впервые начали использовать термин «импортозамещение».
В то время никто не верил, что предлагаемую продукцию можно производить в России. Заказчики не верили, даже когда приезжали на производство и ловили выпадающие из машины горячие изделия.
Но мы не сдавались: отправили запрос в Минпромторг РФ, чтобы он подтвердил российское производство, подготовили много бумаг для Комитета по строительству СПб, провели там же презентацию, и нашу продукцию включили в Каталог предприятий — производителей отечественной продукции Комитета по строительству (https://www.gov.spb.ru/gov/otrasl/komstroy/innovacii-v-gorodskoj-srede/ ).
Не могу сказать, насколько все это повлияло на принятие решений о применении продукции. Сегодня предпочитаем работать с заказчиками и проектировщиками напрямую. Чтобы совершенствовать продукцию, ползаем по траншеям и стройкам, изучаем и используем накопленный опыт применения, боремся за качество. Открыты к любым запросам клиентов, даже самым мелким. Это интересно и эффективно. Конечно, не забываем и о других методах продвижения: Интернет, участие в мероприятиях, организованных для проектировщиков, включение продукции в общедоступные интернет-базы данных для проектировщиков и сметчиков.
— Что, по вашему мнению, сдерживает распространение материалов, которые производит «АкваПитерСтрой»?
— Кроме обычных инерции и недоверия к новому, это:
- малоизвестность технологии герметизации;
- отраслевые требования и процессы по включению продукции в отраслевые каталоги продукции, рекомендуемой к применению в данной отрасли;
- опасения монополистов в сфере городского инженерного обеспечения, которые неохотно включают продукцию в ТЗ на проектирование, несмотря на успешные пилотные проекты и рекомендации своих технических советов;
- недооценка всеми участниками процесса стройки последствий некачественной герметизации проходов труб/кабелей при эксплуатации построенных объектов;
- «закрытость» заказчиков и проектировщиков. Если до проектировщиков еще можно достучаться, то дойти до заказчиков можно только обходными путями, по рекомендациям и требованиям подрядчиков и проектировщиков, которые уже имеют опыт применения нашей продукции.