«Город живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем»
Не всякий архитектор может спроектировать объект, который будет органично смотреться в исторической застройке. — не только в Петербурге, но и в других российских городах. О специфике нового строительства среди дореволюционных построек и объектов культурного наследия рассказали партнеры бюро, главные архитекторы проектов Иван Кожин, Евгений Новосадюк и Антон Яр-Скрябин.
— Какую часть портфеля компании составляют проекты, реализованные в исторической части городов?
Яр-Скрябин: — Вместе с проектами по реставрации и приспособлению памятников — не менее 80%.
Кожин: — Если смотреть по всем регионам, где проекты «Студии 44» были реализованы, то может быть даже и все 90%.
Новосадюк: — Тут важно понимать, что считать историческим городом. Например Астана, где по проектам бюро были построены Дворец творчества школьников, а также Казахская национальная академия хореографии, — сравнительно молодая и бурно растущая городская структура. Такого исторического центра, как в Петербурге, там нет, но это не значит, что при проектировании в Астане мы не должны учитывать существующий там контекст.
Кожин: — В Нижнем Новгороде, где по проекту бюро сейчас строится IT-кампус; в Пскове, где по нашему проекту вблизи средневековой крепостной стены спроектирован жилой комплекс, частью которого стала отреставрированная ТЭЦ; в Калининграде, для центра которого мы разработали концепцию развития центральной части города, признанную в 2015 году на Международном фестивале архитектуры в Сингапуре лучшим мастер-планом мира, — везде мы работаем с контекстом и очень внимательно относимся к интеграции новых зданий в историческую ткань.
— При проектировании в исторической части города от чего надо отталкиваться? И всегда ли нужна отправная точка?
Яр-Скрябин: — Назову три такие основные точки: во-первых, это контекст в самом широком понимании; во-вторых, локация, то есть расположение и характеристики участка проектирования; в-третьих, функция будущего здания.
Даже в чистом поле возникает определенный контекст: стороны света, окружающая природа, рельеф, роза ветров и т. д. Еще более плотный и разнообразный контекст существует в сложившейся городской структуре. Это история места, градостроительная ситуация, транспортные связи и множество иных факторов, которые и по отдельности, и вместе способны повлиять на формирование архитектурного образа.
Кожин: — Мы — из Петербурга, и работа с контекстом — часть нашего ДНК. Контекст для нас — не только внешние характеристики окружающей среды. Сказываются личные обязательства по сохранению городской ткани и жесткие ограничения, главная цель которых заключается в защите исторического наследия: мы относимся к контексту намного внимательнее, чем многие другие архитекторы. Москва — абсолютно иная. Здесь больше контрастов и градостроительной свободы.
— Может ли новый проект быть в стилистике окружающей застройки?
Новосадюк: — Философия проектов «Студии 44» заключается не только в максимально ответственной работе с контекстом, но также в том, что мы никогда и ни под каким предлогом не делаем архитектуру «в стилях». Мы выстраиваем взаимоотношения нового и старого не через подражание и стилизацию — такой путь для нас абсолютно неприемлем, а через поиск глубинных связей. Это работа с контекстом следующего уровня.
Глупо в современных материалах и при современных возможностях создавать подобия неких исторических прототипов. Парфенон из железобетона как минимум экономически строить нецелесообразно. Мы в своей работе ищем новые подходы, переосмысливаем классическую ордерную систему или трактуем пропорционирование в зависимости от контекста и стоящих перед нами задач.
Кожин: — Мы пытаемся говорить на современном языке и искренне стараемся избегать любых псевдоисторических цитат. Город — это не дачный участок, на котором его владелец вправе построить что угодно. Это некое общественное образование. Он живет и развивается по своим законам, а мы их выявляем и транслируем.
Новосадюк: — Показательный пример такого подхода — проект ЖК «Imperial Club» на Васильевском острове. Структура этого комплекса выросла из градостроительного плана Доменико Трезини, а также из нехарактерной для нашего города исторической застройки набережной Лейтенанта Шмидта.
— Архивные исследования, исторические справки, согласования в КГИОП и прочее… Работа над проектами в исторической части городов занимает больше времени, чем проектирование, например, на периферии?
Яр-Скрябин: — Как правило, все процессы идут практически одновременно с разработкой проекта. Вслед за согласованиями и получением новых вводных происходит внесение корректировок. Не думаю, что это как-то серьезно отражается на сроках проектирования.
Кожин: — При работе в сложившейся исторической среде намного больше факторов, которые влияют на архитекторов. Поэтому, конечно, всегда хочется чуть больше времени на проектирование. При этом надо держать темп. Думаю, нам удается сохранять баланс. В конечном счете все зависит от сложности объекта.
Новосадюк: — Еще один важный аспект — работа с объектами культурного наследия. Естественно, при этом необходимы архивные исследования, требующие времени. К счастью, в «Студии 44» работают архитекторы-реставраторы, которые готовы к решению сложных задач. Получается очень интересное взаимодействие, когда находки наших коллег позволяют определить наиболее уместное архитектурное решение. Так было, например, с проектом музейно-выставочного комплекса «Горэлектротранс», который займет участок одного из старейших городских трампарков. В основу теоретической базы проекта вошли сведения из обнаруженного нашими коллегами у букинистов оригинального альбома 1905 года.
— Правда ли, что в Петербурге — одно из самых строгих в России градозащитных законодательств?
Яр-Скрябин: — Насколько я знаю, у нас самый зарегулированный город в мире. Поэтому отвечу за всех: в Петербурге действительно самые жесткие законы, связанные с сохранением исторической среды.
— Возникают ли у архитекторов проблемы с градозащитниками?
Кожин: — Хотелось бы понять, о ком именно идет речь. Об общественных организациях, о сложившихся институциях или некоих активистах? Если у населения есть внятный запрос на публичное обсуждение того или иного проекта, это прекрасно. Конструктивный диалог необходим и приносит пользу. Другое дело, когда громко кричат, но за этими криками не чувствуется ни малейшего желания разобраться в ситуации. Сразу возникают подозрения в ангажированности. Не скажу, что для нас это проблема. Мы всегда действуем в рамках регламентов. Более того, у нас есть свой собственный «внутренний» регламент, сверяясь с которым, удается избежать критических ошибок и хамских по отношению к исторической среде решений.
Яр-Скрябин: — Звучная архитектура, что в моем понимании равно архитектуре классной, заметной и по-хорошему бескомпромиссной, всегда вызывает эмоциональный отклик. Общественный резонанс — нормально, а как к нему относиться, каждый решает сам.
— Насколько часто приходится убеждать заказчиков в необходимости тех или иных решений?
Новосадюк: — Постоянно. Это часть нашей работы. Хорошо, когда заказчик представлен в лице руководства одной компании. Намного сложнее убеждать государственного заказчика, когда единый архитектурный проект разделяется между разными комитетами и департаментами, которые формируют зачастую противоречащие друг другу замечания.
Яр-Скрябин: — Убеждать приходится на любом этапе проектирования и даже во время строительства. Помню, как в работе над ЖК «Фортеция» в Кронштадте мы бились за увеличение площади квартир, за более интересную квартирографию, за облицовку кирпичом, за обустройство индивидуальных палисадников вместо балконов, а застройщик очень переживал, что квартиры вырастут в цене и не продадутся. В итоге уже на стадии строительства люди стали покупать жилье по заниженной цене застройщика, а потом продавать чуть ли не в два раза дороже.
И в проекте ЖК «Мануфактура James Beck» мы год искали единственный необходимый нам кирпич, тогда как застройщик изначально задумывался об использовании недорогого базового кирпича, что могло бы все испортить. К счастью, и в этом случае нам удалось найти взаимопонимание: проект состоялся в том виде, в каком был задуман.
Кожин: — Бывает и обратная ситуация, когда опытный и успешный девелопер настаивает на своих решениях, поскольку лучше знает, чего хотят его клиенты. Для появления хорошей архитектуры надо, чтобы в паре заказчик — архитектор была достигнута определенная гармония. Архитектору нужно очаровать заказчика — именно он строит и вкладывает деньги.
Яр-Скрябин: — Правда, в процессе реализации некоторые нотки из такой гармонии вдруг начинают выпадать, гармония слегка расстраивается, но это еще одна важная наша задача — пройти вместе с заказчиком весь путь от начала до конца без ощутимых потерь.
— В Москве, как недавно заявили специалисты института Генплана, жилье активно вытесняется из исторической части города. Грозит ли нехватка жилья центру Петербурга?
Кожин: — В центральной части нашего города — огромный жилой фонд, который, конечно, никуда не денется. В подавляющем большинстве это историческая застройка. С другой стороны, участков под новое жилье практически не осталось, а те, что есть, — невероятно сложные. В этой связи мне вспоминается наша работа над проектом ЖК «Meltzer Hall» на Петроградской стороне. Дом возводится на месте бывшей фабрики Мельцера с сохранением ряда исторических построек, которые вошли в состав нового комплекса. Думаю, что в этом проекте нам удалось, оставаясь абсолютно современными, вписаться и в сложный участок, и в контекст.
Новосадюк: — Вытеснение жилья — негативный сценарий для любого исторического города. Есть примеры Брюсселя или Чикаго, где за историческими зданиями начинают расти офисы, в результате чего из центра уходит жизнь. Надеюсь, что Петербургу это не грозит.
Яр-Скрябин: — Современный город, как мне кажется, должен представлять собой некую полицентрическую систему, в которой и жилье, и офисы распределены равномерно. В Петербурге существует гигантский и до сих пор плохо освоенный серый промышленный пояс, который уже начинает точечно застраиваться жильем. Понятно, что жить поближе к центру приятно, но хочется, чтобы эти территории включали в себя не только жилье, но и центры деловой активности, общественные пространства и даже некие инновационные и экологически чистые производства категории light industrial. Мне кажется, Москва сейчас развивается именно в этом направлении, то есть становится все более полицентричной, и это хорошо.
— Руководитель «Студии 44» Никита Игоревич Явейн — один из лучших в стране специалистов по проектированию в исторической среде и работе с ОКН. Можно ли говорить об определенной школе внутри бюро, принципы которой разделяют все его сотрудники?
Яр-Скрябин: — Давайте начнем с того, что мы втроем учились у Никиты Игоревича на факультете архитектуры в Академии художеств. Поэтому преемственность возникла сразу и абсолютно естественным образом.
Новосадюк: — Кстати, во время нашего обучения работе в исторической среде уделялось чуть меньше внимания, чем сейчас. Знаю об этом точно, поскольку преподаю под руководством Никиты Игоревича на факультете архитектуры. Сейчас благодаря его инициативе появились студенческие задания, которые прямо связаны с такой работой. Добавлю, что и во главе «Студии 44», и в качестве преподавателя Академии художеств Никита Игоревич последовательно продвигает идею: псевдоисторизм губителен для исторической среды. И мы полностью разделяем такой подход.
Кожин: — Думаю, архитектурная школа, которая, как мне кажется, постепенно складывается вокруг «Студии 44», базируется на огромном опыте работы в исторической среде. У нас давно сформировался целый набор разнообразных решений, доказавших на практике свою полезность, уместность и эффективность. Это позволяет четко понимать, что допустимо в той или иной градостроительной ситуации, а что нет, и в то же время придает определенную уверенность. Мы сохраняем все, что положено сохранить, и при этом делаем яркую и смелую архитектуру, которая опирается на контекст.
В малоэтажном «Прибрежном Квартале» в Лисьем Носу под Петербургом завершается первая очередь строительства и уже готов проект второй очереди. В прошедшем году «Квартал» стал победителем премии «Поселок года 2021» в номинации «Лучший поселок таунхаусов» и тем самым подтвердил рациональность идей нового урбанизма.
Девелопер проекта, генеральный директор «Северо-Западной строительной корпорации» Михаил Голубев, подвел итоги 10-летней истории развития «Квартала» и рассказал о перспективах дальнейшего строительства.
— Михаил Викторович, в одном из недавних интервью нашему изданию вы говорили о том, что 2022 год подытожит первый этап строительства «Прибрежного Квартала», и даже наметили планы на будущее: систематизировать все наработки первой очереди, чтобы реализовать их в следующих. Как сейчас обстоят дела со строительством этого необычного жилого комплекса?
— Первая очередь «Прибрежного Квартала» задумывалась как максимально полная реализация принципов нового урбанизма с его разнообразием застроек, пешеходными улицами, качеством архитектуры и планирования, экологичностью и активным участием жителей в создании общественного пространства. При работе над проектом мы хотели найти правильные смыслы для застройки и жизни в мегаполисе. В целом эта попытка удалась. Завершить первую очередь, следуя принципам нового урбанизма, мы планируем если не в этом году, то в следующем.
Тем не менее формирование комфортной среды предполагает не только наличие уникальной архитектуры, гармонию с ландшафтом или транспортную доступность, но и финансовую возможность ее реализации. Проект должен иметь привлекательную для инвестора экономическую модель и быть доступным для потребителя.
Вторая очередь «Квартала» создается уже в других регуляторных и экономических реалиях и поэтому будет иметь некоторые отличия. Я бы назвал совокупность принципов застройки второй очереди городской средой новой реальности.
Мы подошли ко второй очереди отчасти концептуально по-другому. При этом она будет примыкать к территории первой очереди и сохранит все лучшее, что уже реализовано в «Квартале», благо инженерная подготовка территории имеется за счет инвестиций на стадии строительства первой очереди.
— В чем будут отличия? Значит ли это, что инфраструктурные, архитектурные и конструктивные решения следующих очередей могут стать другими?
— В отличие от первой пешеходной очереди мы планируем «привязать» машины к домовладениям. Немного отойдем от типологии застройки: основную массу домовладений составят дуплексы. Для второй очереди запроектировано около 35 дуплексов и 25 таунхаусов, возможно, будет построено несколько индивидуальных домов. Новые планировки предполагают также уменьшение жилых площадей и этажности, больше террас на крыше и программного озеленения патио. Для начала разметим часть «Квартала» и посмотрим, каким будет спрос на новые предложения.
Опыт первой очереди показал, что совместное развитие общественных территорий с участием жителей продвигается медленно, потому что его трудно организовывать. Ментальные сложности с вовлечением жителей в новый урбанизм все еще есть, и этот переход не происходит настолько легко и быстро, как хотелось. Жители больше сосредоточены на работах внутри своего дома и участка. Поэтому мы хотим сами по максимуму спроектировать и построить инфраструктуру, контролировать пространственный дизайн-код, предложить набор определенных моделей, внутри которых возможна модификация по выбору.
С другой стороны, несмотря на рост цен на рынке стройматериалов, мы не отказываемся от кирпичного домостроения и сохраняем в строительстве экологический подход, за что нас хорошо знают и ценят. Тяга городского жителя к природе, эргономика, которая согласуется с сокращением площади строений, индивидуальная креативность в рамках своего жилья, взаимодействие с ландшафтом на уровне патиевого обустройства и террас — вот тренды, которые будут масштабированы и усилены. Мы хотим, например, чтобы строения второй очереди были еще больше вписаны в ландшафт, но не так, как при строительстве первой очереди, когда дома возводили, не затрагивая деревьев, а иногда просто огибая их или делая частью жилья. Мы начнем сами сажать деревья, но не потому, что их меньше на территории новой застройки, а потому, что понимаем, каким должен быть правильный ландшафт. Через несколько лет облик зданий будет больше внедрен в природу и окружающую среду. И это все создаст еще более гармоничное пространство, в котором удобно жить и работать.
— Каким образом при всех этих изменениях вторая очередь будет интегрирована с первой?
— Есть идея создания общей пешеходной зоны, которая пройдет по диагонали через весь «Квартал». Мы ее так и называем – «зеленая диагональ». Она свяжет через «Квартал» два лесопарка в Лисьем Носу. Хотелось бы сделать ее открытой, то есть связать с жизнью в муниципалитете, более быстрой и удобной дорогой к инфраструктуре района, к школе и детскому саду, к тому же здесь просматриваются интересные стыковки и решения по ландшафту и благоустройству. Нам кажется, что в новой реальности правильнее двигаться в этом направлении.
— Что бы вы назвали для себя основным итогом 10-летнего опыта строительства «Прибрежного Квартала»?
— В урбанистике есть понятие процветающей среды. Это не просто комфортные дома и благоустройство, а благополучие и счастливая жизнь человека. В «Прибрежном Квартале» впервые была создана гармоничная и комфортная среда обитания, которая начала оказывать очень сильное положительное влияние на живущего в ней человека. Один из принципов нового урбанизма предполагает, что житель погружается в иное качество жизни, способное духовно обогащать его и вдохновлять на новые вызовы. Сегодня, спустя несколько лет, я вижу, насколько жители жилого комплекса буквально молодеют в этой атмосфере, какими радостными растут дети, как много творческих амбиций появляется у горожан. И все это — результат воздействия нашей уникальной среды, где можно заниматься спортом, выходить на пробежки в лес, собирать грибы рядом с домом или добираться до пляжа пешком или на велосипеде.
В «Квартале» можно увидеть многообразие архитектуры, цвета и фактур, ландшафта, здесь сохраняется связь с природой. Жители прикармливают белок и птиц, следят за их жизнью, высаживают деревья и растения. Я никогда не думал, что горожане могут быть настолько вовлечены в этот процесс и способны так изменить свой образ жизни под воздействием условий, отличных от многоэтажных районов. Это качественно другой уровень жизни, который мог бы стать весомым конкурентным преимуществом в борьбе за повышение и сохранение креативного человеческого капитала, очень важного в современных экономических реалиях. Будущее страны должно быть за такими кварталами. Но их пока слишком мало.
— Каким образом государство может повлиять на их развитие, по вашему мнению?
— Создание жилой среды новой реальности должно рассматриваться в контексте конкретных экономических моделей с участием государства, застройщиков, строителей инфраструктуры и обязательно самих граждан.
Сегодня мы имеем устойчивый тренд на строительство индивидуального загородного жилья: две трети прироста нового жилья, в том числе для городского жителя, ежегодно обеспечивают ИЖС и садоводства. Построить свой дом — это все-таки затратно, но открывает возможность для реализации индивидуальных предпочтений и управления комфортом. Частный застройщик надеется только на себя, но при этом умеет и может заниматься планированием и развитием своего жилья. Не приходится сомневаться, что покупатели в нынешней экономической реальности будут еще более скупы в хорошем смысле и разборчивы в том, что они приобретают и за какие деньги. Я уверен, что спад продаж новых квартир связан не только с экономикой, но и с запросами потребителей, которые не хотят жить в устаревшем жилье прошлой эпохи в то время, когда полным ходом наступает новая реальность.
Какова может быть новая дифференциация на рынке жилья? Скорее всего, что в итоге крупные застройщики будут строить преимущественно элитное жилье и бизнес-класс, государство — социальное, арендное жилье, а физические лица, малый и средний бизнес реализуют разные проекты в малоэтажном сегменте. Но если государство планирует развивать города и реализовывать прорывные проекты в создании комфортной городской среды к 2030 году, ему придется решать различные задачи по работе с разными сегментами рынка. То есть не просто вбухивать миллиарды в освоение территорий, а разработать экономическую модель, выгодную всем участникам строительного рынка, включая граждан.
Переход к модели можно реализовать, если задействовать институты развития, связанные с урбанизмом, градостроительством и территориальным планированием как с наукой и искусством. С группой первоклассных экспертов мы создали «Бюро пространственного развития» в рамках программ развития Агентства стратегических инициатив (АСИ) и пытаемся интегрироваться в эту работу. Над решением сложных задач городского развития по выработке оптимальных моделей должны работать опытные эксперты разных отраслей в междисциплинарном подходе — транспорт, экология, создание социальной инфраструктуры и сервисов, экономика строительства и другие. Но без маржинальности и без социальной составляющей модель никому не будет нужна — ни бизнесу, ни населению. Именно эксперты-практики, «отвечающие за свои слова», через свои структуры при поддержке и координации государства способны предложить инвестиционные программы в новой реальности, привлечь туда финансирование и базовых стейкхолдеров, развивать разработанные программы комфортного развития поселений на государственные и частные инвестиции. Объектами таких программ могут стать малые города, где много малоэтажного жилья, ветхое и аварийное жилье, малоэтажное и среднеэтажное жилье в рамках комплексного развития территорий (КРТ), в координации с такими структурами, как ДОМ.РФ.
Иными словами, если государство хочет быть конкурентным в борьбе за человеческий капитал и привлекательным для креативных и мыслящих жителей, ему необходима городская среда с комфортными кварталами качественной передовой застройки. Если удастся ответить на эти вызовы современности, то все мы будем жить в другой, обновленной стране. Поэтому накануне профессионального праздника хочу пожелать всем строителям, несмотря на непростое время, включиться в создание городской среды новой реальности с интересными проектами, креативными инвесторами, красивыми объектами и довольными жителями!
Михаил Голубев, застройщик, предприниматель,
урбанист-практик,
эксперт Агентства стратегических инициатив (АСИ),
участник НП «Клуб лидеров по продвижению инициатив бизнеса»