«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
Из-за роста цен на ПВХ, стекло и металл производители оконных конструкций в настоящее время вынуждены поднимать цены на свою продукцию. По нашим оценкам, это приведет к некоторому замедлению роста рынка, но спрос на продукцию сохранится. Такие выводы делает коммерческий директор Deceuninck Rus Олег Осипчук. В интервью порталу ASNinfo.ru он также рассказал о последних трендах оконной индустрии, о востребованных и новейших продуктах компании.
— Как вы оцениваете итоги прошедшего 2020 года для рынка оконного профиля? Насколько стабилен был спрос? Каковы ваши ожидания от этого года? Насколько ощутимо отразится на рынке оконных конструкций повышение стоимости сырья и комплектующих, в частности — ПВХ и алюминия?
— Первая половина 2020-го года из-за ограничительных мер была сложной — все находились в состоянии неопределенности, и в связи с этим наблюдался спад как в розничных сетях, так и на строительном рынке. Однако второе полугодие, наоборот, показало взрывной рост, поскольку люди, напуганные коронавирусом, стали активно заниматься строительством и обустройством загородного жилья. В итоге год для «Декенинк» стал успешным — мы выросли и в выручке, и в тоннаже. Весной некоторыми оконными компаниями были ошибочно свернуты трудовые ресурсы, а оконный рынок неожиданно показал рост. В итоге после первой волны пандемии производства были перегружены.
В 2021 году мы также ожидаем рост оконного рынка на 10%. Строительный рынок, которому помогло снижение стоимости ипотеки, тоже продолжит расти, но его рост ощутимо замедляет повышение цен на сырье, которое не дает компаниям с уверенностью заходить на новые объекты. К моменту установки окон стоимость конструкции может увеличиться, и не факт, что удастся договориться с застройщиком о пересмотре прежних смет. К сожалению, в оконной отрасли сильный рост цен на ПВХ, стекло и металл заставляет производителей постоянно поднимать цены на свою продукцию. Поэтому те компании, которые работают со строительными объектами, сейчас в очень непростой ситуации. На мой взгляд, эти факторы негативно скажутся на рынке в целом, и во втором полугодии произойдет замедление роста объемов не только из-за увеличения себестоимости, но и из-за дефицита сырья и материалов.
— Насколько в российской архитектурной практике распространены нестандартные решения оконных проемов и иных светопрозрачных конструкций? По вашим оценкам, это более характерно для частных домов или для коммерческого застройщика?
— Последние несколько лет в архитектуре и проектировании наблюдается тренд на увеличение светового проема. Поскольку в нашем российском климате людям очень не хватает солнечного света, в моду вошли панорамные окна, и теперь в новостройках даже в эконом-сегменте встречаются окна от пола до потолка. При этом многие игроки рынка не понимают, как проектировать такие большие конструкции, и допускают много ошибок. Для этого мы в «Декенинк» расширили отдел инженеров-проектировщиков, которые помогают нашим партнерам рассчитывать ветровые нагрузки, определять коэффициент сопротивления теплопередаче и давать гарантии на проектируемые изделия.
Второй важный тренд в современном частном домостроении пришел к нам из Европы — это забота об энергоэффективности. В нашей продуктовой линейке есть три продукта, которые используются в пассивном домостроении. Это энергосберегающие оконные системы ФАВОРИТ СПЭЙС, ЭФОРТЕ и ЭЛЕГАНТ.
Третий тренд — это рост популярности цветных профилей. Это ламинированные и крашеные профили. Только за последний год увеличение объема ламинированных окон превысило 20%.
— Какие виды оконного профиля из ассортимента вашей компании сейчас наиболее востребованы? Обновлялся ли ассортимент этого вида продукции на российском рынке и в линейке вашей компании? Ожидаются ли обновления в ближайшем будущем?
— Самым востребованным продуктом в нашей линейке остается инновационный профиль ФАВОРИТ СПЭЙС. Его уникальность состоит в том, что при высоких показателях энергоэффективности он имеет доступную цену. Эта оконная система вобрала в себя практически все инновации в этой области: увеличенная ширина профиля, шесть камер, дополнительный третий контур долговечного уплотнителя, заглубление стеклопакета 25 мм и противовзломный штапик.
Большие надежды мы связываем с нашей новинкой, которая вышла в июле 2021 года. Профиль БАУТЕК УРБАН создавался с учетом актуальных требований к светопрозрачным конструкциям специально для современного городского жилья, но благодаря своим техническим характеристикам и дизайну, безусловно, будет востребован и в загородном строительстве.
БАУТЕК УРБАН — это теплая пятикамерная оконная система шириной 71 мм, имеет целый ряд преимуществ, которых нет у конкурентов:
- Дополнительный уплотнитель под кромкой стеклопакета в створке создает две камеры в фальцевом пространстве и работает как ограничитель влажной зоны.
- Снижает конвекционные тепловые потоки по всему периметру створки, улучшая теплофизику краевой зоны.
- Высота нахлеста створки на раму увеличена до 9 мм, что позволяет минимизировать риск продуваний.
- Профиль створки оснащен специальным капельником для стока воды в дренажную зону рамы, защищая весь внутренний фальц окна и элементы фурнитуры от капель воды.
- Мощное армирование импоста увеличивает надежность окна и расширяет возможности по изготовлению панорамных конструкций.
- На стенках главных профилей системы предусмотрены специальные усиления для надежной фиксации фурнитуры.
- Три цвета основы — белый, коричневый, серый. Совместим со всей палитрой ламинационных пленок.
- В системе будет использоваться эстетичный теплый пластиковый двухкомпонентный соединитель (никаких шурупов и ржавчины).
- В створке можно применить Г-образное армирование с двойным загибом для технологичного сверления отверстий под ручку.
- В раме возможна установка замкнутого армирования.
- Установлен протянутый долговечный камерный ТПЭ-уплотнитель от премиальной системы ФАВОРИТ СПЭЙС, который прекрасно работает в самых суровых климатических зонах и не нуждается в специальном смазывании.