«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
Клиентоориентированность стала одним из ключевых элементов рыночной политики Ленинградской областной электросетевой компании. О развитии предприятия, внедрении современных технологий и о том, какие новые возможности предлагаются заявителям при заключении договоров на технологическое присоединение, «Строительному Еженедельнику» рассказал директор по развитию электрических сетей ЛОЭСК Юрий Кудряшов.
— Юрий Дмитриевич, энергетика Ленобласти продолжает развиваться. Что сделано вашей компанией в этом году? Какие интересные проекты реализованы? Сильно ли COVID-19 повлиял на работу предприятия?
— Прежде всего нужно подчеркнуть, что 2020 год еще не закончился, идет четвертый квартал, который традиционно является наиболее результативным с точки зрения технологического присоединения объектов заявителей к электрическим сетям. Так что подводить итоги года пока рано. При этом отмечу, что за январь — сентябрь этого года ЛОЭСК создал схемы внешнего электроснабжения для своевременного ввода в эксплуатацию многоквартирных жилых домов с общей жилой площадью более 800 тыс. кв. м, осуществил технологическое присоединение к электрическим сетям более 20 социально значимых объектов — школы, детские сады, досуговые и спортивные центры, центры социальной реабилитации и пр. Кроме того, следует отметить несколько крупных предприятий, подключенных к электрическим сетям ЛОЭСК в 2020 году: перегрузочный комплекс порта в г. Высоцке Выборгского района Ленинградской области, распределительный складской комплекс торговой сети «Лента» в Тосненском районе. В четвертом квартале 2020 года также планируется реализовать технологическое присоединение к электрическим сетям как многоквартирных жилых домов с социальной инфраструктурой, так и ряда крупных предприятий.
Добавлю, что пандемия коронавируса внесла определенные коррективы — не столько в работу сетевой организации (ЛОЭСК свои обязательства старается выполнять своевременно), сколько в плановые сроки ввода в эксплуатацию объектов наших заявителей, часть из которых приостановила реализацию своих проектов, часть — перенесла сроки их ввода на более поздние даты. Порой из-за указанных изменений созданное электросетевое оборудование находится без нагрузки, ожидая сдачи объектов заявителей, что, конечно, негативно сказывается на общих результатах нашей деятельности. Впрочем, не могу назвать это массовым явлением, скорее — исключение из правил. Изменение сроков ввода в эксплуатацию объектов характерно для небольших застройщиков. Лидеры отрасли преимущественно реализуют свои планы своевременно.
— Раньше технологическое присоединение новых объектов было одним из «узких мест» энергосистемы региона, особенно по срокам. Затем ситуация стала улучшаться. Как обстоят дела сейчас?
— Если говорить конкретно о ЛОЭСК, то мы всегда стремились соблюдать сроки технологического присоединения объектов, предусмотренные договорными обязательствами. Традиционно стараемся выполнить мероприятия со стороны сетевой организации не к назначенному сроку, а заблаговременно. Это позволяет иметь определенный запас времени на случай, если возникнут какие-то непредвиденные задержки или препятствия.
Однако в целом действительно ранее были определенные сложности со сроками реализации технологического присоединения к электрическим сетям, но в последнее время ситуация улучшилась, и можно сказать, что эта проблема осталась в прошлом.
С момента утверждения первой «дорожной карты» Правительства РФ, направленной на упрощение в том числе процедуры технологического присоединения, прошло уже восемь лет. Считаю, что результаты превзошли ожидания, о чем свидетельствует текущее высокое положение Российской Федерации в мировом рейтинге Doing Business по показателю «Подключение к системе электроснабжения» (7-е место). Массовый сегмент заявителей теперь имеет возможность подключиться к системе электроснабжения в принципе без личного посещения офисов сетевых компаний посредством взаимодействия через личный кабинет от подачи заявки до оплаты услуги и получения акта об осуществлении технологического присоединения.
К тому же с июля произошли существенные изменения на законодательном уровне, которые коснулись процедуры технологического присоединения льготных категорий заявителей (физических лиц до 15 кВт, юридических лиц или индивидуальных предпринимателей — до 150 кВт). Прежде всего изменения направлены на упрощение процедуры технологического присоединения в части организации взаимодействия заявителя, сетевой организации и гарантирующего поставщика электроэнергии посредством использования личного кабинета, размещенного на сайте сетевой компании. При этом электронный документооборот обеспечивает прозрачность процедуры технологического присоединения, исключает необходимость посещения заявителем офисов сетевой организации и сбытовой компании с целью заключения договора об осуществлении технологического присоединения и договора энергоснабжения.
— Как вообще строится взаимодействие с девелоперами?
— В 2020 году одновременно с изменившимся составом акционеров ЛОЭСК компания изменяет подход к деятельности по развитию и реализации услуг по технологическому присоединению, передаче электрической энергии, инновационному развитию и технической политике. В целом изменяется подход к текущей деятельности компании: в частности, ЛОЭСК становится более клиентоориентированной и лояльной по отношению к своим клиентам и партнерам.
Многолетний опыт сотрудничества с крупными застройщиками и девелоперами Ленинградской области позволяет своевременно выполнять договорные обязательства, обеспечивая плановые сроки ввода жилья и объектов социальной сферы. Бывает, что у таких заявителей возникают в том числе проблемы с финансированием — сложность оформления девелоперами проектного финансирования или корректировки ранее согласованного банком графика. С каждой компанией ЛОЭСК выстраивает партнерские отношения и индивидуальный подход на взаимовыгодных условиях. Девелоперы — не исключение. По каждому случаю стараемся найти компромиссный вариант как по схеме присоединения, срокам, стоимости, так и по графику оплат.
ЛОЭСК не ставит ультиматумов: «Плати указанную в договоре сумму или мы с тобой не работаем». Специалисты ЛОЭСК осуществляют сопровождение потенциального клиента, связываются с ним после выдачи оферты договора, уточняют, все ли понятно в документе, есть ли вопросы или, может быть, нужно провести рабочее совещание по уточнению деталей и дальнейшей координации работы. Наша задача — определить такую схему взаимоотношений, которая была бы удобна для клиента, учитывала его интересы и реальные возможности. Это может выражаться в рассрочке оплаты, изменении объемов мероприятий по технологическому присоединению и т. д.
Больше того, в отличие от наших коллег из электросетевого комплекса, мы готовы предложить заявителю осуществление мероприятий по технологическому присоединению силами самого заявителя. Если клиент считает, что способен выполнить необходимые работы дешевле и быстрее, чем предлагает наша компания, мы предоставляем ему такую возможность. В этом случае заявитель сам полностью контролирует процесс строительства необходимого электросетевого комплекса. Строительство электросетевых объектов для обеспечения нужд заявителя силами самого заявителя в счет платы за технологическое присоединение — это правильный и рациональный подход.
При этом, если при выполнении работ по технологическому присоединению выяснится, что заявитель несколько переоценил свои возможности и компетенции, мы готовы пересмотреть условия заключенного договора и взять на себя все мероприятия, которые необходимо выполнить, чтобы обеспечить своевременное подключение объекта к сети. Таким образом, ЛОЭСК со своей стороны готов предложить заявителю различные формы взаимодействия, чтобы определить взаимовыгодный вариант сотрудничества.
— Вы сказали, что особое внимание клиентоориентированности компания уделяет с начала этого года. Есть ли какие-то данные об эффективности этой политики?
— Конкретные результаты в этой сфере, как и по другим направлениям деятельности компании, мы будем оценивать по итогам года, который, как я уже говорил, еще не закончился. В то же время уже сейчас, по имеющейся обратной связи, можно сказать, что наши клиенты высоко оценивают новые возможности, которые мы готовы предоставить. Можно отметить также, что в целом, несмотря на наличие пандемии коронавирусной инфекции и, как следствие, приостановку или смещение по срокам ряда проектов заявителей, число договоров на технологическое присоединение в этом году не уменьшилось по сравнению с предыдущими периодами. И это также свидетельствует о том, что заявители оценивают политику ЛОЭСК весьма позитивно. Уверен, что, когда проблема COVID-19 уйдет в прошлое, мы увидим существенный прирост числа заявок и договоров об осуществлении технологического присоединения к электрическим сетям нашей компании.
— Цифровизация проникает во все сферы жизни. Как ЛОЭСК отвечает на этот вызов современности?
— Электроэнергетика — это достаточно неповоротливая, консервативная отрасль, поэтому в вопросах цифровизации ЛОЭСК за поступательный подход, за разумную цифровизацию. Наш принцип в использовании новых технологических решений будет обосновываться на следующих основополагающих принципах: надежности, безопасности и экономической обоснованности.
Внедрение цифровых решений не должно привести к снижению надежности электроснабжения ввиду применения мало опробованных технологий, а также к увеличению стоимости для конечного потребителя. Цифровые решения в энергетике должны быть подкреплены в первую очередь целесообразной необходимостью данных преобразований. На наш взгляд, при таком подходе цифровая энергетика в перспективе должна стать синонимом разумной энергетики.
В настоящий момент ведется проработка повышения автоматизации и мониторинга распределительных сетей, что в перспективе постепенно приведет к тому, что объемы и сроки погашения кратно снизятся, например, за счет автоматического выделения аварийных участков. Возможность удаленного управления электротехническим оборудованием сократит количество выездов ремонтных и оперативных бригад на объекты. Возможность дистанционного мониторинга и диагностики оборудования позволит предвидеть и не допускать выхода из строя оборудования, требующего планового ТО. Внедрение таких систем в ключевых местах (узлы, центры питания) — это разумное решение, которое обязательно принесет свой эффект.
В компании ЛОЭСК также одним из приоритетов является установка современных приборов учета электрической энергии, позволяющих осуществлять не только дистанционный сбор и передачу данных, но и дистанционное отключение и подключение потребителя посредством встроенного реле управления нагрузкой, а также проводить мониторинг электропотребления.
Уже более семи лет в компании существует программа установки выносных приборов учета электроэнергии (сокращенно ВПУ), позволяющая успешно бороться с недобросовестными потребителями, осуществляющими безучетное потребление электроэнергии. Установка ВПУ позволяет снижать бесконтрольное потребление электроэнергии помимо учета, что влияет в целом и на загрузку сетей, снижая ее, и на снижение потерь электрической энергии.
Кроме того, реализована программа по оснащению всех сетевых объектов компании ЛОЭСК (подстанции, РП и ТП) техническим учетом электрической энергии с функцией дистанционного сбора и передачи данных, что также позволит контролировать загрузку центров питания для принятия дальнейших управленческих решений: о необходимости проведения реконструкции, установление возможности технологического присоединения.
На смену программе по установке ВПУ на основании ФЗ 522 от 27.12.2018 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с развитием систем учета электрической энергии (мощности) в Российской Федерации» компания ЛОЭСК планирует установку интеллектуальных приборов учета у всех потребителей в соответствии с предъявляемыми требованиями.