Екатерина Лизунова: «Проектировать — не строить»
Какие убытки возмещают проектировщики за некачественное проектирование и как защитить себя, если требования необоснованны, - рассказывает Екатерина Лизунова, руководитель направления "Контрактика" в юридической фирме "LL.C-Право".
Ответственность исполнителя проектных и изыскательских работ достаточно строго урегулирована законом. Проектная организация несет ответственность за свою техническую документацию и отчеты, включая недостатки, обнаруженные впоследствии в ходе строительства, а также в процессе эксплуатации объекта.
Это означает, что за качество проектных решений проектировщик может нести ответственность на протяжении всего жизненного цикла объекта. Исковая давность по требованиям, касающимся недостатков документации, конечно же, есть. Но считаться она будет с момента их обнаружения.
Если заказчик обнаружил в проектной документации недостатки, он вправе потребовать от проектировщика их устранения на безвозмездной основе, а также потребовать возмещения убытков, связанных с такими недостатками.
Часто бывает так, что недостатки проекта выявляются в процессе выполнения строительных работ и делают невозможным их продолжение без значительных дополнительных вложений со стороны заказчика. Например, по демонтажу конструкций с неверно рассчитанной нагрузкой или дополнительному усилению фундаментов вследствие того, что недостоверные изыскания послужили причиной принятия неверных проектных решений.
Еще хуже, когда проектные ошибки не были замечены во время строительных работ и были реализованы вместе с объектом. Такая ситуация способна привести не только к имущественному ущербу, но и создает угрозу жизни и безопасности людей. Во всех этих случаях заказчик несет определенные финансовые потери, которые он вправе возместить за счет лица, по вине которого они возникли.
Убытки — это расходы, которые потерпевшая сторона произвела или должна будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества, а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы, если бы его право не было нарушено.
Судами ежегодно рассматривается большое количество исков к проектным организациям с требованиями о возмещении убытков.
За годы работы с данной категорией споров мы с командой наблюдали самые разные позиции судов по схожим обстоятельствам. Например, есть решения, где суды указывают на отрицательное заключение экспертизы как на существенный недостаток выполненных проектных работ. А есть решения, где суды отмечают, что даже наличие положительного заключения экспертизы еще не означает, что проектная документация выполнена без ошибок.
За долгие годы практики мне не встретилось ни одного дела, где к ответственности привлекли бы экспертное учреждение, выдавшее положительное заключение на проект, в котором впоследствии были обнаружены существенные недостатки. Однако такое огромное количество судебных споров о ненадлежащем качестве проектов демонстрирует нам тот объем недостатков, который остается в этих проектах после проверки в экспертизе.
Вторым важным наблюдением является то, что причиной поражения проектировщиков во многих судебных спорах об убытках является их излишняя порой уверенность в своей правоте на самых ранних этапах формирования проблемы. Например, когда подрядчик, выполняющий строительные работы, обращается с просьбами о разъяснении противоречивых проектных решений или их корректировке для возможности продолжения работ, его либо игнорируют, либо тычут носом в положительное заключение экспертизы. Потом же, когда стороны оказываются в суде, мы сталкиваемся с тем, что многие потери взыскателя можно было предотвратить, если бы проектная организация заглянула в свою документацию и проверила поступившие замечания. В суде же проверить качество проектных работ возможно только путем проведения судебной экспертизы. Которая, в свою очередь, по стоимости часто бывает сопоставима со стоимостью экспертизы самой проектной документации. Аргумент о том, что проектная документация получила положительное заключение экспертизы, с высокой долей вероятности не сработает, если в суд поступили доказательства фактического наличия дефектов проекта и их последствий.
Нельзя оставить без внимания и такую известную «болезнь» подрядчиков, как упорное нежелание письменно фиксировать обстоятельства, препятствующие своевременному и качественному выполнению работ и своевременно сообщать о них заказчику. Одна из болевых точек всех споров по ПИРам — это достаточность, полнота и актуальность исходных данных, необходимых для проектирования. И — да, еще вопрос о том, кто должен их предоставлять, и кто несет ответственность за их недостоверность, если таковая обнаружилась не сразу. В отсутствие детального урегулирования этого условия в договоре, в отсутствие письменной коммуникации по этому вопросу в ходе выполнения работ процесс доказывания в споре об убытках для подрядчика будет крайне сложен. Потому что суды исходят из того, что подрядчик — профессионал, который должен был заметить и предвидеть все на свете, а вот заказчик — нет.
Говоря о конкретных примерах взыскания с проектировщиков убытков за некачественное проектирование, можно выделить несколько категорий таких требований в зависимости от того, в чем эти убытки заключались.
Чаще всего в качестве убытков заказчики предъявляют проектным организациям следующее:
– суммы оплаты за некачественно выполненное проектирование;
– стоимость устранения недостатков проектной документации силами третьих лиц;
– затраты на проведение экспертиз с отрицательным заключением, повторных экспертиз;
– суммы, выплаченные подрядчиками в виде штрафов и неустоек, если их нарушения при выполнении строительных работ были обусловлены недостатками проекта;
– стоимость устранения недостатков работ, выполненных на основе некачественного проекта;
– суммы необоснованно завышенных затрат из-за ошибок в сметных расчетах;
– стоимость возмещения ущерба, причиненного в связи с реализацией ошибочных проектных решений.
При подготовке стратегии защиты проектной организации в споре об убытках мы обращаем внимание на то, имеются ли в деле все четыре обязательных элемента доказывания убытков: наличие убытков, их размер, нарушение на стороне подрядчика и причинно-следственная связь между нарушением и наступившими последствиями.
Каждая из этих позиций должна быть доказана истцом. Но и проектная организация, выступающая ответчиком в споре по убыткам, не должна сидеть сложа руки. Есть множество нюансов, на которые следует обратить внимание суда, если зашел такой спор.
Например, если заказчик утверждает, что в связи с ошибками проекта он понес расходы по дополнительным работам, то это могут быть вовсе никакие не убытки. В ряде случаев удорожание строительства объекта не может быть признано убытками заказчика, так как эти затраты заказчик произвел бы в любом случае.
Если убытки заказчика выражаются в стоимости оборудования, которое в связи с ошибкой в проекте пришлось демонтировать, стоит проверить, учтена ли в сумме убытков стоимость его возможной реализации. Никто не может быть лишен права на зачет остаточной стоимости его реализации при определении размера убытков.
Если отрицательное заключение экспертизы получено в связи с отсутствием необходимого содействия от самого заказчика (предоставление исходных данных, согласование расчетов и др.), то сумма затрат на услуги экспертизы, на оплату работ по проектированию не может быть квалифицирована в качестве убытков.
Это лишь отдельные ситуации из большого количества разнообразных судебных споров. Успех каждого отдельного дела напрямую зависит от набора обстоятельств, которые нужно внимательно анализировать и строить эффективную стратегию защиты.
Более подробно разбираю самые интересные дела в своем ТГ канале «Лизунова | юрист в строительстве». В ближайшее время запланировали провести прямой эфир, где обсудим с участниками все тонкости и нюансы споров по убыткам из-за некачественного проектирования. Подписывайтесь и присоединяйтесь.
Облик Ленинградской области меняется. В том числе благодаря современным подходам в архитектуре и градостроительстве. О том, как это происходит, о дизайн-кодах населенных пунктов, о возникающем Союзе архитекторов региона со «Строительным Еженедельником» поделился Сергей Лутченко — главный архитектор Ленинградской области.
— Можно ли дать общее определение архитектурному облику Ленинградской области, найти ее характерные черты?
— Надо разделить характер застройки: есть существующая застройка и будущая. Облик территории зависит от градостроительной ситуации и правильно расставленных акцентов.
Если подразумевается существующая застройка, индивидуальный градостроительный облик больше характерен для исторических поселений и городов, застроенных до начала XXI века. В муниципальных образованиях в границах Петербургской агломерации новая застройка формируется по типу селитебных территорий, без акцента на самодостаточность и уникальность. Есть отдельные хорошие примеры современной мало- и среднеэтажной застройки — в Сертолове, Новоселье, Янине и т. д., но, к сожалению, их мало. Эти территории характеризуются первоначально разработанной и утвержденной концепцией комплексной застройки и пошаговой работой администрации поселений с застройщиками, поэтапной реализацией застройки жилыми домами и объектами инфраструктуры, обслуживающими эту застройку.
На территориальном уровне градостроительные решения развития территории в различных масштабах регулируются через градостроительный совет.
Если говорить о регулировании архитектурно-градостроительного облика населенных пунктов, в настоящее время застройка в Ленинградской области регламентируется через требования к архитектурно-градостроительному облику, устанавливаемому в правилах землепользования и застройки, и дизайн-коду в правилах благоустройства конкретного муниципального образования.
— В Ленобласти утверждаются дизайн-коды городов. Все ли города их уже получили?
— На конец 2023 года были внесены предложения по дизайн-кодам в правила благоустройства для 32 городов, проекты разрабатывала АНО «Центр компетенций Ленинградской области» по развитию городской среды и «умному городу».
До недавнего времени в области были 33 города, в прошлом году деревня Колтуши приобрела статус города, количество городов увеличилось до 34. Получается, что для Колтушей дизайн-код не установлен, как и для столицы региона — муниципального образования «Город Гатчина». Администрация Гатчинского района решила самостоятельно разработать свой дизайн-код, сейчас рассматриваются проектные предложения, впоследствии дизайн-код должен утвердить в правилах благоустройства совет депутатов муниципального района.
Перед утверждением дизайн-коды городов рассматривались архитектурным советом региона, материалы согласовывались в муниципальных образованиях, работа велась на протяжении полутора лет.
Сейчас разработка дизайн-кодов проходит в поселках городского типа и сельских поселениях Ленинградской области. В муниципальных образованиях есть шаблон, по которому можно доработать свой дизайн-код и утвердить через представительный орган в муниципальном образовании.
— Что служит основой для разработки?
— Инициатива на местах. Первопроходцем в области стал Ивангород. Еще три года назад администрация своими силами разработала и утвердила дизайн-код. Там интересный символ — буква И, начальная буква названия города. Разработка велась с учетом разделения территории на историческую и современную и приграничного соседства с Эстонией.
Дизайн-код Ивангорода учитывается при реконструкции и строительстве общественных пространств, на остановках общественного транспорта, в малых формах, в цветовом оформлении благоустроенных территорий.
Из недавних концепций дизайн-кодов мне симпатичен дизайн-код города Волосово. Его отличает индивидуальный паттерн, который может включаться в благоустройство и в малые архитектурные формы.
Также отдельно отмечаю дизайн-код города Новая Ладога. Там идет уклон на петровскую стилистику купеческого, припортового города.
Исторические поселения – это отдельная тема исследования и разработки индивидуального дизайн-кода, и мне кажется, в Ивангороде и Новой Ладоге администрации и разработчикам удалось лаконично учесть айдентику места и современные тенденции в дизайне и архитектуре.
В Заневском и Муринском поселениях тоже уже утверждены дизайн-коды, но, к сожалению, они утверждены уже после случившейся массовой жилой застройки территории, и что-либо изменить в лучшую сторону уже затруднительно.
Документы на будущее
— Все ли населенные пункты региона сегодня имеют генеральные планы/мастер-планы/схемы территориального планирования?
— Мастер-планы необязательны по законодательству в настоящее время, но дискуссий и полемики на эту тему сейчас много. Почему это активно обсуждается? Потому что из Градостроительного кодекса была в свое время исключена комплексная градостроительная оценка территории и возможность подготовки вариантов развития территории. Соответственно, из генеральных планов исключили основу, на которую опиралось проектное решение по развитию территории, и если посмотреть на разработанные мастер-планы больших городов — это исходная информация или материалы по обоснованию генерального плана.
Руководство страны поставило задачу Минстрою РФ узаконить мастер-планы в градостроительном законодательстве России; ждем изменений в законах и в ближайшее время начнем разрабатывать.
В Ленинградской области разработан только один мастер-план – в городе Волхове. Он разработан два года назад и является отраслевым градостроительным документом, решающим вопросы комплексного благоустройства территории.
Есть другие частные инициативы по разработке отдельных мастер-планов — в деревне Новосаратовка и в городе Кингисеппе. Они разработаны как рекомендации и больше похожи на проекты детальной планировки территории с хорошими исходными данными и инженерно-строительными условиями локальных территорий.
На мой взгляд, мастер-план должен быть комплексным документом, охватывающим все отрасли экономики и территориального развития муниципального образования.
Если говорить о документах территориального планирования, вся Ленинградская область покрыта утвержденными генеральными планами и схемами территориального планирования отдельных районов области. Безусловно, часть генеральных планов и схем районов требует внесения изменений в связи с изменениями федерального и регионального законодательств.
— По каким причинам и как часто приходится вносить изменения в документы?
— Изменения вносятся в генеральный план регулярно — раз в пятилетку, если он разработан на территории в границах Петербургской агломерации: в границах агломерации 57 муниципальных образований Ленинградской области, каждое находится в той или иной стадии разработки изменений в генеральный план. Если населенный пункт расположен за 120–200 км от Петербурга, изменения вносятся реже, раз в 10–15 лет, в основном из-за изменений в федеральном и региональном законодательствах.
Нередко причиной изменений служат предложения инвесторов. В области инициируют изменения в документы территориального планирования органы местного самоуправления, а утверждает градостроительный документ правительство Ленинградской области.
— Ближние к Петербургу районы длительное время активно застраиваются, особенно Всеволожский. Ощущение, что земель сельхозназначения там не осталось, есть проблемы с социальной инфраструктурой и транспортной доступностью. Продолжится ли масштабное строительство в Ломоносовском, Всеволожском районах? В перечень надо, видимо, добавить Гатчинский…
— У нас часть стратегических и градостроительных документов являются базовыми и системными. В 2016 году появился совместный документ двух регионов — Концепция совместного развития Петербурга и Ленинградской области. Также есть федеральный документ: стратегия агрессивного развития РФ, где ежегодно в России должно вводиться 120 млн кв. м жилья, в том числе в Ленинградской области — порядка 4 млн кв. м в год. Цифры определяет федеральный орган и ежеквартально контролирует исполнение. В рамках действующих генеральных планов есть перспективные территории, на которых можно построить порядка 30 млн кв. м жилья. Основное жилищное строительство сейчас ориентировано в южном направлении. В планах региона на севере предусмотрено рекреационное развитие, в восточном направлении — промышленное строительство.
Гатчинский район в настоящее время занимается объединением муниципальных образований в единый муниципальный округ. К сентябрю вся территория района будет преобразована в Гатчинский муниципальный округ, это общероссийская тенденция укрупнения. Для будущего муниципального округа по документам территориального планирования достаточно резерва под жилищное строительство, и вопрос больше стоит о сохранении сельскохозяйственных земель для производственной безопасности двух регионов страны.
Дань архитектуре
— Есть решение о создании регионального Союза архитекторов. Что это будет за структура, и почему ее раньше не было? Разве архитекторы не работали в Ленобласти?
— Почему не было – могу только предположить… В комитете по градостроительной политике в течение трех лет наблюдаю активную профессиональную работу градостроительного и архитектурного советов Ленинградской области. В советы входят практикующие архитекторы, профессора и доктора архитектуры, но не хватает консолидирующего архитектурного сообщества, занимающегося сугубо проблемами Ленинградской области, причем не только в границах агломерации, но и на периферии, а также вопросами образования и популяризации современной архитектурно-градостроительной школы одного из перспективных регионов страны.
Исторически ситуация сложилась так, что градостроительное развитие Ленинградской области значительно отличается от Санкт-Петербурга. Есть проблемные вопросы, которые необходимо решать целенаправленно. До недавнего времени в Выборге было Московское отделение Союза архитекторов России. Но, к сожалению, отделение перестало работать и утратило свою актуальность после закрытия научно-проектного института в городе Выборге. Мы утеряли ценный союз, который объединял всех архитекторов и градостроителей, работающих в регионе. Это надо восполнить, и для этого есть все предпосылки и существующий генофонд.
Как следствие, родилась мысль создать Союз архитекторов Ленинградской области. Идею поддержали Евгений Барановский — заместитель председателя правительства Ленинградской области и Игорь Кулаков —председатель профильного комитета. Также мы получили поддержку от Николая Шумакова — президента Союза архитекторов России (Николай Шумаков — заслуженный архитектор РФ, академик Российской академии художеств, академик отделения Международной академии архитектуры в Москве, член Союза художников. — Ред.).
Есть возможности для создания союза. Есть архитекторы, архитекторы-ландшафтники, архитекторы-реставраторы и градостроители, которые работают только в Ленинградской области, готовят научно обоснованные проекты развития территорий для градостроительного совета и архитектурно-планировочные решения отдельных зданий и сооружений для архитектурного совета. Региональный союз должен сосредоточиться на проблемах развития агломерации и удаленных районов Ленинградской области и иных вопросов, требующих профессионального и объективного решения.
Работа регионального совета начнется до конца 2024 года: регистрация союза, утверждение устава, определение руководителя отделения, руководителей отдельных секций и т. д. Поэтому в ближайшее время предстоит консолидированная работа, и я надеюсь на поддержку моих коллег.
— В прошлом году вас выбрали профессором Международной академии архитектуры в Москве и советником Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН) по отделению градостроительства. Получит ли по этой причине какие-то преимущества регион? А вы?
— Преимущество есть — в транслировании архитектурно-градостроительной практики и научно-теоретических знаний и исследований. Это дополнительная возможность иметь современную информацию и работать с квалифицированными кадрами, академиками в продвижении идей в области развития и популяризации архитектуры, градостроительства и дизайна. Мы и раньше с академией взаимодействовали, но звание члена Международной академии архитектуры дает больше возможностей для коммуникации и участия в различных вопросах, обсуждаемых в ее стенах.
Я благодарен, в том числе, архитектору Михаилу Мамошину, вице-президенту академии, за возможность участвовать в интересных мероприятиях, конференциях высокого уровня.
— Каковы ваши ближайшие планы?
— Планы в рабочее время определены должностными обязанностями. Но есть и то, чем хочется заниматься дополнительно, вне должностных обязанностей, принося общественно значимую пользу для родного региона. Завершить создание секции Ленинградской области в Санкт-Петербургском союзе архитекторов, создать региональный союз архитекторов. А также продолжить сотрудничество с Союзом художников Петербурга, планируем в этом году три тематических пленэра — в Тихвине, Лодейном Поле и Изваре Волосовского района.
В планах — проведение областных профильных мероприятий, например в апреле планируем в Выборге архитектурный фестиваль «Память места». Начнем 13–14 апреля, завершим 20–21 апреля. Фестиваль посвящается сохранению архитектурного наследия. Номинация «Артефакт» посвящена усадьбе Нобелей в Ландышевке, номинация «Башня» — реконструкции водонапорной башни 1930 года постройки.
Помимо этого, в планах — организация и проведение четырех творческих конкурсов, в том числе один по заявке частной организации. Будет проведен скульптурный конкурс на памятник Николаю Рериху, который планируем поставить в Изваре. Начали приходить конкурсные работы по мемориалу, посвященному погибшим в СВО, в парке Оккервиль Заневского поселения Всеволожского района.
Во втором квартале будут подведены итоги конкурса по концепции пространственного развития муниципальных образований. Одна из номинаций — продолжение конкурса по модернизации мемориального комплекса «Дорога жизни». В этом году по инициативе жителей и общественных организаций проводим конкурс по архитектурно-градостроительному облику территорий Кировского и Волховского районов в границах мемориального комплекса «Дорога жизни». Еще есть уникальная номинация — концепция проекта пешеходного моста через реку Кобону. Мостовой переход через Кобону предполагает развитие пешеходного маршрута вдоль Староладожского канала и реки Кобоны.
Есть первостепенные мероприятия и, конечно, стратегические планы, к которым идем шаг за шагом.