«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
В настоящее время строительная отрасль активно цифровизируется и переходит на отечественный софт, считает руководитель департамента внедрения ПО компании АО «СиСофт Разработка» Степан Воробьев. Но, по его словам, более качественное и быстрое внедрение в работу новых ИТ-решений невозможно без перекройки бизнес-процессов внутри компании.
— Степан Павлович, как оцениваете текущую цифровизацию строительной отрасли? Расскажите о том, как по требованию органов власти идет переход строителей на отечественный софт. Насколько глубок процесс импортозамещения в целом?
— Российская строительная отрасль давно и достаточно активно цифровизируется. Благодаря современным технологиям видоизменяются управление и бизнес-процессы внутри строительной компании, оптимизируется взаимодействие с надзорными ведомствами, заказчиками и подрядчиками. Также цифровизация означает переход на информационную модель проектирования, строительства и дальнейшей эксплуатации объектов и зданий. «Цифра» помогает трансформировать стройку. Современные технологии становятся двигателем множества преобразований. Сегодня федеральные органы власти не просто поддерживают курс на цифровизацию отрасли, а за счет принятых инициатив играют ключевую роль в ускорении внедрения современных ИТ-решений в строительную сферу.
Переход на отечественный софт — это не только требование чиновников, это требование рынка. За последние два года из России ушли иностранные вендоры, но цифровизация должна продолжаться. Переход застройщиков на отечественный софт идет достаточно активно. Мы видим, что российские разработки и ИТ-решения востребованы у крупных компаний. Проявляют к ним интерес и представители малого и среднего бизнеса. Можно констатировать, что и заказчики, и разработчики приложили усилия, чтобы импортозамещение состоялось. Но чтобы добиться технологического суверенитета, конечно, многое еще предстоит сделать.
— Определенные сложности перехода компаний с зарубежного на российское ПО, наверное, все же возникают?
— Да, это так. Некоторые заказчики переход на российское ПО восприняли как переключение тумблеров, ожидая, что ничего значимого не изменится. Все будет как раньше, но «здесь и сейчас». Но так не бывает. Продукты все же разные, применяются другие ИТ-решения, сервисы.
Очень часто требования клиентов сводятся к использованию определенных функциональных возможностей, которые могут быть реализованы по-разному во всякого рода программах, но приводят к тому же результату. Иногда все сводится к тому, что пользователь просто хочет видеть кнопки на старом месте. Чем быстрее он избавится от такой немного нелепой консервативности, тем быстрее и эффективнее будет работать с новым ПО.
— А можно ли поднастроить коробочный продукт под пожелания заказчика?
— Какие-то общие поднастройки за счет расширенного функционала и сервисов, конечно, возможны. Разработчики ПО стараются их учитывать. Но это не должны быть субъективные «хотелки». Ранее некоторые потенциальные заказчики нам предлагали доработать наше ПО с учетом их потребностей. Но практика показала, что в итоге ни к чему хорошему это не приводит, потому что структуры заказчика не готовы работать даже в этом допиленном ПО. По сути, это были стоп-факторы не для нашего продукта, а для самого клиента.
Эффективный переход на новое ПО невозможен без изменения, перенастройки бизнес-процессов внутри компании. Да, это требует определенного времени, постановки новых конкретных задач. Но именно такой путь — верный для успешного внедрения масштабных технологических решений.
Мы рекомендуем заказчикам — не только представляющим строительную отрасль, — принявшим решение перейти на отечественное ПО, первоначально создать «дорожную карту». В ней расписать поэтапный план внедрения нового программного обеспечения, определить ответственные подразделения, которые займутся перенастройкой бизнес-процессов в организации. Важно, чтобы «дорожная карта» была достаточно гибкой и могла адаптироваться к возможным изменениям. Чем подробнее она будет — тем лучше. Сейчас «дорожная карта» есть только у 25–30% компаний, с которыми мы работаем.
— Вернемся обратно к строительной сфере. С 1 июля 2024 года технологии информационного моделирования стали обязательны для застройщиков, работающих по 214-ФЗ. Кроме того, в мае этого года ПП № 614 установлен единый порядок формирования и ведения информационной модели объекта капитального строительства. На ваш взгляд как разработчика ТИМ, готовы ли к новшествам застройщики?
— Требования об использовании ТИМ вводили в России поэтапно. С 1 января 2022 года оно стало обязательным для объектов, строящихся по госзаказу. Сейчас для всех застройщиков, которые работают по 214-ФЗ. Большинство крупных девелоперов инструменты ТИМ начали применять ранее. Наверное, могут быть сложности с использованием технологий информационного моделирования у небольших региональных компаний.
Что касается постановления правительства № 614, то это рамочный документ, в котором все довольно понятно прописано, и на его основе можно разрабатывать более предметные решения и стандарты. На сайте Минстроя России уже достаточно информации для использования ТИМ. Эти документы — необходимая основа и хорошая помощь. Также на сайте ведомства выложен достаточно большой список того, где и какое программное обеспечение может применяться. Как разработчики ПО такое информирование органов власти мы считаем качественной поддержкой для специалистов в области строительства и проектирования.
— Как правильно застройщику выбрать ПО, необходимое для ТИМ?
— Как ранее уже сказал, в первую очередь мы рекомендуем застройщику сформировать внутреннюю «дорожную карту». Определить в ней свои потребности, возможности, желания. Выбор ПО должен проводиться с перечнем задач в этой дорожной карте. Если представители проектной или строительной компании обратятся к нам со своей дорожной картой, мы им подберем оптимальный продукт под выполнение необходимых задач. Важно к выбору ПО подходить прагматично, но не экономить. Правильнее всего при выборе ПО обратить внимание на лидеров отечественной ИТ-отрасли, которые готовы предложить всю линейку продуктов, связанных с ТИМ, и дальнейшую техподдержку.
Цель нашей компании — не просто поставить продукт, но и помочь клиентам максимально эффективно использовать его для достижения своих задач. Мы в своих разработках учитываем все форматы, которые устанавливает государство, и если пользователь работает в нашем ПО, то никаких проблем с дальнейшей передачей данных у него не возникает.