«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
К концу ноября 2021 года во Всеволожском районе Ленобласти откроется новое предприятие полного цикла по выпуску светопрозрачных алюминиевых конструкций с деревянными накладками с годовой проектной мощностью более 95 тысяч штук.
Инициатором проекта выступила ГК «АЛЮТЕХ» — лидер восточноевропейского рынка роллетных систем, ведущий производитель секционных ворот и алюминиевых профильных систем в странах СНГ с 25-летним опытом деятельности. Общий объем инвестиций в проект составил более 1,5 млн евро, 90% из которых приходится на производственное оборудование.
О том, почему компания выбрала новое для себя направление и как планирует его развивать, рассказывает директор филиала ООО «АЛЮТЕХ» в СЗФО Олег Жигель.
— Олег Юрьевич, дерево-алюминиевые конструкции — это дань экологической моде или соответствие общему тренду в жилом строительстве?
— Алюминиевые конструкции с декоративными деревянными накладками — это, конечно, технологичный тренд в интерьере. Такой продукт обладает внешней защитой от атмосферных осадков и агрессивной среды за счет алюминиевой системы W 72 ГК «АЛЮТЕХ» и в то же время отличается эстетикой и благородством дерева внутри помещения. Как мы знаем, шум плохо влияет на здоровье, а за счет декоративных деревянных накладок мы получаем повышенную шумоизоляцию. Созданный с помощью деревянных элементов интерьер также положительно влияет на отдых и здоровье в нашем доме.
— Почему, по вашему мнению, появился интерес именно к этим светопрозрачным конструкциям? Какую нишу они могут занять на рынке высокобюджетной продукции?
— Идея выпускать новые конструкции пришла еще в 2019 году на основании анализа рынка В2С и В2В. Исторически петербуржцы при строительстве высокобюджетного жилья всегда отдавали предпочтение элитным деревянным окнам или аналогичным продуктам премиум-класса, к которым относятся и алюминиевые конструкции с декоративными деревянными накладками.
Сегодня на рынке СЗФО можно выделить два класса массового жилья — эконом и комфорт — и три класса высокобюджетного жилья — бизнес, премиум и элитный. Готовые конструкции, выпускаемые на производстве ГК «АЛЮТЕХ» во Всеволожске, будут интересны застройщикам высокобюджетного жилья. Но на производстве мы будем производить два стандартных готовых продукта: это теплые окна и противопожарные конструкции из алюминиевых профильных систем ГК «АЛЮТЕХ». Оба продукта рассчитаны для всех классов жилья.
— Чем ваша продукция будет отличаться от конкурентов?
— Одним из главных преимуществ алюминиевых конструкций с декоративными деревянными накладками является устойчивость ко всем испытаниям погоды (дожди, морозы, палящее солнце), которые берет на себя металл, в то время как дерево создает в доме уютную атмосферу. Наши конструкции — это тепло дерева и стойкость металла. Это собственное производство европейского уровня по выпуску сертифицированной продукции как гарантия качества.
— Расскажите, пожалуйста, поподробнее о будущем производстве. Каковы объемы выпуска, насколько широк его ассортимент?
— Наше производство будет иметь полный цикл производства окон, дверей, противопожарных конструкций из алюминиевых систем ГК «АЛЮТЕХ», склад для работы с декоративными деревянными накладками, участок остекления, упаковки.
На производстве во Всеволожске мы будем производить на базе наших же алюминиевых систем такие продукты, как:
- теплые алюминиевые окна/двери в составе стеклопакета на базе «Оконная система W72»;
- алюминиевые окна с декоративными деревянными накладками в составе стеклопакета также на базе «Оконная система W72»;
- противопожарные двери на базе системы «Противопожарные системы FR76»;
- портальные системы, раздвижные системы для коттеджей в составе стеклопакета на базе алюминиевой системы «Портальные системы SL 160, BF 73».
Планируется, что общий объем выпуска всех этих конструкций на новом предприятии уже в 2022 году составит более 20 000 кв. м.
— Какие породы дерева будут использоваться при производстве?
— Накладки будут производиться из превосходных пород дерева — ясеня и дуба.
Ясень по своим качествам близок к дубу. Ясень эластичный, износостойкий и более вязкий, чем многие отечественные породы дерева. В старину ясень использовали для создания луков и стрел, сегодня материал востребован в мебельном деле и самолетостроении.
Дуб с древних времен известен своей прочностью, твердостью, долговечностью. Важным преимуществом дуба является его экологичность (то же самое можно отметить и про ясень). Дуб — благородное и надежное дерево, не подвержен воздействию влаги, вредителей, грибка, не теряет своей привлекательности с годами. Эта порода имеет широкое применение: его используют в строительстве, изготовлении мебели и предметов интерьера.
После изучения спроса было выбрано несколько видов накладок: дуб темно-коричневый, дуб рыжий, дуб натуральный, ясень белый.
— Известны ли уже получатели первых поставок?
— Основные поставки готовых конструкций поступят в дилерскую сеть «АЛЮТЕХ» на рынке СЗФО. У нас сформирована уникальная дилерская сеть по двум товарным направлениям ГК «АЛЮТЕХ» — всего более 400 партнеров на Северо-Западе.
— Что можно сказать об инвестициях в производство и оборудование?
— ГК «АЛЮТЕХ» инвестировала в проект более 1,5 млн евро. Из них 90% инвестиций составляет оборудование, так как производственный комплекс общей площадью более 2500 кв. метров был построен ранее. С открытием производства мы создадим не менее 40 новых рабочих мест в 2021 году.
— Светопрозрачные конструкции — самые уязвимые среди ограждающих конструкций с точки зрения сопротивления теплопередаче. Стоит ли опасаться таких недостатков у будущих конструкций?
— Все недостатки возникают из-за нарушения технологических процессов на производстве и при монтаже на объекте. Поэтому мы и приняли решение производить готовые продукты высокобюджетного класса на собственном предприятии при помощи самого современного и высокотехнологичного оборудования. Благодаря такому подходу производство будет полностью сертифицировано как по продукту, так и по рабочим местам. С каждой отгружаемой с завода конструкцией мы будем выдавать паспорт качества.
При разработке технологических процессов на производстве мы ведем консультации с Научно-информационным учебно-производственным центром «Межрегиональный институт окна».
Для качественного монтажа готовых изделий на объектах мы открыли школу «АЛЮТЕХ» для наших партнеров. Проводим обучение специалистов по монтажу, а также специалистов маркетинга.
— Таким конструкциям приписывают редкую долговечность — по некоторым данным, они могут прослужить до 80 лет. Как добиться таких показателей на практике?
— Долговечность конструкциям, в производстве которых используются алюминий и натуральная древесина, обеспечивает металл, который не подвержен окислению и коррозии и защищает профиль от перепадов температуры, дождя, ветра, солнца и других погодных факторов, а дерево отвечает за комфортный микроклимат и уют в доме.
Продуманная технология, точность изготовления также влияют на долговечность. В нашем случае установка деревянных накладок будет происходить непосредственно в производственных условиях при изготовлении конструкций, что поможет избежать целого ряда проблем, возникающих при монтаже и дальнейшей эксплуатации изделий.
Например, мы сможем исключить любые повреждения дерева, так как до момента установки оно хранится в проветриваемом помещении с соблюдением режима влажности. Дерево будет надежно ограждено от воздействия плесени, поскольку после установки алюминиевого профиля система защищается пластиком. Кроме того, благодаря дополнительной угловой поддержке в конструкции не будет нарушений угловых стыков, а значит, и попадания в них влаги.