А.Белоусов: Время размышлений о СРО кончилось; настала пора действовать
Саморегулирование в строительной отрасли активно развивается, несмотря на то, что многие приверженцы лицензирования говорят о его несостоятельности. До полной и безоговорочной отмены лицензирования осталось всего 3 месяца. По прогнозам специалистов, поток желающих получить разрешение на строительство в последние месяцы 2009 года возрастет настолько, что вступить в СРО и получить свидетельства о допуске в необходимый срок будет достаточно сложно. О том, в каком состоянии находится сегодня институт саморегулирования, о его будущем и перспективах развития рассказал генеральный директор СРО «Объединение строителей Санкт-Петербурга» Алексей Белоусов.
– Сегодня в Петербурге и области зарегистрированы несколько СРО. Как они работают и развиваются? Можно ли подвести первые итоги их деятельности?
– Сегодня в России зарегистрировано 34 строительных и 22 проектных СРО. В Северо-Западном округе саморегулируемые организации в сфере строительства пока зарегистрированы лишь в двух регионах, в сфере проектирования – тоже в двух. Петербург является в этом вопросе лидером – здесь зарегистрировано три строительных СРО и одна СРО проектировщиков. Однако сторонники системы лицензирования строительной деятельности обращаются во все возможные инстанции и пытаются сформировать мнение о том, что переход на саморегулирование не состоялся, что в СРО вступило сегодня не более 20 процентов строительных компаний региона, уверяют, что продление лицензирования неизбежно. Эти слухи особенно опасны потому, что многие строители до сих пор не определились. Некоторые из них находятся в заблуждении, что после 2009 года лицензии продолжат свое действие. Еще раз со всей ответственностью хочу заявить: лицензии прекратят свое действие 31 декабря 2009 года! Тот, кто не успеет до этой даты заменить лицензию допуском саморегулируемой организации, останется в 2010 году без работы.
– Нерешительность строителей грозит обернуться серьезными проблемами в ближайшем будущем?
– Естественно. До окончания срока действия строительных лицензий осталось всего 3 месяца, и нужно помнить о том, что на рассмотрение заявления о вступлении в саморегулируемую организацию и выдачу свидетельств о допуске уходит не менее 30 дней. Кроме того, готовить документы строителям приходится самостоятельно. Поэтому на подготовку документов компании тратят около двух недель – это еще зависит от количества видов работ, на которые фирма получает свидетельства о допуске. В итоге, на выбор, в какое СРО вступить, осталось всего полтора месяца.
Нужно сказать также, что возросло и количество заявлений, подаваемых для вступления в нашу СРО. В августе эта цифра достигла 50, в сентябре число заявок перевалило за 70, в октябре и ноябре мы ожидаем нелинейного роста желающих вступить в нашу СРО. Поэтому строителям нужно поторопиться.
– Принцип экстерриториальности позволяет петербургским компаниям вступать в различные СРО, в том числе столичные, так что выбор предложения велик. Как не ошибиться?
– В первую очередь рекомендую строителям обратить внимание на зарегистрированные СРО, а не на коммерческие партнерства, которые еще только декларируют свое желание стать саморегулируемой организацией. Но и в случае обращения в существующие СРО есть опасность ошибки. Во-первых, неприятности могут произойти, если вы захотите получить допуск, заплатив деньги какой-нибудь консалтинговой компании или юридической фирме, предлагающей со страниц Интернета «продать допуск СРО». При этом вы можете оказаться в ситуации, когда выбранную СРО исключат из реестра Ростехнадзора, после чего выданные им допуски станут недействительными. Во-вторых, даже если компания подготовила документы самостоятельно, но вступила в такую саморегулируемую организацию, которая считает возможным принимать в члены по документам, подготовленным юридическими фирмами, риск остаться в итоге без допуска так же велик, как и в первом случае.
– А как же определить, в какую СРО вступать можно, а в какую нет? Ведь они сами не скажут, что принимают документы от консалтинговых и юридических фирм.
– Это просто. В любой поисковой системе Интернета достаточно набрать «получить допуск СРО» и позвонить по телефонам тех фирм, которые появятся в результате поиска. Они предложат саморегулируемые организации Санкт-Петербурга или Москвы, которые за определенную сумму выдадут вам допуск с помощью этих консалтинговых компаний. Выпишите названия этих фирм и ни в коем случае не вступайте в эти СРО.
– А сколько таких СРО в Санкт-Петербурге? Можете назвать такую «коммерческую» СРО?
– В нашем городе есть такая, но называть ее я не буду. Если у кого-то появится желание выяснить название этой СРО, достаточно позвонить в консалтинговую или юридическую фирму, которая рекламирует подобные услуги, и вам сообщат, с кем они «работают» и для какой СРО готовят документы.
– А как быть с теми некоммерческими партнерствами, которые заветный статус еще не получили? Можно ли сейчас вступать в такие потенциальные СРО?
– Вопрос еще более проблемный. За первые 7 месяцев 2009 года Ростехнадзор получил 80 заявок на регистрацию СРО. Среднее время на принятие решения по выдаче допуска составило в этот период 56 дней. Простой расчет показывает, что, если вы вступаете в НП, которое планирует сдать свои документы на регистрацию в конце сентября, вероятность получения вашей компанией допуска к началу следующего года составляет около 65 процентов. Если в конце октября – только 50 процентов. На мой взгляд, такие риски неоправданно высоки для компаний, которые дорожат своим бизнесом. Поэтому безопаснее все-таки рассматривать на данном этапе вступление в зарегистрированные Ростехнадзором СРО.
– Какие же преференции ожидают тех, кто уже вступил в СРО и получил допуск?
– В первую очередь, уже сегодня без определенных допусков к тем или иным видам работ строительная компания не сможет участвовать в тендерах и конкурсах по Госзаказу. Не сможет она получить и банковский кредит, если берет его на цели строительства и реконструкции. Как администрация города, так и банки требуют предъявления допуска, если разговор идет о выполнении строительных работ. Необходимо отметить, что у компаний, вступивших в НП «Объединение строителей СПб», появляется возможность получения заказов от членов нашего партнерства, которые размещают информацию о конкурсах на подрядные работы в закрытом разделе нашего сайта. Доступ к этому разделу имеют только члены Объединения. Кроме того, на общем собрании принято решение о распределении заказов на подрядные и иные работы преимущественно среди членов нашего Объединения. Это дополнительная преференция для компаний, входящих в наше СРО. А для компаний, в составе которых имеются структурные подразделения, занимающиеся проектированием, или проектные «дочки», предусмотрены преференции при вступлении в НП «Объединение проектировщиков СПб», документы которого находятся на завершающей стадии регистрации в Ростехнадзоре. Эти преференции касаются вступительных и членских взносов – они на треть меньше.
– Много споров сегодня возникает вокруг работы петербургских СРО в регионах. Как Объединение строителей Санкт-Петербурга ведет работу в регионах? По какому принципу она строится?
– Наше саморегулируемое Объединение формировалось на базе Ассоциации «Строительно-промышленный комплекс Северо-Запада», куда входят крупнейшие строительные союзы и ассоциации Северо-Запада. И, хотя в Объединение поступает много просьб из российских регионов о принятии в члены, мы приняли решение работать только с регионами Северо-Запада, с которыми у нас давно налажены деловые и партнерские отношения. Мы много раз обсуждали, как в сложившихся условиях действовать регионам, и пришли к выводу, что каждый из них должен попытаться создать собственную СРО. Если по объективным причинам сделать этого не удается, мы будем оказывать поддержку союзам и ассоциациям строителей, формируя на их базе филиалы НП «Объединение строителей СПб». На сегодняшний день в члены СРО из регионов СЗФО принято уже около 50 строительных компаний. Подготовлены документы для открытия филиалов в Мурманске, Архангельске, Пскове, Карелии, Новгороде и Вологде.
– Вы затронули тему расходования средств компенсационного фонда СРО. Как управляются деньги КФ в Объединении строителей?
– Еще в августе прошлого года мы провели конкурс по отбору управляющей компании и специализированного депозитария. Однако кризис внес свои коррективы. На данный момент мы размещаем около половины средств компенсационного фонда в евро и долларах, а остальное – в рублях, на депозитах надежных банков. В настоящее время размер фонда превышает 65 миллионов рублей. Наш фонд прирос за последние месяцы на 450 тысяч рублей. К концу года мы рассчитываем довести эту цифру до 1 миллиона рублей. Напомню, что средства, полученные от размещения КФ, идут исключительно на его пополнение.
Беседовала Наталья Бурковская
- На VII Всероссийской конференции «Градостроительство и планирование территориального развития России» прозвучало мнение, что рынок градостроительных услуг в нашей стране еще не сформирован, так как практически всегда их заказчиком является государство. Вы согласны с тем, что это не рынок, а квазирынок? - Отчасти согласен. Но не только потому, что государство – в лице региональных, городских и муниципальных властей – является заказчиком, но и по той причине, что на рынке градостроительных услуг не сформированы правила, не определены критерии оценки качества. На практике это очень серьезное обстоятельство. Когда регион или МО заказывает градостроительную документацию, это более сложный контракт, чем покупка галош или телевизора. Но когда мы покупаем бытовые вещи, мы можем сориентироваться хотя бы по всем известной, давно зарекомендовавшей себя марке. На градостроительном рынке, разумеется, тоже сложились представления о том, кто работает качественно, а кто штампует халтуру. Но это знают сами участники сообщества, а заказчики обычно имеют об этом смутное представление. Но ведь в данном случае совершенно необходимо, чтобы заказчик был в состоянии оценить качество продукции. Если руководитель, заказывающий генплан или схему территориального планирования, сам толком не знает, как должен выглядеть этот продукт, то он не в состоянии и разобраться, за чье качество работы можно поручиться, а за чье – нет. - На конференции прозвучала резкая критика закона 94-ФЗ о госзаказе. - Механизма, не допускающего на градостроительный рынок "детей лейтенанта Шмидта", действительно нет. Он не выстроен со стороны государства. В ходе тендера на граддокументацию может победить любой желающий, просто декларируя минимальную плату за свою работу. Применение закона 94-ФЗ чревато снижением качества фактически везде, кроме тех областей, в которых выстроена система государственного контроля. Когда исполнение заказа полностью находится под госконтролем – это механизм несовершенный, с низким КПД, но он хоть как-то работает. Квазирынок, уравнивающий профессионала с проходимцем, - недееспособная система. - Как исправить это положение? Достаточно ли внесения изменений в 94-ФЗ? - Я не вижу иного способа, кроме саморегулирования. Пока это только надежды: статуса СРО не имеет ни одна из ассоциаций специалистов по градостроительному планированию. Кроме того, система, хорошо работающая на Западе, не всегда прививается у нас. Но мировоззренчески, философски, концептуально такая модель, в которой участники рынка контролируют сами себя, сами организуют профессиональную систему контроля и защищены от чиновничьего произвола, более привлекательна. - Наберется ли в России сто организаций для формирования планировочной СРО? - Можно наскрести, но этого недостаточно. Во-первых, они должны быть профессиональны, а во-вторых, убеждены в целесообразности пребывания в одной СРО. Градостроительное планирование – профессия, в которой присутствует элемент творческого начала. А на творческом рынке всегда сталкиваются личные амбиции. Собрать всех специалистов в кучу нам никак не удастся, это я уже сейчас точно могу сказать. Но я не драматизирую ситуацию. Законодательство делит профессии на те, в которых саморегулирование необходимо – в частности, в строительстве, и на те, в которых оно желательно, но не обставлено обязательными условиями. Вторая конструкция мне всегда больше нравилась: я бы с ней по всей стране шел, не отменяя механизм государственного контроля. - По второй конструкции можно обойтись и двумя десятками организаций? - Зачем? Пусть объединятся даже 4-5, и если они на рынке докажут, что чем-то реально отличаются от всех остальных. Так мы потихоньку придем к конструкции, когда сможем отрегулировать все таким образом, чтобы не оставить ниши для непрофессионалов. - Вы считаете, что всего несколько авторитетных организаций, объединившись, смогут защищать интересы всего профессионального сообщества? - Конечно. Убежден. Вижу это на примере зарубежных рынков. Хотя вопросы саморегулирования по-разному решены в западных странах, очень хороший пример – разработка стандартов. Стандарты – это вещь, обязательная для всех. Если говорить о геоинформационной сфере, то там документы мировой стандартизации работы с пространственными данными разрабатывает Open GIS Consortium. Это коммерческая структура, объединяющая другие коммерческие структуры на совершенно добровольных началах. И сегодня ее нормы торжествуют над национальными стандартами. Если 10 лет назад введение какого-нибудь digest-формата инициировалось Геологической службой при Департаменте природных ресурсов США, то сегодня основные стандарты в сфере госданных принимаются путем рассмотрения госорганами тех стандартов, которые разработала ассоциация профессионалов – по существу саморегулируемая организация, и их утверждения в качестве национальных. - Ваш коллега из Тюмени на презентации моделей ИСОГД рассказал, что при помощи этой системы можно отследить случаи, когда в любом регионе местный чиновник нарушает процедуру утверждения условно разрешенных видов использования территории. Таким образом, геоинформационные технологии достигли такого совершенства, что позволяют «на месте» выявлять коррупцию? - Конечно. И давно. И вы сами должны быть знакомы с такими технологиями. Вы знакомы с коллективной работой в Word, с совместным использованием табличных процессоров? Если файл используется кем-то, редактирование запрещено – только для чтения. Суть коллективной работы в том, что вам одно поле разрешают править – там вы главный, а в другом поле – Коля главный, а в третьем – я главный. Вот вам и прозрачность. Каждый отвечает за свое. А что, исследовательскую табличку трудно разместить в Интернете, чтобы все видели, как мы с вами работаем? На этом основаны все системы электронного документооборота, отслеживания хождения документов... Это все давно известно. - То есть когда на правительственном уровне ставится вопрос о распространении электронного документооборота, речь идет о технологиях, которые давно доступны? - Технологические возможности сделать все прозрачным – есть. Нет только воли на местах. Откуда она возьмется? Чиновник не мотивирован на результат, на срок его достижения. Он мотивирован на процесс, за что и получает свою зарплату. - Вот сейчас приняли закон о противодействии коррупции. Там прописана процедура проверки законодательства - будь то федерального и регионального – на коррупционность. Одним из признаков коррупционности закона является его возможность трактовать двойным и тройным образом. Есть мнение, что под этот критерий вполне подпадает, например, Градкодекс, в котором множество произвольно трактуемых положений... - Ну и что? Пока не изменится мотивационная составляющая аппарата управления государством, пока чиновник не начнет получать зарплату по реальному результату своей работы для населения, осязаемому результату – например, достижению конкретного показателя, можно написать какие угодно законы, но ничего не выйдет. Чиновники – умные люди, они всегда найдут отговорку и оправдание. Потому что отчитываются они по количеству бумаг, которые заполнили. Главный вопрос в стране – эффективность управления. Мы, с одной стороны, отказались от административной экономики, где 6 самых умных голов в Госплане СССР вычисляли на всю страну централизованное снабжение всем подряд, определяли для всех, сколько чего произвести и так далее. Почему эта система проиграла – настолько ясно, что глубокого анализа не требуется: когда про товар думают те, кто его производит, то же количество голов разработает продукт лучшего качества, поскольку они инициативны, они мотивированы на результат. Так надо же быть последовательным! Надо распространить этот принцип повсеместно. В бизнесе подобный принцип работает, а в государственном управлении – нет. - Но ведь дефекты законодательства налицо. В МО составляют территориальные схемы, в регионах составляют, а для всей страны схемы развития почему-то нет. - Да, для Федерации пока разработана только часть ведомственных схем, и каждая существует сама по себе. Это все равно, что вы на дачный участок пригласили ландшафтного дизайнера, водопроводчика, газопроводчика и электрика и сказали: нарисуйте мне схемы, только между собой не общайтесь. И они вам нарисуют. Как с этим разбираться, непонятно... На уровне субъекта – уже теперь получаются комплексные схемы. А в МО – приходится тоже делать все комплексно, деваться некуда. Причем там комплексность заключается не только в разнопредметности – разные сети, разные нормативы, но и разные уровни – интересы МО, региона, страны. - Вы хотите сказать, что осознание этой комплексности происходит снизу вверх? - Нет. Осознание этой комплексности идет от профессионального цеха, который понимает, что по-другому этого просто не решить. Ни сверху, ни снизу это осознание не идет, к великому сожалению. Сверху мы можем организовать Олимпиаду в Сочи, построить 2 трубопроводные системы и решить, что на этом стратегическое развитие страны заканчивается. А снизу мы сидим и ничего не делаем, пока к нам не придут и не скажут, что вот сейчас мы в вашем дворике построим небольшой небоскреб. Тогда спохватимся и спросим: а как же так нас не предупредили? А весь процесс движения к этому небоскребу – Генплан, ПЗЗ, проект планировки – прошел мимо нас, мы все упустили. Главная проблема – отсутствие гражданского общества, которое делает управление эффективным, которое бы нам обеспечило более быстрое продвижение. Это основная проблема эффективности. Захотим мы ее решить – и сразу увидим вопросы, которые требуют нашего участия. Если бы у нас было гражданское общество, – возник бы вопрос: как технологически обеспечить наше участие? Вот если эта востребованность появляется, то технологии для этого готовы. Мы готовы – но мы не востребованы. Мы готовы выложить в Интернет все до дома, до двора, от границы до бровки тротуара. Но это кому-то должно быть нужно, должна быть цена решения. Если у кого-то есть миллиард на небоскреб, значит, материя жизни есть. Но есть только один активный участник. Естественно, он и покупает того, кто выдает разрешение. А вы об этом ничего не знаете, вас это не тревожит. И о том, что у вас во дворе решили строить небоскреб, вы узнаете только, когда поставят огромный забор и выроют котлован. А надо, чтобы вы участвовали в процессе принятия решений о том, как развивается ваш район. - Механизм общественных слушаний для этого недостаточен? - Нет механизма в Градкодексе. Там только написано – учесть результаты публичных слушаний. А что такое «учесть»? Сегодня механизма обеспечения участия публичных интересов нет. Мы еще только на этапе его разработки. Вот в Перми что-то разработано. Необходима опробация и тиражирование. Но это процесс глубинный, он не завязан только на реализацию Градостроительного кодекса, он зависит от состояния общества в целом. Беседовал Константин ЧеремныхСообщество специалистов в сфере градостроительного планирования начинает осознавать себя реальной интеллектуальной силой, способной внедрить современные информационные технологии в практику пространственного развития как на уровне отдельных территориальных образований, так и в масштабе всей страны. О том, какие препятствия лежат на этом пути, АСН-инфо рассказал президент межрегиональной общественной ассоциации содействия рынку геоинформационных технологий и услуг «ГИС-Ассоциация» Сергей Миллер.
В градостроительной политике Санкт-Петербурга в этом году произошли серьезные изменения, которые играют решающую роль в развитии новой архитектуры города. Главный архитектор Санкт-Петербурга Юрий Митюрев уверен, что именно сейчас, с обновлением законодательной базы, можно прогнозировать конкретный результат работы градостроителей.
- Юрий Константинович, какие события в градостроительной сфере Санкт-Петербурге, произошедшие в этом году, Вы считаете наиболее значимыми?
- Самые значимые события частично уже произошли, а частично еще только произойдут. В первую очередь к ним относятся международные архитектурные конкурсы на создание таких крупных проектов, как застройка квартала «Набережная Европы», Театр танцев Бориса Эйфмана, вторая сцена Мариинского театра. Эти события играют огромную роль в развитии нашей, петербургской, архитектуры. Главное изменение в законодательной сфере - это, конечно, вступление в силу закона Санкт-Петербурга от 16.02.2009 № 29-10 «О правилах землепользования и застройки Санкт-Петербурга», а также закона от 19.01.2009 № 820-7 «О границах зон охраны объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга и режимах использования земель в границах указанных зон и о внесении изменений в закон Санкт-Петербурга «О Генеральном плане Санкт-Петербурга и границах зон охраны объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга». Стоит отметить, что, с одной стороны, закон об охранных зонах упорядочивался, а с другой - выявил все недочеты, которые у нас были в предыдущие годы. Сейчас нам нужно отлаживать этот механизм и работать на основе новой законодательной базы.
- Каковы первые результаты работы по новым Правилам землепользования и застройки?
- Первые результаты нашей работы связаны с теми решениями в градостроительной сфере Санкт-Петербурга, которые принимались до выхода новых правил. Например, правила показали, что некоторые объекты превышают допустимые пределы по высотности. В результате мы понизили почти 80 зданий. То же касается и функционального зонирования. Мы выявили несколько уже строящихся объектов, функциональное назначение которых не соответствует тому, что определено законом. Нам многое сегодня нужно увязывать с новым законодательством.
- Каких изменений вы ожидаете в работе архитекторов по новым Правилам землепользования и застройки?
- Во-первых, некоего упорядочивания не только в головах архитекторов, но и в процессе проектирования, а самое главное - в отношениях заказчиков и архитекторов. Говоря о Правилах землепользования и застройки, отдельно хочу отметить, что этот закон позволяет нам прогнозировать конкретный результат нашей работы.
- Изменились ли за последний год взаимоотношения между архитекторами и заказчиками проектов?
- Безусловно, благодаря выходу новых ПЗЗ взаимоотношения между архитекторами и заказчиками проектов значительно изменились. С момента выхода правил отношения, наконец, вошли в законодательное русло, а требования по застройке стали законодательно обоснованными. Таким образом, недопонимание между архитекторами и заказчиками, которое было до принятия правил, например, желание заказчиков получить больше положенного, сегодня будет пресекаться на основе закона.
- В каких случаях заказчик проекта может получить разрешение на отклонение от предельных параметров ПЗЗ?
- Отклонения от правил недопустимы, если заказчик хочет построить здание, параметры и значение которого по закону не предусмотрены на данной территории. Если строительство объекта предусмотрено в условно разрешенных видах, тогда заказчик имеет возможность пройти через процедуру изменений. Но даже и в этом случае заказчик не сможет добиться полной замены условно разрешенной функции на основную.
- Какие проекты сейчас вошли в число тех, которые уже можно считать исключениями из правил?
- Таких проектов много. Сейчас работает городская комиссия по землепользованию и застройке, которая уже рассмотрела более ста объектов и направила документацию по этим объектам в районные комиссии – для обсуждения на общественных слушаниях. Пока ни один пакет документов еще не вернулся к нам с каким-либо заключением.
- Сколько времени требуется заказчику, чтобы пройти такую процедуру?
- Для того чтобы представить окончательный вариант проекта на рассмотрение в правительстве Санкт-Петербурга – 60 дней.
- Насколько известно, в ближайшем будущем новой корректировки потребует и Генеральный план города. Изменения коснутся прежде всего функционального зонирования территорий. С чем это связано?
- Пока дорабатывали Генеральный план Санкт-Петербурга, у нас появились такие серьезные проекты, как намыв территории Васильевского острова, «Морской фасад», развитие новых районов Морского порта, стратегические объекты автомобилестроения «Тойота», «Ниссан», «Хендэ Мотор Компани». Внесения изменений в Генплан потребует в первую очередь реализация всех этих проектов. Но стоит отметить, что новые корректировки будут внесены нескоро. Генеральный план -- это главный закон, на основе которого мы живем. В недавнем докладе КГА правительству города о ходе мониторинга Генерального плана было лишь представлено мнение о том, что требуются очередные поправки. Однако никаких конкретных решений правительство еще не принимало.
- Какие из новых проектов, на Ваш взгляд, больше всего отвечают эстетике Санкт-Петербурга?
- Это такой вопрос, на который однозначно, наверное, не ответишь. Потому что архитектура всегда была темой спора «Как лучше?» - особенно для Санкт-Петербурга. Одни абсолютно искренне считают, что можно строить современные здания, и отстаивают эту точку зрения с серьезными аргументами, со ссылками на великих и т.д. Другие же говорят, что этого делать нельзя, что надо делать контекстуальную архитектуру, полностью соответствующую петербургской классике. Эта точка зрения также заслуживает уважения. Я считаю, что в этом ожесточенном споре должна родиться истина. Надеюсь, что все-таки на стыке этих полярных точек зрения возникнет какая-то правда, если она вообще может возникнуть. Мое мнение: в Санкт-Петербурге должна быть и новая, и классическая архитектура.
- В чем, на Ваш взгляд, принципиальная разница между проектами отечественных и зарубежных архитекторов?
- Зарубежные архитекторы, которых приглашают участвовать в российских конкурсах, - это в основном топовые мастера. Они избалованы избытком заказов на создание громких проектов. К западным «звездам» обращаются те заказчики, которые хотят сделать из своего здания некое событие. Новые пути в развитии архитектуры сегодня могут возникнуть только на основе новых технологий, новых материалов, возможностей, теперь уже нанотехнологий. Моя точка зрения: российские архитекторы смотрят на это несколько поверхностно. Мы готовы соревноваться с иностранными мастерами в создании оболочки зданий, потому что художественные качества нашей архитектуры вполне сопоставимы с тем, что делают на западе. Однако внутреннее содержание, которое основано на высоких технологиях, на менталитете западных жителей, которые экономят воду, тепло, электроэнергию и т.д., у нас пока не соответствует мировому уровню. К моему глубокому сожалению, наша архитектура представляет пока только внешнее сходство с европейскими проектами. Без внутреннего содержания.
- Может, нашим архитекторам нужно выходить на зарубежный рынок?
- Думаю, что такие попытки уже есть. Яркий пример – архитектор Сергей Чобан и его компания NPS Tchoban Voss GbR. Он успешно работает и в России, и в Германии. Выход на европейский уровень, конечно, важен. Однако для того чтобы выйти на зарубежный рынок, безусловно, нужен элемент везения. Сейчас без удачи, только работая, очень трудно чего-то достичь. Западный рынок переполнен. Архитекторов за рубежом на душу населения приходится гораздо больше, чем в России.
- Чего сейчас не хватает нашим архитекторам и строителям?
- Сейчас, в условиях экономического кризиса, достаточно остро стоит вопрос о финансировании строительной отрасли. Вместе с отсутствием денежных средств замерло офисное и жилое строительство, что не может не отражаться на рынке проектных работ. Хотя, независимо от кризиса потребность в реализации проектов, конечно же, остается актуальной. Я хочу пожелать нашим архитекторам и строителям заказов, работы. Ее наличие в условиях кризиса -- это очень серьезная проблема. Я знаю о том, что пока количество работы инерционно сохраняется, но вполне вероятно, что оно может резко пойти на спад. В результате могут пострадать профессионалы, целые коллективы, судьбы людей, их семей. Поэтому я от всей души желаю коллегам работы!
Беседовала Марина Голокова