Елена Пучкова: «Когда ты понимаешь, что границ нет, а мы находимся далеко от конечной точки, проще проектировать»
Если верить академическим определениям, современная архитектура — все, что строится, по крайней мере, с середины прошлого века. Но стили, технологии, материалы 1970-х и 2000-х — совсем разные. Следовательно, каждый архитектор может трактовать понятие «современная архитектура» по-своему. У Елены Пучковой, главного архитектора архитектурной компании Генпро, есть собственный взгляд.
— Что лично вы вкладываете в понятие «современная архитектура»?
— Современная архитектура — удовлетворение функций, которые вкладываются в строение, с сохранением эстетического внешнего облика; это красота, это функционал, это архитектура вне времени.
Архитектура имеет свойство устаревать — в основном в попытках удешевить объект.
В разные эпохи были разные стили. Если посмотреть на старые здания, они нам представляются вечными. Старыми, но не устаревшими. Есть разница между старым и устаревшим. Старые — это красиво. У красоты нет времени. А устаревший — это не очень хорошо: нет эстетики, нет красоты. К сожалению, была эпоха проектирования, здания которой очень хочется откорректировать.
Условно архитектуру можно разделить на три эпохи. Первая — когда здания проектировались с позиции в первую очередь эстетики. Вторая — когда здания должны были быть дешевыми и функциональными, укладываться в экономическую модель. Теперь совмещается и то, и другое.
Современные направления позволяют создать такую архитектуру, чтобы она не устаревала. В архитектуру возвращается идея красоты и функционала. В Москве главный архитектор и мэр дают архитекторам возможность фантазировать. Руки у нас больше развязаны.
Мы понимаем, что изначально архитектура вырастала из внешнего облика. Появлялись именитые архитекторы. Эстетика внешнего облика превалировала. Сейчас все считают деньги, и задача — попасть в нормы, в квартирографию, экономику. Ни один девелопер не позволит построить здание, которое не попадает в экономику, но оно должно быть эстетичным. Сегодняшние проекты домов бизнес-класса, даже комфорт-класса направлены на то, чтобы они не устаревали. Чтобы через много лет можно было сказать, что эти здания начала XXI века, но они не устаревшие.
— Появляются ли, на ваш взгляд, сегодня течения, соразмерные стилям прошлых лет — неоклассике, модерну и т. д.?
— Сегодня сложно сказать, что есть какой-то стиль. По-хорошему, все это эклектика. Это слово стало ругательным, потому что не всегда получается хорошо. Но изначально это очень эстетически правильный стиль.
Если в определенной эпохе стиль был надиктован, все делали здания плюс-минус похожими. Сейчас никто не старается придерживаться определенного стиля.
У меня есть версия, что названия стилей — современные. Вряд ли такие названия появлялись в то время, когда здания проектировались. Они появились позже. Может быть, с течением времени появится название у современного стиля. Есть вероятность, что через сто лет студенты МАРХИ будут изучать постройки нашего времени и как-то назовут современный стиль.
— Как правило, оригинальностью могут похвастаться специализированные здания вроде культурных центров, отелей, спортивных сооружений. В какой мере это можно отнести к жилым зданиям?
— Оригинальный музей проще сделать, чем любое жилое здание. Они похожи друг на друга — это связано с функционалом. Но сейчас в Москве есть запрос на уникальную архитектуру. В кейсе нашей компании — много уникальных жилых объектов. Тот же «JOIS», который мы делали для MR Group. Это здание не похоже на другое жилье. Бизнес-центр «Nice Tower» — максимально оригинальная форма, которая в том числе исходила из функционала и эффективности. Мы создаем узнаваемые здания, которые становятся доминантами, точками притяжения. Хороший пример также — бизнес-центр «Upside Kuntsevo», который, в отличие от предыдущих кейсов, не является высотным объектом, но привлекает именно необычной формой и лаконичной структурой фасадных решений.
Есть много зданий уникальных форм. Архитектура уходит от квадратов, от кубиков. В Москве уникальны 90% проектов. Именно жилые дома и офисы сегодня становятся оригинальными.
Архитектура на перспективу
— У каких направлений в архитектуре есть сегодня перспектива для развития?
— Наступил век новых технологий. Мы тяготеем все к компьютеризации, к машинным технологиям. По сути, те же бионические формы возникли именно из-за компьютеризации проектирования. Появился стиль параметрика, он же — алгоритмическая архитектура. Патрик Шумахер, который ныне руководит бюро Захи Хадид, сформулировал Манифест параметризма. Архитектор берет компьютер, задает ему код, компьютер делает архитектуру. Многие не понимают сути этого стиля, думая, что все эти необычные формы рисует человек. Нет. Само название говорит об обратном: «Параметрика» — «параметр», «алгоритмическая архитектура» — «алгоритм». Архитектор задает определенный код или алгоритм, например, условно: «тяготей к этой точке», и компьютер сам генерирует форму. То есть архитектор не знает, что получится в конечном итоге, объем формирует машина, а человек лишь контролирует процесс.
В процесс проектирования все больше внедряется технологий, связанных с искусственным интеллектом. Пока все это на этапе развития, и те же планировки, которые делаются при помощи ИИ, получаются довольно кривыми, но со временем технология будет совершенствоваться, и бо́льшая часть рутинных процессов будет делегироваться машине. И это очень правильно. К примеру, когда я сажаю квартирографию, наношу зонинг, трачу безумное количество времени. Я переберу 20–30 вариантов, а машина за более короткий срок может предложить тысячи. Архитектор должен контролировать машину и внешним обликом заниматься.
Если посмотреть более глобально на те направления, которые будут внедрять в практику через 50–100 лет, основные мировые исследования сводятся к полному уходу от статичности архитектуры. Одно из таких исследований проводила я. Появляются юниты, которые можно перемещать по зданию, менять между собой. Мы говорим не о конкретном здании, которое стоит, а о зданиях, которые могут переконфигурироваться, менять место, видоизменяться. Ведь что такое архитектура будущего как таковая? Это архитектура, которая может удовлетворять все потребности, пожелания человека, у которого сегодня — одно настроение, завтра — другое. Идея — чтобы архитектура удовлетворяла каждый запрос, который на нее поступает.
Это не новая идея. Ее много лет назад предложил Седрик Прайс — «здание, в котором человек может делать все, что он хочет». Это проект «Fun Palace» на месте нынешнего Центра Помпиду в Париже. Проект не был принят.
Сейчас в Нью-Йорке построен арт-центр «The Shed». Он состоит из оболочки и внутренней части. Во внутренней расположен зал, мастерские. Внешняя оболочка, когда трансформируется, образует другой зал.
На самом деле все эти идеи с точки зрения технологий реализуемы и сейчас, но, чтобы сделать полностью трансформируемое здание, где каждая часть перемещается, нужно несколько илонов масков и бюджет нескольких государств. Любая инновация — это дорого. С течением времени, когда начинается фабричное производство, все дешевеет и становится обыденным. Мы уже видели это на примере умного дома.
Поскольку люди любят стабильность, им кажется, будто что-то новое не придумается, не появится, не приживется. Например монолитный железобетон. Если бы о нем рассказали человеку, который жил в XVII веке? А что такое монолит? Если подумать — уникальная вещь. Здание создается единым объемом непосредственно на площадке. Но это уже то, к чему мы привыкли. Почему это надо считать чем-то из разряда фантастики? Сейчас есть много новых материалов, технологий.
— В каком направлении, на ваш взгляд, будут развиваться технологии строительства?
— Уже сегодня используются 3D-принтеры для печати домов. Они позволяют решить одну из главных проблем монтажа — избавиться от швов на стыке материалов. Остаются лишь эстетичные ровные линии послойного нанесения. Надеюсь, что лет через 20–30 швов не будет совсем.
Роботы-манипуляторы занимаются кладкой. Результат более совершенный, чем у человека. Другое дело, что мы тянемся к ручному исполнению, как пример — кирпич ручной формовки. Такой кирпич разный, кладка неровная, но в этом есть особая эстетика.
Развивается модульное строительство, когда на заводе собираются целые комнаты с отделкой, а потом монтируются на площадке. У многих эта технология ассоциируется с хрущевками. У меня такого нет. Но это должны быть очень качественные изделия и исполнение.
Появились модульные фасады. При строительном исполнении ты подходишь к фасаду здания и видишь, что плохо сведено, криво. А при использовании модульных фасадов кассеты производятся в фабричных условиях, их привозят и просто вешают. Это дороже, но эстетически правильнее и долговечнее.
— Какие строительные материалы сегодня в приоритете, на ваш взгляд? Известно, что архитекторы нередко имеют любимые материалы.
— Мы говорим о фасадах зданий. Есть норматив, при котором какие-то материалы нельзя использовать — например горючесть: нельзя использовать горючие материалы для зданий выше 75 метров. Лично я всегда подбираю материал под конкретный фасад. Каждый заказчик имеет свое видение. Многие просят сделать один массинг (массинг — термин в архитектуре, который относится к восприятию общей формы, а также к размеру здания. — Примеч. ред.) и к нему — несколько вариантов фасадов. Мне проще сделать три массинга и к каждому — свой фасад. К сожалению, существует частая практика оптимизации уже на этапе строительства — замена материалов более дешевыми. Я обычно стараюсь на этапе концепции продумать материал согласно бюджету. Если здание не очень высокое — фасад может быть в композите например. Определенной форме здания походит определенный материал: матовый, с отливом, определенного цвета.
Плюс ограничения финансовые. Был один объект, где мы хотели зеленый фасад. Можно было использовать глазурованный кирпич, терракоту, металл. Выбирали согласно бюджету.
Сегодня чаще используется алюминий, стеклофибробетон. Уходит на второй план керамогранит — есть проблемы с нарезкой: если неправильно нарезать, фасад выглядит ужасно. Кляймеры запрещены. Мелкоштучные материалы активно используются — бетонная или клинкерная плитка; стали возвращаться к керамическому кирпичу.
Я стараюсь предлагать несколько вариантов. Бывают объекты, которые сделаешь — и понимаешь: это оно. И заказчик сразу принимает, и инстанции проходим сразу. Бывает, заказчику не нравятся отдельные моменты. Их можно переделать, но за материал я обычно сражаюсь. Если металл — должен быть металл, если кирпич — то кирпич. Хуже всего — имитация, когда, к примеру, пытаются рисунком на керамограните создать ощущение дерева или металла. Всегда смотрится как подделка.
Большая стройка
— Насколько важна при проектировании экономика проекта?
— Экономика сейчас — самое важное. У нас задача — соединить в одно целое архитектуру, город, девелопера. Мы стараемся максимально.
— В каком направлении развивается современное строительство?
— Есть площадки, которые застраиваются кластерами — Шелепиха, ЗиЛ. Бывает, что какая-то площадка становится модной, застраивается разными девелоперами в рамках КРТ.
Сегодня много объектов, которые строятся в несколько очередей.
Если мы говорим о планировках, становится больше маленьких квартир. Если посмотреть на квартирографию, которая была несколько лет назад, — квартиры более просторные.
Квартирография в домах бизнес-класса — как в классе «комфорт» три года назад.
Может быть, хорошо, что квартиры становятся меньше, — цены выросли. Можно меньше квадратных метров купить, но все функции в квартире будут. Я давно не видела классических квартир, почти все девелоперы заказывают европланировки. Чаще отказываются от коридоров. Раньше было больше комнат, но меньше функциональных помещений. Теперь — все наоборот: комнаты уменьшаются, появляются дополнительные помещения — гардеробные, постирочные, кладовые.
Но в чем большой плюс — все строят разное, и площади становятся более функциональными.
— На одном из недавних форумов вы заявили: «Конечная цель должна заключаться в отказе от традиционного проектирования зданий». Что вы подразумеваете под нетрадиционными методами?
— Выступая перед аудиторией, я каждый раз пытаюсь донести, какова конечная цель архитектуры. Это здание, которое может удовлетворить любой запрос человека, которое взаимодействует с человеком. Пока архитектура и человек существуют отдельно.
А представьте здание, которое знает своего хозяина. Ты моргаешь — значит, хочешь есть, оно раскладывает стол. Зеваешь — раскладывает кровать. Можно иметь квартиру 12 квадратных метров, а не 80, но там могут быть все функции.
Почему важно думать, к какой конечной точке мы стремимся: когда архитектура начинает понимать человека? Проблема большинства архитекторов — зашоренность сознания, они боятся сломать рамки, в которых существуют. Когда ты рассуждаешь и понимаешь, что границ нет, а мы находимся далеко от конечной точки, проще проектировать, искать много вариантов. Это если мы говорим про нетрадиционные методы.
Что касается проектирования, повторюсь: все рутинные операции должны передаваться машине. Я не боюсь, что машина заберет у меня работу. Потому что машина не станет Норманом Фостером, хотя она может стать Захой Хадид. Мы не ругаемся на «мышку» или карандаш, не боимся, что они отберут у нас работу. За человеком остается контроль и направление процессов, он занимается красотой и эстетикой, и даже эти вещи в какой-то степени можно делегировать машине.
На последних форумах многие размышляли, кто будет нести ответственность, если машина неверно рассчитала конструкцию, и здание упало. У нас есть большое количество технологических вещей в мире. Падают даже такие совершенные механизмы, как самолеты. Я исследовала этот вопрос: 85% авиакатастроф — ошибка человека, то есть машина срабатывает точнее. Если что-то произошло, идет расследование до конца, до мельчайших деталей — выясняется все, чтобы исправить ошибку. И после этого ошибочную деталь заменяют на всех самолетах. В архитектуре должна быть такая же практика.
О том, как развивались в уходящем году события на российском рынке ПВХ-систем, какие тренды преобладали в этой сфере и получат ли они развитие в перспективе, порталу АSNinfo, рассказал директор по стратегическому маркетингу и PR-коммуникациям ООО «Декёнинк Рус» Вячеслав Ганцев.
— Год подходит к концу, и уже можно подводить предварительные итоги. Насколько успешным он был для вашей компании? Насколько сильно повлияла на вашу работу пандемия коронавируса?
— Уходящий год, мягко говоря, сложно назвать обычным. И главная причина этого, конечно, в пандемии коронавирусной инфекции. Сначала многие не отнеслись к проблеме серьезно. Тем большим ударом стало объявление в стране локдауна в апреле. После этого у многих компаний, в том числе у ряда игроков российского рынка окон, началась активная подготовка к сокращению бизнеса. Ожидание резкого сворачивания строительства и падения спроса на продукцию привело некоторых производителей к желанию оптимизировать работу. На практике в ряде случаев это свелось к серьезному сокращению работников и существенному снижению производственных мощностей.
Но, к счастью, алармистские прогнозы, нагнетаемые прессой, не подтвердились. Сначала люди, получившие неожиданный отпуск в сочетании с предписанием максимально самоизолироваться, занялись ремонтом и обновлением своего загородного жилья для более комфортного проживания. Это обеспечило спрос на строительные материалы и, в частности, на ПВХ-системы со стороны розничных потребителей. Например, игроки в сегменте DIY в этот период чувствовали себя хорошо. Партнерство «Декёнинк Рус» с одним из крупнейших DIY-ритейлеров Leroy Merlin и в этот период, и позже было очень плодотворным. Начиная с мая прежде всего благодаря государственной программе субсидирования ипотечной ставки активизировалось и продолжило дальше набирать обороты жилищное строительство. Наконец, пандемия оказалась мощным стимулом для развития индивидуального домостроения за пределами крупных городов.
По совокупности эти факторы обеспечили не только стабильность, но и рост спроса на ПВХ-системы. В результате в выигрыше оказались те, кто принял, на первый взгляд, «нелогичное решение»: при риске резкого падения спроса на первом этапе пандемии не стал сокращать персонал или мощности. Ведь восстановление штата сотрудников и перезапуск производства — задачи непростые, и одномоментно они не решаются, особенно на оконном производстве. Соответственно, произошел определенный передел рынка в пользу тех, кто стабильно работал и мог обеспечить своевременную поставку качественной продукции. ООО «Декёнинк Рус» в этот период наладило работу с рядом новых для себя крупных партнеров в разных регионах, главным образом в Центральном федеральном округе. Сейчас, подводя предварительные итоги, мы видим, что год был успешен и даже превзошел по экономической эффективности работы результаты прошлого года. Объем производства вырос более чем на 10%, мы также начали продавать на 30% больше HS-порталов.
— Какие интересные новинки представила ваша компания в уходящем году?
— В целом из-за пандемии год был не слишком благоприятен для вывода на рынок новаций. Мы, как и большинство производителей ПВХ-систем, были сконцентрированы на решении, скажем так, более утилитарных задач.
Можно отметить активное продвижение на рынке нашей новинки, впервые представленной в прошлом году на выставке MosBuild, — оконного профиля Elegant. Это прекрасный современный продукт, отвечающий последним трендам покупательского спроса. Если раньше частым пожеланием была имитация оконных систем «под дерево», то сегодня более популярен стал стиль high-tech. Это изменение и нашло отражение в профиле Elegant, который имеет очень строгую, четкую геометрию линий и выглядит как алюминиевый (причем есть различные оттенки). Свидетельством превосходных эстетических характеристик стало присуждение ему авторитетных премий Red Dot Award 2019, MosBuild Awards 2019 и German Design Award Special 2019. При этом система обеспечивает показатели теплоизоляции, которые для алюминиевых систем практически недостижимы, не говоря уже о весьма конкурентной цене.
Еще одной важной особенностью этого продукта стало усиленное армирование всех элементов системы. Это также ответ на запрос современного потребителя. Если ранее и для многоэтажного, и для индивидуального домостроения было характерно устройство сравнительно небольших окон, то сегодня преобладает тренд на панорамное остекление — тем более что технические характеристики (в т. ч. по теплоизоляции) современных систем позволяют реализовать такие решения. Но при этом существенную роль начинают играть их прочностные свойства. Ответом на этот запрос и стало усиленное армирование профиля Elegant.
— Какие еще тренды господствовали в этом сегменте рынка?
— Конечно, на наш сегмент влияют тенденции, характерные для всей строительной отрасли. В частности, я отметил бы тренд постепенного роста индивидуального домостроения, получивший в последние годы развитие в России. Пандемия коронавируса дала ему дополнительный толчок: люди, стремясь самоизолироваться, при наличии такой возможности стали строить собственные дома. Эта тенденция хорошо видна по данным Росстата. Так, за январь — сентябрь 2020 года доля ИЖС в общей площади введенного в эксплуатацию жилья достигла 52,6%. Для сравнения: по итогам 2016 года этот показатель составлял лишь 39,6%, 2018-го — 42,8%. Мы видим очень серьезные изменения, это миллионы «квадратов» жилья!
Учитывая этот тренд, а также все большие масштабы остекления как в многоэтажном, так и в частном домостроении, ООО «Декёнинк Рус» в этом году усилила проектную группу. Были наняты специалисты, готовые оказать помощь при расчете использования нашей продукции как проектным организациям, так и индивидуальным застройщикам. Ведь чем больше площадь остекления, тем более серьезные проблемы могут возникнуть при ошибке.
— Каковы ваши прогнозы на год будущий? Какие планы строит компания?
— По нашей оценке, те тренды, которые были характерны для рынка в этом году, получат продолжение и в будущем. Включая фактор коронавируса. Это касается, в том числе, и дальнейшего активного развития ИЖС. Главным стимулом в этом отношении станет разработка ипотечных программ для желающих построить свой дом, о чем президент и дал поручение Правительству.
ООО «Декёнинк Рус» намерено продолжить развитие по разным направлениям. Мы готовы к плодотворному взаимовыгодному сотрудничеству и надеемся найти новых постоянных партнеров. Планируем дальнейшее расширение штата сотрудников и наращивание объемов производства в рамках действующих тенденций. Намечается развитие сервисной составляющей для взаимодействия со строителями и архитекторами. Также мы готовим для рынка новинку, которая, как мы уверены, вызовет большой интерес у потребителей.
Справка о компании
Международный концерн Deceuninck Group, основанный в 1937 году, входит в ТОП-2 мировых производителей ПВХ систем и композитных материалов для строительной промышленности. Штаб-квартира концерна находится в Бельгии. Сегодня концерн обслуживает более 4 тыс. клиентов в 91 стране, имеет 15 заводов и 22 склада в 19 странах в США, Южной Америке, Европе и Азии. Общее число сотрудников – 3,6 тыс. человек. Российское подразделение холдинга ООО «Декёнинк Рус» располагает центральным офисом в Москве, крупным производством в Протвино (Московская область) и представительствами в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске, Владимире, Казани, Ростове-на-Дону, Владивостоке, а также в Алматы (Казахстан).