«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
О новых возможностях, которые дал коронакризис, и том, как воспользовалась ими компания, о новой перспективной продукции и о планах по увеличению производственных мощностей в Санкт-Петербурге «Строительному Еженедельнику» рассказывает генеральный директор ООО «Керапласт» Игорь Гусаков.
— Игорь Александрович, уже более года вся страна, да и мир в целом живут в условиях пандемии коронавируса и введенных для борьбы с ним ограничений. Прошлой осенью вы говорили, что COVID-19 не остановил развития предприятия. Как обстоят дела сегодня — и у компании, и вообще в этом сегменте рынка.
— В целом могу лишь подтвердить ранее сказанное. Весной прошлого года, когда страна столкнулась с пандемией и какой-то период у всех — и у бизнеса, и у граждан — была своего рода дезориентация, рынок заметно просел. Из-за отсутствия понимания перспектив кто-то притормозил реализацию проектов, другие вообще свернули планы. Но уже к середине лета большинство строек активизировали работы, и затем их интенсивность только росла. Параллельно, естественно, увеличивалась и востребованность нашей продукции. В результате по итогам года мы не только не снизили объемов производства люков дымоудаления, зенитных фонарей и прочего, но и нарастили их — примерно на 40–50%. И позитивный тренд роста спроса сохраняется и в этом году.
Мы постарались в полной мере использовать открывшееся «окно возможностей». В то время как многие игроки нашего сегмента рынка столкнулись с проблемой получения из стран Азии сырья для изготовления акриловых куполов и комплектующих, «Керапласт» готов был предложить оперативные поставки своей продукции в любую часть страны. Благодаря этому мы смогли расширить свою клиентскую базу, найдя, в том числе, и очень интересных и перспективных партнеров.
Главный негативный фактор для нашего рынка, как, думаю, и для многих других, — рост стоимости металла. За последние 7–8 месяцев цена, например, оцинкованной стали, которая используется в наших конструкциях, фактически удвоилась. Мы стараемся сдерживать подорожание продукции, но, разумеется, работать в убыток не можем.
— При реализации каких интересных, крупных проектов в последнее время использовались ваши системы?
— В течение последнего года наибольшую востребованность продукции «Керапласт» мы видим при реализации проектов транспортной, складской, логистической, а также торговой функции. Это были объекты как наших старых партнеров, так и новых клиентов. В числе наиболее заметных — строительство комплекса МЕГА-IKEA в Казани, реконструкция IKEA Химки в Москве, распределительно-логистические центры «Пятерочки» (X5 Retail Group) в Подмосковье и Брянске, административное здание в парке «Монрепо» в Выборге и др.
Очень интересный проект — аэропорт города-курорта Геленджик в Краснодарском крае. Его кровля запроектирована в виде шестиугольных сегментов, напоминающих издалека своего рода чешую. Для этого объекта мы изготавливаем большую партию нестандартных по размерам шестиугольных люков дымоудаления, идеально подстроенных под оригинальную архитектуру здания.
— Вы говорите о постоянных партнерах, то есть в «Керапласт» обращаются заказчики, даже не проводя тендеров?
— Ситуации бывают разные. У нас действительно есть пул постоянных клиентов, с которыми мы эффективно и плодотворно работаем. Обычно это генподрядные организации, которые сами участвуют в тендерах на выполнение крупных строительных заказов. К нам же они обращаются напрямую, поскольку по опыту знают, что мы гарантированно в срок и с высоким уровнем качества обеспечим поставки своей продукции. Возможность избежать проблем и задержек на любом участке стройки, особенно сейчас, когда сроки выполнения работ сжимаются, — это очень важный для генподрядчика критерий.
Есть и заказчики, которые обращаются к нам напрямую. Также участвуем мы и в тендерах. Например, по итогам одного из них мы недавно отправили свою продукцию на строительство логистического центра «Пуд» ЗАО «Агрокомплекс» им. Ткачева в Симферополе (Крым). Сейчас участвуем в интересном конкурсе на поставку ленточных фонарей и люков дымоудаления на судостроительный завод «Звезда» в городе Большой Камень под Владивостоком.
— «Керапласт» — это российское подразделение финской KeraGroup. Пандемия — явление глобальное. Как чувствует себя материнская компания?
— Наша головная структура продолжает динамично развиваться, несмотря на коронавирус. Стараемся своими действиями подтверждать поговорку, что любой кризис — это не только новые проблемы, но и новые возможности.
Непосредственно в Финляндии была осуществлена определенная переориентация продаж со строительных компаний на клиентов-граждан. Как известно, очень многие финны живут в собственных домах, и пандемия привела к тому, что люди стали больше внимания уделять обустройству жилищ, повышению комфортности пребывания в них. Это касается как обеспечения противопожарной безопасности и установки люков дымоудаления (в том числе в гаражах и подсобных помещениях), так и создания застекленных террас с обеспечением естественного освещения.
Работа по этим направлениям обеспечила экономическую стабильность холдинга. Более того, предприняты шаги для дальнейшего расширения KeraGroup. В 2020 году ею приобретено четыре новых производства — в Швеции, Польше, Норвегии и Дании. Таким образом, холдинг в коронакризис только укрепил свои позиции на рынках Северной и Восточной Европы.
Из названных предприятий для нас наиболее интересны норвежское и польское, поскольку их продукция через нашу компанию будет предлагаться на российском рынке. Everlite AS является известным в Норвегии производителем ограждений из стали и стекла, использующихся как в частном секторе, так и в коммерческой недвижимости. Это высококачественная продукция, отличающаяся прекрасными эстетическими и техническими характеристиками. Сейчас она предложена нами для одного интересного гостиничного проекта на Валдае.
Также поглощена польская компания AWAK из города Бук, рядом с Познанью, производящая люки дымоудаления, которые теперь мы сможем предлагать в России. При этом если продукцию «Керапласт» следует отнести к премиальному сегменту, то AWAK — это более экономичные и доступные потребителю модели. Мы только что закончили работу по обновлению (на предмет соответствия новым регламентам) сертификата на эту продукцию в лаборатории ВНИИ пожарной охраны МЧС России, которая осуществила все необходимые тесты и проверки. В отличие от продуктов бренда «Керапласт», изготавливающихся для российского рынка в Петербурге (хотя у нас есть и некоторый объем импорта), поставки оборудования AWAK будут осуществляться из Польши. Таким образом, мы получим возможность существенно расширить наш ассортиментный ряд и предложить системы дымоудаления, интересные различным категориям клиентов.
— Что еще в планах компании? Какие пути дальнейшего развития вы намечаете?
— Мы продолжаем продвигать сервисные услуги по монтажу нашей продукции на объектах клиентов. Надо отметить, что эта опция оказалась весьма востребованной. Благодаря тому, что наши работники прекрасно знают все нюансы устанавливаемого оборудования, они выполняют работу гораздо быстрее «внешних» монтажников, что позволяет предлагать очень конкурентную цену на эту услугу. В то же время для клиента удобно, что в случае возникновения каких-то нештатных ситуаций (которых, впрочем, до сих пор не было) не возникает вопроса причин проблемы: недоработка оборудования или брак при установке. Мы берем на себя полную ответственность за результат.
Ну а главная перспектива для нас сегодня — это строительство своего нового предприятия в Петербурге или рядом с городом, у КАД. Ресурсы имеющейся производственной площадки практически исчерпаны. Рост числа заказов привел к тому, что сегодня завод работает в две смены и по субботам. Таким образом, перед нами встала задача расширения предприятия, и в настоящее время мы прорабатываем варианты действий в этом направлении.
Справка о компании
ООО «Керапласт» является российским подразделением финской компании Keraplast OY (c 2014 года — KeraGroup), основанной в 1971 году. Она производит светопрозрачные конструкции, люки и окна дымоудаления, ленточные фонари. Узкая специализация позволяет компании быть одним из лидеров в своем сегменте и выпускать продукцию высокого качества, востребованную на зарубежных рынках (Германия, Великобритания, Швеция и др.).
Российское подразделение было основано в 2002 году. Комплектующие, в том числе пластиковые светопрозрачные элементы, компания получает из Финляндии, с головного предприятия. Двигатели для люков дымоудаления используются производства германской компании D+H. В Петербурге осуществляется сборка. Сформирована дилерская сеть, которая представляет продукцию Keraplast в регионах — Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Екатеринбурге, Казани, Краснодаре и пр.
Системы компании используются для общественных зданий, в которых на сравнительно малых площадях часто бывают большие скопления людей. Самые крупные объекты — аэропорты Пулково и Шереметьево, конгрессно-выставочный комплекс «Экспофорум». Также это здания промышленно-логистического назначения: фабрика по выпуску жевательной резинки Wrigley, предприятие корпорации Gilette, автозаводы Ford, Тоyota, GM, Hyundai, шинный завод Nokian Tyres, пищевое производство Danon, завод теплоизоляции Rockwool, завод Liebherr, а также множество логистических центров, крупных торговых комплексов, автосалонов и пр.
