«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
Текущая работа по строительству и содержанию федеральных трасс регионов Северо-Западного федерального округа, влияние на нее распространения коронавирусной инфекции, новые планы в этой сфере, а также внедрение современных технологий. Эти темы стали основными в интервью «Строительного Еженедельника» с начальником ФКУ Упрдор «Северо-Запад» Дмитрием Кузнецовым, приуроченном ко Дню работника дорожного хозяйства.
— Дмитрий Павлович, каковы размеры финансирования ФКУ Упрдор «Северо-Запад» (на этот год? Повлияла ли на его деятельность пандемия коронавируса, пришлось ли сократить расходы и объемы работ?
— Дороги, закрепленные за ФКУ Упрдор «Северо-Запад» (далее — Управление), находятся на территориях четырех субъектов РФ Северо-Западного федерального округа — Санкт-Петербурга, Ленинградской, Псковской и Калининградской областей. Общая их протяженность на сегодняшний день составляет свыше 3 тыс. км. В текущем году на строительство и реконструкцию трасс в нашей зоне ответственности из федерального бюджета было выделено 23,8 млрд рублей, на ремонт и капитальный ремонт — 15,2 млрд, еще 12 млрд — на работы по содержанию федеральных магистралей.
Действительно, распространение новой коронавирусной инфекции стало беспрецедентным масштабным вызовом для мировой и российской экономики. Но я хочу подчеркнуть, что мы попросту не имели права остановить свою работу ни на день. Одной из ключевых задач нашего Управления, подрядных организаций, с которыми заключены государственные контракты, остается содержание федеральных трасс, ежедневное обеспечение беспрерывного и безопасного движения по ним. Весь огромный объем работ по расчистке снега, противогололедной обработке в зимний период, оперативной ликвидации последствий ДТП выполнялся своевременно. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, что остановка этой ежедневной работы может иметь самые тяжелые последствия.
Если же говорить о наших объектах — стройке, реконструкции, ремонте, все графики также соблюдены. Руководство подрядных организаций, понимая серьезность ситуации, принимало все меры для того, чтобы не допустить распространения коронавируса. Я думаю, развитие транспортного строительства во всех субъектах РФ, не только у нас, остается одной из важных антикризисных мер, которая позволяет сохранить занятость людей и обеспечить оплату их труда. Поэтому работы на федеральных трассах не останавливались.
— Расскажите, пожалуйста, о наиболее крупных и интересных проектах, которые курирует Управление в Петербурге и Ленобласти.
— Пожалуй, самый масштабный проект, который сегодня находится в работе, — это реконструкция федеральной трассы А-181 «Скандинавия». В 2019 году мы открыли движение по шести полосам до поселка Огоньки — на 65-м км дороги. В этом году по обновленной трассе можно будет проехаться уже до поворота к поселку Цвелодубово — на 80-м км дороге. В целом строительно-монтажные работы у нас развернуты до начала обхода Выборга. Контракт на реконструкцию участка со 122-го по 134-й км мы заключили в конце августа. Подготовка территории — расчистка полосы отвода, переустройство коммуникаций — ведется на всем протяжении отрезка. Завершится реконструкция на этих участках до конца 2024 года. Дальше — обход Выборга и участок до границы с Финляндией (203 км) — планируем реконструировать до 2030 года. Проектная документация уже получила положительное заключение Главгосэкспертизы. К работам приступим после поступления финансирования.
В этом году закончим реконструкцию участков общей протяженностью 15 км федеральной трассы Р-21 «Кола» в Кировском районе Ленобласти. Невведенным здесь у нас останется участок протяженностью всего 900 м. Дело в том, что там проходят четыре нитки газопроводов «Грязовец — Ленинград» и «Грязовец — Выборг». Их владелец выдал новые технические условия на переустройство трубопроводов. Это потребовало внесения изменений в проектную документацию по объекту и нового прохождения Главгосэкспертизы. Поэтому оставшиеся 0,9 км планируется ввести в 2023 году.
В планах из крупных проектов — продолжение реконструкции трассы Р-23 (Киевское шоссе) от Больших Колпан до Рождествено. Новая дорога пойдет в обход нескольких населенных пунктов.
К слову, за год с момента ввода в строй обхода Гатчины на этой дороге трафик вырос в полтора раза. А на старом направлении трассы, идущем через Гатчину, поток, наоборот, значительно уменьшился. Для сравнения: в августе 2017 года в Зайцево на 32-м км дороги в среднем в сутки проезжало 45 189 автомобилей. В августе 2021 года эта цифра здесь же составила 18 067 машин. А это значит, что в населенных пунктах, через которые раньше ехал весь транспорт, улучшилась экологическая обстановка, снизился уровень шума от проезжающих автомобилей, повысился уровень безопасности. Шестиполосный обход Гатчины востребован, дорогой активно пользуются и жители Петербурга и Ленобласти, а также транзитный транспорт.
Еще один проект, который в скором времени планируется направить в Главгосэкспертизу, — устройство направленных съездов в районе ТЦ «МЕГА Парнас». Съезды позволят перенаправить потоки транспорта на пересечении трассы «Сортавала», КАД и проспекта Энгельса и таким образом ликвидировать заторы в этом узле. Сроки реализации проекта пока не определены, надеемся, что это произойдет в ближайшей перспективе.
— Какие крупномасштабные проекты ФКУ Упрдор «Северо-Запад» реализует в других регионах СЗФО?
— Этой весной мы начали подготовку территории под строительство в Калининградской области трассы А-217 «Приморское полукольцо» на участке от подъезда к городу Светлогорск до автомобильной дороги Переславское — Круглово. До конца 2023 года подрядчик выполнит переустройство инженерных коммуникаций, расчистит полосу отвода от леса, проведет обследование и очистку территории от взрывоопасных предметов.
Кроме того, с начала августа здесь ведутся археологические работы по сохранению объектов культурного наследия. При проведении изысканий уже обнаружен некрополь с захоронениями III — VII веков. Найдены многочисленные предметы из бронзы, серебра — фибулы, подвески к рукоятям кинжалов, янтарные бусины, предметы вооружения, римские монеты, керамические сосуды. Самой удивительной находкой стали стеклянные фишки, используемые для игры «лудус латрункулорум». Эта древнеримская игра была популярна в I — IV веках нашей эры. Подобная находка сделана в регионе впервые за 170 лет. Археологические изыскания продлятся не менее шести месяцев. Все находки будут собраны и рассортированы. После камеральной обработки часть находок будет отреставрирована и все артефакты передадут в государственные музеи.
Непосредственно к строительству дороги планируется приступить в ближайшие несколько лет.
— Сформированы ли планы у Управления на 2022 год? Будут ли начаты новые интересные проекты?
— В следующем году мы продолжим реконструкцию «Скандинавии». Пока это наш основной объект. Также на сегодняшний день практически сформирована программа ремонта. Во всех субъектах планируем отремонтировать в общей сложности 487 км дорог, в том числе почти 200 км в Петербурге и Ленобласти. Еще до конца этого года мы собираемся провести торги и приступить к капитальному ремонту в Ленинградской и Псковской областях участка 157–178-го км федеральный трассы Р-23, которая идет через Псков к границе с Белоруссией. Здесь будет выполнено расширение с двух до четырех полос. Дорога сейчас достаточно загружена, растет поток транзита, летом трафик увеличивается за счет дачников. Поэтому принято решение, которое позволит нам увеличить пропускную способность этой трассы.
Также в следующем году у нас продолжится капитальный ремонт обхода Пикалево, трассы М-10 в Тосненском районе Ленобласти, участка дороги Р-23 в Псковской области, ремонт трассы «Кола» на границе с Карелией.
— Президент Владимир Путин вновь актуализировал вопрос о строительстве КАД-2. Один из существующих вариантов трассировки предполагает использование т. н. бетонки, переданной в ведение ФКУ. На ваш взгляд, реально ли использовать бетонку для этих целей или целесообразнее строить совершенно новую трассу?
— Такие решения должны приниматься максимально взвешенно, с учетом очень многих факторов, на основании расчетов и анализа распределения транспортных потоков, перспективной жилой застройки территорий, планируемых инвестиционных проектов, развития промышленных зон и т. д. В настоящее время проработкой трассировки будущей магистрали, вопросами проектирования занимается Госкомпания «Автодор». Мы со своей стороны готовы оказать любую профессиональную помощь и принять участие в этой работе. Говорить о том, стоит ли использовать полукольца или строить новую дорогу, я думаю, можно будет как раз после сбора и анализа всех данных.
— Среди актуальных задач, которые ставятся на государственном уровне буквально перед всеми отраслями, — использование новейших материалов и технологий, а также максимальная цифровизация всех процессов. Что в этой сфере делается в ФКУ Упрдор «Северо-Запад»?
— Сегодня в отрасли идет активное обсуждение внедрения технологий информационного моделирования (ТИМ) при разработке проектной документации по объектам строительства, реконструкции и капитального ремонта дорог. Данная технология позволяет моделировать любые строительные объекты, включая здания, железные дороги, мосты, тоннели, автомобильные трассы и т. д. Она включает в себя сбор и обработку данных об архитектурно-планировочных, конструктивных, экономических, технологических, эксплуатационных характеристиках объекта, объединенных в едином информационном поле — среде общих данных. Данные, включаемые в информационную модель объекта, будут отражать не только развитие объекта на стадии проектирования, но и на всем протяжении его жизненного цикла, включая изменения после выполнения работ по содержанию, ремонту и дальнейшей реконструкции. Поэтому применение ТИМ позволит представить любое сооружение как «живой» информационный объект, со временем изменяющийся. К разработке проектной документации с применением технологий информационного моделирования, согласно Постановлению Правительства РФ № 331, необходимо приступить уже с 1 января 2022 года.
Однако на сегодняшний день не решен ряд важных вопросов. В частности, для внедрения ТИМ необходимо внести изменения в существующие нормативно-технические документы и нормативные правовые акты, определить перечень программного обеспечения, которое будет использоваться при разработке проектной документации, провести обучение действующих сотрудников и создать необходимую материально-техническую основу для внедрения и использования ТИМ. На данный момент обсуждение технологий информационного моделирования в профессиональном сообществе продолжается, в нем принимают участие и специалисты нашего Управления.