«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
В прошлом году в Санкт-Петербурге все устаревшие и экологически небезопасные ртутные светильники были заменены на энергоэффективные светодиодные, а к 2025 году город избавится и от натриевых. Об этом и многом другом «Строительному Еженедельнику» рассказал директор ГБУ «Ленсвет» Сергей Мителёв.
— Сергей Викторович, год подходит к концу, можно подводить предварительные итоги. Расскажите, пожалуйста, о работе компании в уходящем году. Удалось ли сделать все, что было запланировано?
— Городское световое хозяйство, находящееся в ведении ГБУ «Ленсвет», продолжает расти и расширяться, в него постоянно входят новые объекты — как небольшие, так и довольно значительные. Ежегодный прирост обслуживаемых светильников составляет порядка 15 тыс. единиц. На данный момент у нас на балансе находится около 372 тыс. светильников (для сравнения: в начале «нулевых» их было примерно 120 тыс.).
В целом мы достаточно успешно отработали в этом году. По предварительным оценкам, Адресная инвестиционная программа (АИП) будет выполнена на 98–99%. То есть все, что намечалось, — будет сделано.
Совместно с ГКУ «Управление заказчика» работа по реконструкции, капитальному ремонту, созданию новых систем освещения была выполнена более чем на 50 объектах. Из них — 22 улицы (в том числе семнадцать — реконструкция), семь парковых территорий (две — реконструкция), свыше пятнадцати объектов капитального ремонта, тринадцать — внутриквартальное освещение (девять — реконструкция). Последняя категория — самая капиталоемкая, на нее идет порядка 60% всех средств АИП.
Нужно отметить, что мы стараемся, чтобы реконструкция носила комплексный характер. Организуется освещение не только улиц, но и дорожек, дворовых территорий, детских и спортивных площадок, делаем светлее подходы к социально значимым учреждениям — детсадам, школам и другим объектам. В итоге освещенность кварталов за счет установки дополнительных светильников увеличивается примерно в 3–4 раза.
Продолжается работа по созданию качественного освещения садово-паркового хозяйства города. С момента старта программы устройства энергоэффективного освещения в парках мы выполнили работы примерно на 120 зеленых объектах, с каждым годом их становится больше. Отмечу, что освещаются не только дорожки, но и пространства для занятия спортом, уличные игровые территории, а также различные иные объекты в парках.
Среди крупнейших объектов этого года — квартал 8–11–12 (Варшавская улица — Ленинский проспект — Новоизмайловский проспект — Бассейная улица), квартал 134–140 у метро «Обухово», квартал 7, Дачное у метро «Проспект Ветеранов». Из магистралей — улица Олеко Дундича, проспект Девятого Января. Из парков — Марсово поле.
— Насколько я знаю, помимо адресных программ, «Ленсвет» участвует в реализации еще ряда важных задач…
— Да, конечно. Из них необходимо выделить направление повышения безопасности дорожного движения. Применительно к «Ленсвету» речь, разумеется, идет прежде всего о вопросах освещенности пешеходных переходов. В таких зонах устанавливаются светодиодные светильники, которые обеспечивают специальное «холодное» (5000 К) освещение, заметно отличающееся от «теплого» (3000 К) освещения дорог. Такой контраст привлекает особое внимание водителей и, соответственно, гарантирует безопасность пешеходов. Подобная практика, носящая у нас рекомендательный характер, имеет распространение во многих странах мира и признана весьма эффективной. Также в настоящее время идет разработка перспективного оборудования для пилотного проекта, которое будет обозначать светом «зебру» пешеходного перехода на проезжей части.
Еще одно важное направление работы — замена неизолированного провода на самонесущий изолированный. Думаю, что за ближайшие 2,5 года удастся окончательно выполнить реновацию сетей. В этом году суммарно удалось заменить порядка 170 км проводов — там, где невозможно каблирование, с уводом сети под землю. В 2022–2023 годы планируем менять примерно по 200 км ежегодно. В результате в 2024 году вопрос будет в целом закрыт.
В этом году также велись работы по модернизации общегородской системы управления наружным освещением. Оно осуществляется с единого диспетчерского пульта, на который завязано около 2,5 тыс. приборов, позволяющих контролировать работу системы. В этом году к ним добавилось еще около 200 единиц оборудования, установленных в пригородных районах, сети освещения которых перешли в наше ведение с 2019 года. Это позволило существенно увеличить надежность их работы. Кроме того, мы сейчас разрабатываем и внедряем новую систему управления с блоком аналитики и возможностью использования современных цифровых технологий. Это ускорит и упростит обслуживание наружного освещения в каждом эксплуатационном подразделении.
— «Ленсвет» уже на протяжении нескольких лет ведет большую работу в сфере повышения энергоэффективности светового хозяйства города. Что сейчас делается в этой сфере?
— Действительно, это одно из магистральных направлений нашей деятельности. В прошлом году все устаревшие, энергоемкие и экологически небезопасные ртутные светильники (примерно 16 тыс. единиц) были полностью выведены из эксплуатации и заменены на современные энергоэффективные светодиодные. В этом году та же работа началась в отношении натриевых ламп. Они хоть и более эффективны, чем ртутные, но существенно уступают светодиодным. Нам предстоит заменить примерно 200 тыс. натриевых светильников. В целом программа рассчитана на три-четыре года. Надеемся, к 2025 году ее полностью реализовать. Это даст колоссальную экономию потребления электроэнергии. В целом по хозяйству ГБУ «Ленсвет» она составит порядка 30–40%. Соответственно уменьшатся и бюджетные расходы на освещение города. Если сейчас годовая оплата электроэнергии составляет около 1,8 млрд рублей, то по окончании замены светильников сумма составит примерно 1,2–1,3 млрд. То есть ежегодная экономия достигнет порядка 500 млн рублей, что позволит окупить реализацию программы за четыре года.
Новые, светодиодные светильники, снабжены специальными разъемами, позволяющими в будущем установить контроллеры. В следующем году планируется заменить не менее 50 тыс. натриевых светильников, что, несомненно, будет заметно даже визуально.
— Какие работы выполняются по архитектурно-художественной подсветке исторических зданий и сооружений? Что нового в этой сфере?
— Совместно с Ассоциацией «Невский свет» новое освещение получила колокольня Новодевичьего монастыря. К Новому году завершатся работы на Доме офицера на Литейном проспекте.
Эта работа будет продолжаться. В числе перспективных проектов — подсветка Богоявленского храма на Обводном канале, новый проект для Московских ворот, здания-доминанты на улице Чайковского, Пушкинской и других. Кроме того, в будущем году намечена реконструкция подсветки Воскресенской набережной.
Продолжается реализация программы создания световых инсталляций на брандмауэрах домов — почти каждый месяц предлагаем горожанам что-то новое. Например, недавно реализовали такой проект на здании Российской национальной библиотеки на Московском проспекте. Широкий резонанс имели светопроекции, посвященные великому писателю Ф. Достоевскому, святому князю Александру Невскому, инженеру Ф. Пироцкому. К Новому году планируем обновить на многих объектах контент — запустив временные инсталляции — новогодние открытки (кстати, в целом в рамках украшения города к празднику к сетям уличного освещения будет подключено около 6 тыс. новогодних украшений). Существует несколько интересных перспективных проектов. Например, сделать светопроекции утраченных храмов неподалеку от тех мест, где они стояли. Есть инициатива на Васильевском острове сделать несколько инсталляций, посвященных персонажам кинофильма «Брат-2». Будут организованы проекты для детских площадок с созданием учебно-познавательного контента. На Гангутской улице могут проецироваться парусные корветы начиная с Петровской эпохи. На площади Ломоносова продолжится реализация проекта с транслированием изображений великих архитекторов, чьи творения украшают город, — получится своего рода световая картинная галерея под открытым небом.
Эти проекты вызывают очень большой интерес не только у петербуржцев, но и у гостей нашего города. Неслучайно в этом году Петербург стал обладателем туристической премии QG Travel Awards в номинации «Лучший город». Несомненно, архитектурная подсветка и световые инсталляции сыграли свою роль в этой высокой оценке.
ПАО «Газпром» с 2007 года реализует масштабную программу по благоустройству Санкт-Петербурга. Городу уже подарено около 90 объектов наружного освещения и архитектурно-художественной подсветки. Это 16 тысяч светильников и прожекторов, 2 706 декоративных опор освещения. В частности в рамках плодотворного сотрудничества в 2021 году новое светодиодное освещение получили Московский проспект (этот проект, в котором оригинальная подсветка создает на магистрали эффект бульвара, получил московскую премию «Золотой фотон»), площадь Труда, включая подсветку Николаевского дворца, Суворовская площадь и иные объекты. Кроме того, были завершены весьма сложные работы по комплексному освещению ряда центральных улиц — Чайковского, Гагаринской, Гангутской, Моховой и Соляного переулка.
В будущем году планируется начать реализовывать знаковый проект по созданию комплексной подсветки новых «открыточных видов» Петербурга. Речь идет о создании единой концепции светового оформления береговой линии Финского залива с реконструкцией освещения парка 300-летия Петербурга.
Также сейчас подходит к завершению программа этого года по подсветке памятников и скульптур — как и планировали, за год силами сотрудников СПб ГБУ «Ленсвет» выполнены работы примерно на 100 таких объектах.
— Вы уже кое-что рассказали о перспективах будущего года. Хотелось бы еще немного узнать о планах по реконструкции и созданию новых систем освещения.
— В целом сумма бюджетного финансирования в будущем году останется на уровне этого, что позволит выполнить сопоставимый объем работ. Как и в этом году, 60% средств АИП будет направлено на внутриквартальные территории. Из наиболее крупных и интересных объектов я бы выделил квартал 4 (улица Матроса Железняка — Ленская улица — Ланское шоссе — Омская улица), квартал 11 Ульянки (улица Солдата Корзуна — проспект Народного Ополчения — улица Генерала Симоняка — улица Стойкости), квартал 15 Купчино (Будапештская улица — проспект Славы — Бухарестская улица — Альпийский переулок). Из магистралей самые крупные объекты, пожалуй, это проспекты Крыленко и Культуры, а также завершение работ на Университетской набережной. Из зеленых территорий — сквер Товстоногова, сад Сан-Галли, сквер между 9-й и 10-й Советскими улицами. Также будет выполнена подсветка Троицкого моста и моста Бетанкура и примерно 70 памятников и скульптур.
Реализация перечисленных направлений играет важную роль для повышения качества жизни горожан, безопасности всех участников дорожного движения.