«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
Елена Лашкова, основатель и генеральный директор Группы компаний «ГЕОИЗОЛ» — лидера строительной отрасли России в области проектирования, реставрации и строительства, — в интервью газете «Строительный Еженедельник» рассказала о работе компании в условиях пандемии, реализации ряда знаковых проектов, а также заострила внимание на необходимости пересмотра сметно-нормативной базы.
— Коронавирус стал серьезным испытанием для российской экономики в целом. Как чувствует себя компания в условиях продолжающейся уже второй год пандемии?
— Безусловно, коронавирус изменил нашу жизнь. Многие сотрудники «ГЕОИЗОЛ» переболели, некоторые уже по второму разу. К сожалению, были и невосполнимые человеческие потери. Из-за закрытия границ существенно сократился приток рабочих кадров из ближнего зарубежья. Похоже, что восстановить его в прежнем объеме будет сложно. Но сказать, что причина всех наших бед — пандемия, было бы неправильно.
На мой взгляд, строительная отрасль оказалась в наиболее выигрышном положении в эпоху пандемии, поскольку реализация крупных стратегических проектов не прекращалась. В этой связи нам повезло. Группа компаний «ГЕОИЗОЛ», соблюдая все ограничительные меры, продолжала работу на важных социально значимых объектах, среди которых строительство Нахимовского училища в Калининграде, реконструкция Федоровского городка в Пушкине и другие. Таким образом, мы сохранили рабочие места и качество жизни своих сотрудников.
Как это ни парадоксально, но коронавирус даже сыграл нам на руку. Дело в том, что уменьшились зарубежные поставки анкерной продукции. В результате наша разработка — многофункциональная геотехническая система GEOIZOL-MP, выпуск которой мы ведем на Пушкинском машиностроительном заводе (входит в Группу компаний «ГЕОИЗОЛ». — Прим. ред.), оказалась еще более востребованной на российском рынке.
У нас немного просели работы по мостостроению и дорогам. Но это произошло потому, что по этому виду работ рынок Петербурга очень сжался в последнее время. Увы, мы по-прежнему наблюдаем череду банкротств подрядных компаний. Но это напрямую не связано с коронавирусом, скорее с состоянием самого рынка. Конечно, мы находимся сегодня в условиях крайнего дефицита денег, потому что вложились в развитие технологий, закупку нового оборудования, во многие реставрационные объекты, которые, к сожалению, не очень рентабельны. Но такое у нас чисто петербургское мышление, наша социальная ответственность перед любимым городом.
— Группа компаний «ГЕОИЗОЛ» — один из лидеров в своем сегменте рынка. Расскажите, пожалуйста, о крупнейших и наиболее интересных объектах, на которых холдинг работал в последнее время и продолжает работать сейчас.
— Выделить какой-то объект невозможно. Если я не назову какой-то из объектов, обидится в первую очередь заказчик.
Назову знаковые. Это строительство Нахимовского военно-морского училища в Калининграде. Специалисты нашей компании в рекордные сроки, всего за год, построили корпуса первой очереди одного из самых престижных учебных заведений России.
Это строительство променада в городе Светлогорске Калининградской области. Это не просто красивая набережная, повторяющая структуру существующего берегового откоса, но сложное гидротехническое сооружение.
Большой объем традиционно связан с работами нулевого цикла. Так, в мае текущего года завершено строительство первого этапа подземного двухэтажного паркинга второй очереди бизнес-квартала «Невская Ратуша», следом «ГЕОИЗОЛ» приступает к реализации контракта на строительство подземного паркинга во втором этапе этого проекта. Продолжаем работы на строительстве подземного паркинга на Марсовом поле, д. 1.
Большой объем работ выполняет «УМ Геоизол». Так, компания участвует в строительстве сооружений сухого дока в Мурманской области, в реконструкции комплекса по фракционированию и перевалке стабильного газового конденсата компании «НОВАТЭК» в Усть-Луге, в сооружении Витебской развязки ЗСД в Петербурге и 8-го этапа федеральной трассы «Таврида» в Крыму.
Наша гордость — реставрационные проекты. В работе «ГЕОИЗОЛ» два масштабных и сложных объекта — комплекс Федоровского городка в Пушкине и историческое здание на Каменноостровском пр., д. 66. Кроме этого, мы проводим инженерные изыскания в проекте «Остров Фортов» (три форта: «Император Александр I», «Кроншлот», «Петр I») в Кронштадте, на одном из них — форте «Император Александр I» — осуществляем противоаварийные работы.
Подчеркну, что сегодня наша компания выходит на реставрацию не только нулевого цикла, но и всего объекта в целом. Мы работаем с лучшими реставрационными компаниями.
У нас также есть ряд небольших, но при этом технически сложных проектов, которые мы не можем упоминать в силу договорных обязательств. К их реализации мы подходим не менее ответственно, чем к объектам госзаказа.
— Встречались ли специалисты компании в последнее время с какими-то сложными, необычными проблемами и как удавалось их разрешить?
— Сложные и необычные проблемы — это наша повседневность. Мы считаем, что тем и ценны для заказчика, что берем на себя решение нетривиальных задач. Например, при реконструкции Федоровского городка и исторического здания на Каменноостровском, д. 66, нам пришлось заново проходить госэкспертизу, потому что проекты устарели и предложенные технические решения были неисполнимы. К сожалению, чаще всего мы сталкиваемся с задачами, которые изначально не были учтены в проекте, либо проблемы выявляются в процессе работ. Сегодня наш девиз: «Не дай мозгам засохнуть!» (смеется).
— Группа компаний «ГЕОИЗОЛ» известна как один из пионеров в освоении современных технологий и методов работ. Что сделано в этом направлении в последнее время, какие новинки вы предлагаете рынку?
— Сегодня компания «ГЕОИЗОЛ» действительно может все, что известно в мире строительных технологий. Мы и беремся за реализацию сложнейших проектов, потому что уверены в своих силах. Но мы не останавливаемся на достигнутом, ведь жизнь ставит новые задачи каждый день.
Компания продолжает совершенствовать анкерную систему GEOIZOL-MP, развивать технологию «щебеночных свай», которую активно продвигаем для улучшения характеристик грунтов основания. Также мы разрабатываем систему надежной инженерной защиты в регионах с карстовыми пустотами, занимаемся совершенствованием технологий нулевого цикла и гидроизоляции. Совместно с нашими поставщиками и научными консультантами из СПбГАСУ ведем поиск интересных решений в области реставрации. Тем более что любая реставрация — это сама по себе научная работа, поэтому на каждом объекте «ГЕОИЗОЛ» есть полноценное научное сопровождение.
Мы инвестируем средства в развитие Пушкинского машиностроительного завода. Сегодня предприятие производит множество уникальных для отечественного рынка изделий. Помимо GEOIZOL-MP, в заводских цехах ведется выпуск продукции для оборонной и атомной промышленности, судостроения. Учитывая, что предприятия этого сектора взяли курс на импортозамещение и использование отечественных комплектующих, то это звездный час для нашего завода.
— С какими проблемами в сфере нормирования и технического регулирования приходится сталкиваться? Позволяют ли современные российские нормативы эффективно внедрять новые технологии?
— Больше всего вопросов возникает к сметам. К сожалению, сметно-нормативная база (СНБ) в строительстве несовершенна, поскольку в ней отсутствуют многие из современных видов работ. Складывается ощущение, что актуализацией и внедрением новых технологических процессов занимались последний раз в прошлом веке. Например, СНБ не содержит «прямой» расценки на устройство полусухой стяжки. В связи с этим возникают споры с заказчиками по обоснованию стоимости работ.
Также большинство расценок далеки по своей стоимости от рыночных цен. Зачастую подрядной компании нерентабельно выполнять работы по существующим расценкам. По некоторым видам работ мы уходим практически в ноль, а иногда даже в «минус».
Сметные расценки по реставрационным работам не менялись с 1984 года, а дополнения и изменения к ним официально не включены в федеральный реестр сметных нормативов, при этом разрешены к применению в Москве, но не в Санкт-Петербурге!
Как крупный и социально ответственный работодатель, «ГЕОИЗОЛ» работает в рамках трудового законодательства РФ, выплачивая полностью «белую» зарплату. И в этой связи возникает вопрос: как платить рабочим, если сметные расценки не покрывают наших реальных затрат?
На мой взгляд, для изменения ситуации важно полностью пересматривать нормативную сметную базу и приводить ее к реалиям рынка.
— Какие задачи актуальны для Группы компаний «ГЕОИЗОЛ» в ближайшем будущем?
— Сегодня Группа компаний «ГЕОИЗОЛ» объединяет предприятия по проектированию («ГЕОИЗОЛ Проект») и строительству («ГЕОИЗОЛ» и «УМ Геоизол», «ГЕОИЗОЛ ПГС»), а также Пушкинский машиностроительный завод. Мы продолжаем совершенствовать систему менеджмента внутри холдинга, внедряя современные управленческие решения и программы. Но я считаю важным наладить режим труда и отдыха сотрудников — сейчас мы все работаем на пределе своих возможностей. Среди бизнес-задач — расширение числа коммерческих заказчиков и географии своего присутствия. Так, в ближайших планах компании — реализация проектов в Краснодарском крае, на Дальнем Востоке и на севере России. И не только в качестве производителя геотехнических работ, но и как генподрядчика.
Поскольку мы амбициозны, безусловно, есть и такие планы, о которых пока страшно даже думать, не то что говорить.