Игорь Креславский: «Строительство в Петербурге — это всегда вызов»
В канун Дня строителя «Строительный Еженедельник» поинтересовался у Игоря Креславского, председателя петербургского Комитета по строительству, как развивается строительство в городе сегодня, об успехах и планах строительного комплекса.
— В Петербурге ежегодно по плану должен снижаться объем ввода жилья. Каковы планы на 2025 год? Сколько уже сдано?
— Если говорить об объемах вводимого в Северной столице жилья, то в прошлом, 2024 году было введено 2,66 млн кв. м, что превысило плановые показатели федерального проекта «Жилье». В текущем году планируется ввести около 2,48 млн кв. м жилья. Но, обращаю внимание: новые кварталы будут уже обеспечены всей необходимой инфраструктурой — как за счет адресной инвестиционной программы, так и за счет частных инвестиций.
— Не боитесь перевыполнить план?
— Скажем так: мы не стремимся к этому. Повторюсь: нашей главной задачей остается удерживать текущий темп строительства не в ущерб качеству жилой среды. У нас каждое разрешение на строительство жилых комплексов сегодня выдается лишь при обеспеченности их объектами социальной инфраструктуры. И стройка идет параллельно, соразмерно объемам возводимых улучшений.
— Сегодня сложная ситуация в строительстве. Случаются ли срывы сроков сдачи?
— Сложная ситуация, но строители сложностей не боятся. Мы с вами говорили четыре года назад о пандемийных сложностях, три года назад — о санкционных и экономических преградах. Ничего страшного не произошло, рынок не рухнул! Напротив, мы решили за это время проблемы обманутых дольщиков, строим опережающими темпами социальные объекты, запустили ряд мегапроектов. Не могу говорить за всю стройку, но при возведении соцобъектов иногда случаются переносы сроков ввода, хотя они незначительны, и в каждом конкретном случае есть объективные причины.
— По вводу социальных объектов Петербург выбился в лидеры. Сколько и чего запланировано сдать в текущем году? За чей счет идет строительство?
— В прошлом году сданы 117 социальных объектов — Санкт‑Петербург сегодня безусловный лидер в России. Только школ в 2024 году было построено 37. До этого пальму первенства держала Московская область, где возвели 22 школы. Но я уверен, что мы задали такую планку, которую еще долгое время никто из субъектов Российской Федерации не достигнет.
В 2025 году планируется ввести в эксплуатацию 104 социальных объекта. Из них 34 — в рамках Адресной инвестиционной программы и 70 — за счет внебюджетных средств. Общими силами мы построим 25 детских садов, 27 общеобразовательных школ, 21 объект здравоохранения, включая кабинеты врачей общей практики. Также запланировано сдать три объекта спорта и 28 объектов иного назначения, среди которых жилье, культура, транспортная система, социальная поддержка, безопасность.
На данный момент разрешение на ввод получили примерно два десятка объектов.
— Сейчас администрация через Градостроительную комиссию обязывает всех застройщиков возводить инфраструктурные объекты в жилых комплексах. А если речь идет о точечной застройке, есть у девелопер аналогичные обязательства?
— Обязательства есть у всех — пропорционально застройке. Если проект небольшой, то девелоперы строят школы, садики и поликлиники в складчину с соседними проектами. Если же проект точечный, в рамках развитой инфраструктуры, то девелопер берет на себя обязательства по передаче квартир в Жилищный комитет для очередников, или проводит капитальный ремонт социальных объектов, или строит дороги — все пропорционально объему будущих улучшений.
— Применение информационного моделирования в строительстве стало обязательным. Как это повлияло на выполнение городской инвестпрограммы?
— Термин ТИМ подразумевает все стадии жизненного цикла — от изысканий до эксплуатации и последующего сноса или реконструкции. Прошло еще слишком мало времени, чтобы можно было сказать: хорошо это или плохо. Кроме того, нужно понимать, что любая новинка, тем более такая дорогостоящая, как «цифра», изначально требует значительных инвестиций, которые окупаются по-разному на каждом этапе.
Положительных эффектов у информационного моделирования много. Это и улучшение качества проектирования за счет того, что все видят решения, которые сделаны смежником и заведомо не будут ставить несовместимых задач. И улучшение качества строительства и скорости за счет выявления дефектов быстрее, чем выявят контрольно-надзорные органы. И повышение дисциплины субподрядчиков, которые знают, что контроль лучше и четче, чем классическими методами, и многое другое.
— Комитет по строительству так хорошо под вашим началом выполнял Адресную инвестиционную программу, что теперь ему доверили строительство метрополитена. Каковы планы на текущий год?
— Сегодня идут работы по развитию Красносельско-Калининской, Лахтинско-Правобережной, Кировско-Выборгской, Невско-Василеостровской и Фрунзенско-Приморской линий метрополитена.
В 2025 году запланировано построить участок Красносельско-Калининской линии от станции «Юго-Западная» («Казаковская») до станции «Путиловская» с пересадочным узлом со станции «Путиловская» на станцию «Кировский завод» Кировско-Выборгской линии метрополитена.
Вторая очередь Красносельско-Калининской линии включает в себя четыре станции: «Броневая», «Заставская», «Боровая», «Каретная». Ориентировочная длина направления — 7 км. Все станции — глубокого заложения.
Сейчас на участке от «Путиловской» в тестовом режиме запущены два проходческих щита диаметром 5,6 метра. В марте 2025 года на проект продолжения Красносельско-Калининской линии в сторону станции «Каретная» выдано положительное заключение ФАУ «Главгосэкспертиза России». Впереди — финальный этап: получение разрешения на строительство. После этого метростроители приступят к плановой проходке перегонных однопутных тоннелей, а также к полноценному освоению площадок, необходимых для сооружения стволов. Всего на строительстве линии от «Путиловской» до «Каретной» планируется задействовать четыре механизированных комплекса диаметром 5,6 метра. Они попарно будут двигаться навстречу друг другу. Тоннели, стартующие от «Путиловской», проложат в сторону центра города — к будущей станции «Броневая». Далее строительство двинется в сторону станции «Заставская», которая станет пересадочной на станцию Московско-Петроградской линии «Московские ворота».
Идет работа в двухпутном тоннеле для продолжения Невско-Василеостровской линии, который метростроители прокладывают от станции «Беговая» через «Богатырскую» до «Каменки» и далее — до демонтажной камеры. Здесь работает щит «Надежда». Общая дистанция, которую в режиме реального времени преодолевает тоннелепроходческий механизированный комплекс весом 1600 тонн и диаметром 10,56 метра, составляет около 5000 метров. Вестибюли будущих станций метростроители возведут на пересечении Туристской улицы и Богатырского проспекта, а также на углу Комендантского и Шуваловского проспектов. «Каменка» в перспективе станет пересадочной на станцию «Шуваловский проспект» и соединит «зеленую» линию с «фиолетовой», Фрунзенско-Приморской.
Кроме того, «Метрострой Северной Столицы» организовал пять строительных площадок (четыре основных и одну вспомогательную) для продолжения работы над сооружением отрезка Невско-Василеостровской линии до станции «Каменка». Ведется их необходимое обустройство, вынос инженерных сетей и т. д.
— В Москве ежегодно сдаются не менее семи новых станций метро. Главная причина, почему Петербург отстает от таких темпов, — отсутствие больших денег, или причин больше?
— Программой «10 приоритетов развития Санкт-Петербурга» до 2030 года в разделе «Развитие метрополитена» запланировано строительство десяти новых станций метрополитена. Почему меньше, чем в Москве? Во-первых, у нас станции глубокого заложения. Например, новая станция «Горный институт» — одна из самых глубоких станций петербургского метро, некоторые работы в перегонных тоннелях велись на глубине около 70 метров под землей. Для сравнения: примерно столько придется преодолеть, чтобы спуститься с высоты 24-этажного дома. На станции — четыре эскалатора с высотой подъема 58,6 метра, они смогут пропускать порядка 100 тыс. пассажиров в день. В Москве станции, открытые в 2024 году, имеют конструкцию мелкого заложения и даже выходят на поверхность. Во-вторых, не забывайте, что Москва — столица, и ее бюджет в разы превышает наш.
— До Петербурга постепенно добираются все больше региональных и столичных компаний. Чем им интересна Северная столица?
— Мы — второй город в России. У нас хороший инвестиционный климат. Прозрачные правила. Разве этих причин мало?
— Уровень профессионализма у региональных компаний такой же, как у питерских, или есть отличия?
— Регион происхождения бизнеса не является признаком профессионализма. В России есть примеры региональных компаний, успешно покоряющих столицу. В Петербурге основной костяк застройщиков сложился уже давно, и пришлым компаниям трудно конкурировать с ними. Но если региональным застройщикам есть что предложить, то они выходят на наш рынок. Например «Аквилон» из Архангельска, «Унистрой» из Казани, «Брусника» из Екатеринбурга, Dogma из Краснодара. Московские игроки начали активную экспансию на петербургском рынке.
— Газета выходит накануне Дня строителя. Что бы вы хотели пожелать коллегам?
— Строительство в Петербурге — это всегда вызов. Вызов сложным грунтам, непростому климату, плотной городской застройке и необходимости бережного отношения к нашему бесценному наследию. Но именно ваша способность находить решения, работать слаженно и с полной отдачей позволяет городу развиваться, становиться комфортнее, современнее, сохраняя при этом свое неповторимое лицо.
Спасибо вам за ваш нелегкий, но такой важный труд! За терпение, стойкость и умение доводить начатое до конца, несмотря ни на что. За то, что день за днем в любую погоду вы вкладываете свои силы и душу в созидание нашего великого города.
Желаю всем работникам строительного комплекса Санкт-Петербурга крепкого здоровья, неиссякаемой энергии, семейного благополучия и уверенности в завтрашнем дне! Пусть ваши проекты реализуются успешно и в срок, а результаты труда приносят радость и гордость за вклад в развитие нашего любимого города!
Народный архитектор Российской Федерации, академик РААСН и РАХ, президент Союза архитекторов России Николай Шумаков рассказал об особенностях проектирования объектов повышенной сложности, реализации оригинальных архитектурных решений и о том, почему девелоперу неинтересно строить зеленый город.
— Николай Иванович, вы всегда беретесь за объекты повышенной технической сложности. Вас это увлекает?
— Начнем с того, что всю жизнь я проектировал метро. С середины 1970-х годов и по настоящее время — это более 50 станций. Подземный внеуличный скоростной транспорт — моя стихия. Много усилий, но и результат видят ежедневно миллионы пассажиров. Объект повышенной технической сложности требует буквально от каждого — от конструкторов, технологов, архитекторов — максимальной отдачи, на все двести процентов! Конечно, это и ответственность огромная. В нашем деле некачественный проект — это не просто невозможность пройти экспертизу, речь идет о безопасности людей. Небрежность в работе даже на стадии проекта может обернуться большой бедой. Вот этого нельзя допускать ни при каких обстоятельствах.
— Многие годы вы работали главным архитектором «Метрогипротранса», затем главным архитектором института «Мосинжпроект», фактически определяли образ Московского метрополитена. Поменялся ли он за последнее время в связи с высокими темпами строительства новых станций?
— Тут важно обратиться к истории вопроса. Речь идет о стратегии. Когда она есть, изначально проработана с учетом возможных вариаций, темпы строительства логично встраиваются в этот процесс. Так случилось и в момент, когда мэром Москвы стал Сергей Семенович Собянин. Утверждая программу развития метрополитена, он четко представлял реальные объемы работ, трудозатрат, финансирования. Чтобы сократить сроки и минимизировать вложения в строительство новых станций, мэр предложил типовое проектирование для объектов мелкого и глубокого заложения. Мы сделали это в институте «Метрогипротранс», где я тогда работал, и представили мэру проект, который получил одобрение. Но параллельно предложили свое архитектурное видение развития метрополитена в духе традиций, которые определяли художественную ценность подземных интерьеров. Их же не зря называли дворцами для народа. Да они и были таковыми еще со времен первых линий, заложенных в 1930-е годы. Московский метрополитен — визитная карточка столицы, как и храм Василия Блаженного, Красная площадь, Кремль. Большая удача, что Сергей Семенович согласился с нами, с тем, что нельзя опускать «планку», надо поддерживать этот уровень. И началось творчество: мы проектируем всякий раз индивидуально и на самом высоком уровне.
— Какие из осуществленных проектов вы считаете наиболее удачными?
— Есть четкий регламент. Платформа — 162 метра, потом полтора километра перегон, потом опять станция и опять перегон… Все знают: больше всего я люблю перегоны и тоннели. Во-первых, я их никогда не проектировал, это делают конструкторы, технологи. А во-вторых, они абсолютно безупречны с точки зрения архитектуры. Пропорции, цвет, форма — в них все хорошо. Поэтому всегда ими восхищаюсь. Ну и многими станциями тоже. Мне нравится работать с художниками, они добавляют объекту интригу, индивидуальность. Только закладывать эти художественные элементы в проект нужно с самого начала. Тогда интерьеры обретают гармонию и целостность. Например, на станции «Сретенский бульвар» я предусмотрел 30 подсвеченных ниш, в которых Иван Лубенников сделал металлические коллажи. На «Фонвизинскую» я приглашал Костю Худякова, и там на пилонах появились иллюстрации к «Недорослю». Саша Рукавишников на станции Большой кольцевой линии «Электрозаводская» создал огромное полотно: 162 метра в длину и восемь в высоту. Примеров много, и все они, на мой взгляд, удачные. А главное — пассажирам нравится.
— Вы проектировали метро не только в столице, но и в регионах: в Омске, Челябинске, две станции в Санкт-Петербурге — «Казаковскую» и «Путиловскую». К сожалению, их строительство постоянно тормозится. С чем это связано?
— Проблема одна: финансовая. Конечно, развитие систем метрополитена требует огромных средств. И в этом смысле, чем крупнее город, тем проще ему выделять эти деньги на технически сложные объекты. Поэтому Москва лидирует в данном вопросе. Но я всегда говорю, что Россия должна развиваться равномерно по всей территории, а не концентрировать все ресурсы в мегаполисах. Да, собственно, это не я говорю, это задолго до меня говорили наши великие архитекторы и урбанисты: Лежава, Гутнов, Глазычев... Не могу не вспомнить, что во времена Советского Союза средства распределялись очень строго, но при этом понятно. Если в городе рождался миллионный житель, автоматически проектировалось метро. Причем деньги выделялись планомерно, в достаточном количестве, поэтому метро в других городах хоть медленно, но строилось. Сегодня в этом вопросе накопилось много проблем именно из-за финансирования, вернее, его отсутствия.
Например, в Челябинске были спроектированы четыре станции первого участка первой линии метрополитена: «Тракторозаводская», «Комсомольская площадь», «Площадь Революции» и «Торговый центр». Все получилось достаточно интересно. Каждую станцию «сажали» в сложной ситуации, потому что это центр города. Но мы все сделали, все решили, со всеми согласовали. А в итоге строительство длится уже более тридцати лет! Оно никогда не закончится. Потому что сейчас в Челябинске решили строить не метро, а скоростной трамвай. В Омске произошла похожая ситуация, по-моему, сейчас там даже разговора нет о продолжении строительства. В Санкт-Петербурге надежда на завершение и сдачу этих двух станций пока еще остается.
— Помимо метро, вы проектировали и другие объекты особо сложной категории…
— Масштабные интересные проекты — это каждый раз подарок судьбы. В моей карьере таких несколько. Из реализованных — подземный железнодорожный терминал «Аэропорт Внуково». Первый и пока единственный в России. Железная дорога идет от Киевского вокзала во Внуково. Последний перед аэропортом участок длиной полтора километра и саму станцию мы «увели» под землю, чтобы они не мешали взлетам и посадкам самолетов. Заказчику понравилось качество нашего проектирования и стройки, которая шла очень быстро и завершилась меньше, чем за год. И нам предложили проектировать весь терминал, над которым на тот момент уже работали немцы, но, надо признаться, они этот проект явно «не тянули». Мы же сделали его просто на одном дыхании. Это целый город (с переменной этажностью до восьми), где удалось очень грамотно разделить потоки пассажиров и вообще сделать пространство максимально удобным и комфортным для людей.
А вот другой не менее сложный и масштабный проект — шесть железнодорожных вокзалов на трассе высокоскоростной магистрали Москва—Казань — пока ждет своего часа. С точки зрения архитектуры интересные объекты получились. Они прошли экспертизу, что очень важно, вся документация готова к началу строительства. Однако пока проект лежит без движения, потому что неожиданно изменился вектор: вместо железной дороги решили делать автомагистраль. Признаю, что трасса М-12 «Восток» от Москвы до Казани, которая уже построена и открыта для движения, сделана качественно. Но одно другому не мешает. Основная масса пассажиров в этом направлении чаще пользуется поездами, а не личными автомобилями, и мне кажется, высокоскоростная магистраль из Москвы в столицу Татарстана будет всегда рентабельна. Поэтому ждем, когда появятся средства на реализацию и этого проекта.
— Широко известны и другие сооружения вашего авторства. Например, первый в столице вантовый Живописный мост через Москву-реку, за который вы удостоились престижной архитектурной премии Огюста Перре…
— Вообще-то на конкурс подавались три моих проекта, которые подходят под требования этой премии: применение современных технологий в архитектуре. Мост — один из них, самый лихой, непредсказуемый и интересный с точки зрения архитектуры объект, которым я очень доволен. Два других — метрополитен и терминал «Внуково». Для членов жюри этой премии все было удивительно, и в конце концов они решили, что я ее достоин.
С Живописным мостом связана интересная история. Мы спроектировали двухуровневый Звенигородский тоннель. Его диаметр — 14,2 метра, в верхнем уровне — три полосы автомобильного движения, а внизу — метрополитен. Но тоннель выходит на поверхность, а впереди — Москва-река. Надо было ее преодолевать, для того чтобы соединиться с городской сетью, с проспектом Маршала Жукова. Объявили конкурс на мост. По-моему, в нем участвовали четыре или пять компаний. Мы выиграли, потому что Юрий Лужков любил амбициозные проекты. А наш был именно таким. И в 2007 году в Москве появился первый вантовый мост с огромным основным пролетом 409 метров, с гигантской стометровой красной аркой и стеклянной капсулой, где должна была быть смотровая площадка. И представьте, какой бы популярностью она пользовалась! Но когда Лужков презентовал проект Владимиру Владимировичу Путину, он показал на верхнюю точку арки, где еще ничего не было, и сказал: «А здесь планируется кафешка». Мы были в совершеннейшем замешательстве от его предложения, надеялись, что Лужков сам про это забудет. Не забыл. А слова градоначальника — закон. Пришлось спроектировать ресторан, куда еда в контейнерах должна была доставляться на лифтах из кухни, расположенной на правом берегу. Естественно, отходы жизнедеятельности надо было ночью этими же путями спускать. Мы провели отопление, вентиляцию, канализацию, систему кондиционирования, туалеты сделали — словом, задачу выполнили. Но никто из рестораторов не взял объект в эксплуатацию — уж очень трудозатратно.
К тому времени в Москве сменился мэр. Сергей Собянин предложил открыть в этой капсуле Дворец бракосочетания. Естественно, всю ресторанную технологию сломали подчистую. Сделали загс, внизу — один зал, наверху — второй. Но все застопорилось на этапе приемки лифтов. Ростехнадзор счел их небезопасными. Поэтому ждем, когда появится проект на подъемники...
— В одном из интервью вы говорили, что мечтаете максимально приблизить город к природе, превратить все крыши зданий в сады и парки. Сложно ли этого достичь в российских реалиях?
— Мои слова интерпретировали не совсем верно. Речь шла о Новой Москве. Тогда активно говорили о том, что это должен быть зеленый город, что надо максимально понизить этажность, людей приблизить к природе, чтобы каждый дом утопал в зелени. Короче, чтобы все могли ходить босиком по траве: куры, козы, коровы, собаки, ну и люди заодно... Вот такой должен быть там город. В итоге сами знаете, что получилось…
— Сплошные «человейники»…
— Максимальную высоту «гонит» любая строительная компания. Все идет под резким давлением застройщика. Никому не интересно делать зеленый город: с точки зрения девелопера это нерентабельно, невыгодно, а значит — неинтересно. Все хотят строить дешево и быстро, а продавать дорого. Потому что у нас вечно стоит квартирный вопрос! И любой застройщик любого уровня говорит: надо людям дать жилье! Так никто и не спорит: надо! Только в результате этих призывов сложилась известная ситуация, которую, думаю, не переломить в ближайшее время. Бывшие подмосковные луга и поля заняты незаселенными «человейниками». Даже несмотря на то, что цифры ввода в эксплуатацию ИЖС примерно уровнялись: 50 на 50. Но надо понимать, что здесь учитывается и весь «самострой». К сожалению, основная масса таких домов отличается безобразной архитектурой: кто в лес, кто по дрова...
— Облегчают ли новые материалы и технологии, применяемые в строительстве, воплощение самых смелых задумок?
— Чтобы ответить на ваш вопрос, приведу пример. На мой взгляд, наиболее интересная жилая застройка в столице — на Ходынском поле. Это проект начала «нулевых». Мысль великолепная, реализация достаточно интересная получилась. Но прошло немного времени, и фасады вдруг резко обветшали, весь район потускнел. Появились какие-то натянутые защитные сетки, чтобы облицовочные материалы не падали на жителей. А все дело в том, что не было тогда нормальных материалов, которые бы помогли реализовать эту идею в качестве, задуманном архитектором.
Сейчас — другая ситуация. Выбор хороших и качественных материалов — строительных, отделочных, причем как интерьерных, так и экстерьерных, — огромный. И он остается даже несмотря на то, что многие зарубежные компании ушли с нашего рынка. Но так как российские производители всегда работали в тесном контакте с иностранными партнерами, многому учились, сами что-то параллельно изобретали, технологические тонкости изготовления и эксплуатации материалов усвоили и оставили при себе. И, конечно, реализация той или иной архитектурной задачи в большой мере зависит от умения с ними работать.
— Вы уже много лет возглавляете Союз архитекторов России. Какие самые острые вопросы, стоящие перед профессиональным сообществом, сегодня обсуждаются?
— Я еще и Союзом московских архитекторов руковожу. Коллектив большой, более ста человек. Работа за эти годы отлажена. А задачи у нас всегда одни с момента создания союза в 1932 году. И они прописаны на первой странице нашего устава: содействие развитию российской архитектуры как части отечественной истории и культуры; защита профессиональных интересов и прав архитекторов; консолидация российского профессионального сообщества. Это глобально. А локально — каждый новый день несет новые вызовы разного масштаба, но все они так или иначе связаны с вопросами профессионального уровня людей, для которых архитектура — призвание и дело всей жизни.
Этому посвящены все наши конференции, конкурсы, круглые столы, мастер-классы. Архитектурные фестивали, которые мы проводим по всей стране, в своих деловых программах тоже предусматривают повышение уровня профессионализма современных архитекторов. Фестивалей много: «Зодчество», «Золотое сечение», «Перспектива», «ЭкоБерег», «Архитектурное наследие» и другие. Конечно, мы не подменяем своими мероприятиями вузовское обучение, ни в коем случае. Но, как бы это сказать, немного меняем угол зрения, фокусируем взгляд, особенно молодых, начинающих архитекторов на самых актуальных реперных точках развития зодчества. Это важно и для самой профессии, и для будущего нашего сообщества, активизации молодых сил, успешной реализации огромного числа творческих проектов наших коллег в регионах.
— Существует мнение, что без принятия нового закона об архитектуре ее качество будет страдать. Что вы об этом думаете?
— Мы продолжаем работать. Важно понять, что закон как документ все равно не станет некоей панацеей от всех проблем, существующих в архитектуре и градостроительстве. А потому важно не разбираться, кто и в чем главенствует в этом процессе: строители, архитекторы, девелоперы... Гораздо продуктивнее всем вместе работать на результат: дать возможность профессионалам всех перечисленных направлений работать грамотно, уважительно по отношению к городу, его жителям и друг к другу. Естественно, в рамках существующих законов, правил и норм.
Не так давно состоялись консультации Союза архитекторов с Минстроем России. Мы договорились о внесении в действующий Градостроительный кодекс некоторых важных дополнений, включая положение о главных архитекторах территорий. Это, конечно, полумера. Но было необходимо что-то сделать уже сейчас, не дожидаясь принятия закона. Кроме того, появляются новые технологии в проектировании и градостроительстве, трансформируются подходы к толкованию авторского права в архитектуре, переосмысливается общая терминология. Посмотрим, получим ли какой-то ощутимый результат в ближайшее время. Но это в любом случае движение, определенные действия, в которых рождается если не истина, то более четкое осознание, как решать возникающие вопросы. Поэтому, как я сказал в самом начале, очень люблю перегоны: это движение, а движение — жизнь.