Елена Пучкова: «Когда ты понимаешь, что границ нет, а мы находимся далеко от конечной точки, проще проектировать»
Если верить академическим определениям, современная архитектура — все, что строится, по крайней мере, с середины прошлого века. Но стили, технологии, материалы 1970-х и 2000-х — совсем разные. Следовательно, каждый архитектор может трактовать понятие «современная архитектура» по-своему. У Елены Пучковой, главного архитектора архитектурной компании Генпро, есть собственный взгляд.
— Что лично вы вкладываете в понятие «современная архитектура»?
— Современная архитектура — удовлетворение функций, которые вкладываются в строение, с сохранением эстетического внешнего облика; это красота, это функционал, это архитектура вне времени.
Архитектура имеет свойство устаревать — в основном в попытках удешевить объект.
В разные эпохи были разные стили. Если посмотреть на старые здания, они нам представляются вечными. Старыми, но не устаревшими. Есть разница между старым и устаревшим. Старые — это красиво. У красоты нет времени. А устаревший — это не очень хорошо: нет эстетики, нет красоты. К сожалению, была эпоха проектирования, здания которой очень хочется откорректировать.
Условно архитектуру можно разделить на три эпохи. Первая — когда здания проектировались с позиции в первую очередь эстетики. Вторая — когда здания должны были быть дешевыми и функциональными, укладываться в экономическую модель. Теперь совмещается и то, и другое.
Современные направления позволяют создать такую архитектуру, чтобы она не устаревала. В архитектуру возвращается идея красоты и функционала. В Москве главный архитектор и мэр дают архитекторам возможность фантазировать. Руки у нас больше развязаны.
Мы понимаем, что изначально архитектура вырастала из внешнего облика. Появлялись именитые архитекторы. Эстетика внешнего облика превалировала. Сейчас все считают деньги, и задача — попасть в нормы, в квартирографию, экономику. Ни один девелопер не позволит построить здание, которое не попадает в экономику, но оно должно быть эстетичным. Сегодняшние проекты домов бизнес-класса, даже комфорт-класса направлены на то, чтобы они не устаревали. Чтобы через много лет можно было сказать, что эти здания начала XXI века, но они не устаревшие.
— Появляются ли, на ваш взгляд, сегодня течения, соразмерные стилям прошлых лет — неоклассике, модерну и т. д.?
— Сегодня сложно сказать, что есть какой-то стиль. По-хорошему, все это эклектика. Это слово стало ругательным, потому что не всегда получается хорошо. Но изначально это очень эстетически правильный стиль.
Если в определенной эпохе стиль был надиктован, все делали здания плюс-минус похожими. Сейчас никто не старается придерживаться определенного стиля.
У меня есть версия, что названия стилей — современные. Вряд ли такие названия появлялись в то время, когда здания проектировались. Они появились позже. Может быть, с течением времени появится название у современного стиля. Есть вероятность, что через сто лет студенты МАРХИ будут изучать постройки нашего времени и как-то назовут современный стиль.
— Как правило, оригинальностью могут похвастаться специализированные здания вроде культурных центров, отелей, спортивных сооружений. В какой мере это можно отнести к жилым зданиям?
— Оригинальный музей проще сделать, чем любое жилое здание. Они похожи друг на друга — это связано с функционалом. Но сейчас в Москве есть запрос на уникальную архитектуру. В кейсе нашей компании — много уникальных жилых объектов. Тот же «JOIS», который мы делали для MR Group. Это здание не похоже на другое жилье. Бизнес-центр «Nice Tower» — максимально оригинальная форма, которая в том числе исходила из функционала и эффективности. Мы создаем узнаваемые здания, которые становятся доминантами, точками притяжения. Хороший пример также — бизнес-центр «Upside Kuntsevo», который, в отличие от предыдущих кейсов, не является высотным объектом, но привлекает именно необычной формой и лаконичной структурой фасадных решений.
Есть много зданий уникальных форм. Архитектура уходит от квадратов, от кубиков. В Москве уникальны 90% проектов. Именно жилые дома и офисы сегодня становятся оригинальными.
Архитектура на перспективу
— У каких направлений в архитектуре есть сегодня перспектива для развития?
— Наступил век новых технологий. Мы тяготеем все к компьютеризации, к машинным технологиям. По сути, те же бионические формы возникли именно из-за компьютеризации проектирования. Появился стиль параметрика, он же — алгоритмическая архитектура. Патрик Шумахер, который ныне руководит бюро Захи Хадид, сформулировал Манифест параметризма. Архитектор берет компьютер, задает ему код, компьютер делает архитектуру. Многие не понимают сути этого стиля, думая, что все эти необычные формы рисует человек. Нет. Само название говорит об обратном: «Параметрика» — «параметр», «алгоритмическая архитектура» — «алгоритм». Архитектор задает определенный код или алгоритм, например, условно: «тяготей к этой точке», и компьютер сам генерирует форму. То есть архитектор не знает, что получится в конечном итоге, объем формирует машина, а человек лишь контролирует процесс.
В процесс проектирования все больше внедряется технологий, связанных с искусственным интеллектом. Пока все это на этапе развития, и те же планировки, которые делаются при помощи ИИ, получаются довольно кривыми, но со временем технология будет совершенствоваться, и бо́льшая часть рутинных процессов будет делегироваться машине. И это очень правильно. К примеру, когда я сажаю квартирографию, наношу зонинг, трачу безумное количество времени. Я переберу 20–30 вариантов, а машина за более короткий срок может предложить тысячи. Архитектор должен контролировать машину и внешним обликом заниматься.
Если посмотреть более глобально на те направления, которые будут внедрять в практику через 50–100 лет, основные мировые исследования сводятся к полному уходу от статичности архитектуры. Одно из таких исследований проводила я. Появляются юниты, которые можно перемещать по зданию, менять между собой. Мы говорим не о конкретном здании, которое стоит, а о зданиях, которые могут переконфигурироваться, менять место, видоизменяться. Ведь что такое архитектура будущего как таковая? Это архитектура, которая может удовлетворять все потребности, пожелания человека, у которого сегодня — одно настроение, завтра — другое. Идея — чтобы архитектура удовлетворяла каждый запрос, который на нее поступает.
Это не новая идея. Ее много лет назад предложил Седрик Прайс — «здание, в котором человек может делать все, что он хочет». Это проект «Fun Palace» на месте нынешнего Центра Помпиду в Париже. Проект не был принят.
Сейчас в Нью-Йорке построен арт-центр «The Shed». Он состоит из оболочки и внутренней части. Во внутренней расположен зал, мастерские. Внешняя оболочка, когда трансформируется, образует другой зал.
На самом деле все эти идеи с точки зрения технологий реализуемы и сейчас, но, чтобы сделать полностью трансформируемое здание, где каждая часть перемещается, нужно несколько илонов масков и бюджет нескольких государств. Любая инновация — это дорого. С течением времени, когда начинается фабричное производство, все дешевеет и становится обыденным. Мы уже видели это на примере умного дома.
Поскольку люди любят стабильность, им кажется, будто что-то новое не придумается, не появится, не приживется. Например монолитный железобетон. Если бы о нем рассказали человеку, который жил в XVII веке? А что такое монолит? Если подумать — уникальная вещь. Здание создается единым объемом непосредственно на площадке. Но это уже то, к чему мы привыкли. Почему это надо считать чем-то из разряда фантастики? Сейчас есть много новых материалов, технологий.
— В каком направлении, на ваш взгляд, будут развиваться технологии строительства?
— Уже сегодня используются 3D-принтеры для печати домов. Они позволяют решить одну из главных проблем монтажа — избавиться от швов на стыке материалов. Остаются лишь эстетичные ровные линии послойного нанесения. Надеюсь, что лет через 20–30 швов не будет совсем.
Роботы-манипуляторы занимаются кладкой. Результат более совершенный, чем у человека. Другое дело, что мы тянемся к ручному исполнению, как пример — кирпич ручной формовки. Такой кирпич разный, кладка неровная, но в этом есть особая эстетика.
Развивается модульное строительство, когда на заводе собираются целые комнаты с отделкой, а потом монтируются на площадке. У многих эта технология ассоциируется с хрущевками. У меня такого нет. Но это должны быть очень качественные изделия и исполнение.
Появились модульные фасады. При строительном исполнении ты подходишь к фасаду здания и видишь, что плохо сведено, криво. А при использовании модульных фасадов кассеты производятся в фабричных условиях, их привозят и просто вешают. Это дороже, но эстетически правильнее и долговечнее.
— Какие строительные материалы сегодня в приоритете, на ваш взгляд? Известно, что архитекторы нередко имеют любимые материалы.
— Мы говорим о фасадах зданий. Есть норматив, при котором какие-то материалы нельзя использовать — например горючесть: нельзя использовать горючие материалы для зданий выше 75 метров. Лично я всегда подбираю материал под конкретный фасад. Каждый заказчик имеет свое видение. Многие просят сделать один массинг (массинг — термин в архитектуре, который относится к восприятию общей формы, а также к размеру здания. — Примеч. ред.) и к нему — несколько вариантов фасадов. Мне проще сделать три массинга и к каждому — свой фасад. К сожалению, существует частая практика оптимизации уже на этапе строительства — замена материалов более дешевыми. Я обычно стараюсь на этапе концепции продумать материал согласно бюджету. Если здание не очень высокое — фасад может быть в композите например. Определенной форме здания походит определенный материал: матовый, с отливом, определенного цвета.
Плюс ограничения финансовые. Был один объект, где мы хотели зеленый фасад. Можно было использовать глазурованный кирпич, терракоту, металл. Выбирали согласно бюджету.
Сегодня чаще используется алюминий, стеклофибробетон. Уходит на второй план керамогранит — есть проблемы с нарезкой: если неправильно нарезать, фасад выглядит ужасно. Кляймеры запрещены. Мелкоштучные материалы активно используются — бетонная или клинкерная плитка; стали возвращаться к керамическому кирпичу.
Я стараюсь предлагать несколько вариантов. Бывают объекты, которые сделаешь — и понимаешь: это оно. И заказчик сразу принимает, и инстанции проходим сразу. Бывает, заказчику не нравятся отдельные моменты. Их можно переделать, но за материал я обычно сражаюсь. Если металл — должен быть металл, если кирпич — то кирпич. Хуже всего — имитация, когда, к примеру, пытаются рисунком на керамограните создать ощущение дерева или металла. Всегда смотрится как подделка.
Большая стройка
— Насколько важна при проектировании экономика проекта?
— Экономика сейчас — самое важное. У нас задача — соединить в одно целое архитектуру, город, девелопера. Мы стараемся максимально.
— В каком направлении развивается современное строительство?
— Есть площадки, которые застраиваются кластерами — Шелепиха, ЗиЛ. Бывает, что какая-то площадка становится модной, застраивается разными девелоперами в рамках КРТ.
Сегодня много объектов, которые строятся в несколько очередей.
Если мы говорим о планировках, становится больше маленьких квартир. Если посмотреть на квартирографию, которая была несколько лет назад, — квартиры более просторные.
Квартирография в домах бизнес-класса — как в классе «комфорт» три года назад.
Может быть, хорошо, что квартиры становятся меньше, — цены выросли. Можно меньше квадратных метров купить, но все функции в квартире будут. Я давно не видела классических квартир, почти все девелоперы заказывают европланировки. Чаще отказываются от коридоров. Раньше было больше комнат, но меньше функциональных помещений. Теперь — все наоборот: комнаты уменьшаются, появляются дополнительные помещения — гардеробные, постирочные, кладовые.
Но в чем большой плюс — все строят разное, и площади становятся более функциональными.
— На одном из недавних форумов вы заявили: «Конечная цель должна заключаться в отказе от традиционного проектирования зданий». Что вы подразумеваете под нетрадиционными методами?
— Выступая перед аудиторией, я каждый раз пытаюсь донести, какова конечная цель архитектуры. Это здание, которое может удовлетворить любой запрос человека, которое взаимодействует с человеком. Пока архитектура и человек существуют отдельно.
А представьте здание, которое знает своего хозяина. Ты моргаешь — значит, хочешь есть, оно раскладывает стол. Зеваешь — раскладывает кровать. Можно иметь квартиру 12 квадратных метров, а не 80, но там могут быть все функции.
Почему важно думать, к какой конечной точке мы стремимся: когда архитектура начинает понимать человека? Проблема большинства архитекторов — зашоренность сознания, они боятся сломать рамки, в которых существуют. Когда ты рассуждаешь и понимаешь, что границ нет, а мы находимся далеко от конечной точки, проще проектировать, искать много вариантов. Это если мы говорим про нетрадиционные методы.
Что касается проектирования, повторюсь: все рутинные операции должны передаваться машине. Я не боюсь, что машина заберет у меня работу. Потому что машина не станет Норманом Фостером, хотя она может стать Захой Хадид. Мы не ругаемся на «мышку» или карандаш, не боимся, что они отберут у нас работу. За человеком остается контроль и направление процессов, он занимается красотой и эстетикой, и даже эти вещи в какой-то степени можно делегировать машине.
На последних форумах многие размышляли, кто будет нести ответственность, если машина неверно рассчитала конструкцию, и здание упало. У нас есть большое количество технологических вещей в мире. Падают даже такие совершенные механизмы, как самолеты. Я исследовала этот вопрос: 85% авиакатастроф — ошибка человека, то есть машина срабатывает точнее. Если что-то произошло, идет расследование до конца, до мельчайших деталей — выясняется все, чтобы исправить ошибку. И после этого ошибочную деталь заменяют на всех самолетах. В архитектуре должна быть такая же практика.
Непростая экономическая ситуация практически не сказалась на рынке бюджетной базальтовой теплоизоляции — по данным компании HOTROCK, спрос намного превышает предложение.
Базальтовая теплоизоляция — востребованный строителями материал, отлично зарекомендовавший себя в защите зданий и помещений от холода, излишнего тепла и шума. Один из известных производителей каменной ваты — смоленская компания HOTROCK — укрепляет свои позиции на рынке: расширяет рынок сбыта, активно участвует в тендерных закупках и завершает модернизацию предприятия, чтобы утроить выпуск продукции.
О перспективах рынка, особенностях изоляции HOTROCK и обновлении завода рассказывает генеральный директор Торгового дома HOTROCK Елена Пашкова.
— Елена Владимировна, какие изменения, по вашему мнению, характеризуют сегодняшний рынок строительной теплоизоляции?
— За последние годы на строительном рынке можно выделить несколько ключевых трендов, повлиявших на популярность базальтовых материалов. Первый из них — ужесточение нормативных требований к пожаробезопасности зданий, что сыграло на руку производителям базальтовой изоляции. Базальтовый утеплитель — это каменная вата, состоящая из базальтовых пород. Габбро-базальтовые породы являются одними из самых тугоплавких — технология производства расплава предполагает температуры плавления свыше 1300 градусов. Для стекловолокна, к примеру, порог плавления не превышает 600 градусов. Поэтому полученное базальтовое волокно может выдерживать самые высокие температуры, а каменная вата является самой негорючей среди утеплителей (класс горючести НГ). Она способна существенно замедлить распространение огня и обеспечить дополнительное время для эвакуации находящихся в здании людей. Кроме того, материал не выделяет вредных веществ под воздействием высоких температур, что также снижает риски отравления продуктами горения.
Второй тренд — это повышение энергоэффективности зданий. Речь идет не только о новостройках, но и о программах реновации жилого фонда и капремонтов. Улучшение теплоизоляции зданий напрямую влияет на их энергоэффективность. Для этого, как правило, дополнительно утепляют фасады и кровлю. Важно, чтобы утеплитель был как можно более долговечным, чтобы продлить качественную эксплуатацию зданий. Наш материал — это измененная форма камня, поэтому при должном монтаже он не только сохранит свои характеристики на протяжении более чем полувека, но и обеспечит длительный жизненный цикл здания.
Еще один тренд связан с экологичностью строительства, и базальтовый утеплитель соответствует ему лучшим образом. Во-первых, сокращение теплопотерь и объема потребляемых энергоресурсов ведут к снижению выбросов углекислого газа и других продуктов сгорания в атмосферу, а значит, применение утеплителя способствует улучшению экологической обстановки. А во-вторых, у него нет негативного влияния на самого человека, который находится в помещении. Он не выделяет вредных веществ на протяжении всего периода эксплуатации и сам инертен к ним.
— Как влияют производственные технологии на характеристики материала? В чем особенности производства HOTROCK?
— Наша технология производства имеет ряд коренных отличий. Использование природного газа в качестве топлива позволяет одновременно повысить качество продукции и уменьшить энергопотребление, сводя к минимуму выделение в атмосферу вредных веществ. Применение сложного теплообменного оборудования сокращает потребление электричества и выделение тепла в окружающую среду.
Базальтовый утеплитель HOTROCK производится с использованием уникальной технологии Elastic Fiber. Особенность получения волокон, которые служат основой утеплителя, заключается в высокой степени гомогенизации (однородности) расплава, состоящего из нескольких натуральных ингредиентов. Волокна получаются более тонкими и гибкими. Это улучшает сопротивление теплопередаче и сохраняет геометрическую стабильность материала, хотя более тонкие, чем у конкурентов, волокна придают ему некую «колкость».
Поэтому базальтовая вата HOTROCK отличается высокими показателями по тепло- и звукоизоляции. Коэффициент теплопроводности начинается от 0,034 Вт/м°К, что сопоставимо с ведущими мировыми аналогами. Индекс изоляции воздушного шума для акустических серий утеплителя равен 53 дБ (подтверждено испытаниями НИИСФ РААСН), что является предельно высоким показателем для отечественного рынка.
Кроме того, благодаря технологии Elastic Fiber удалось на 30% снизить использование связующих водорастворимых смол и полностью исключить шлаки. Все это делает теплоизоляционные материалы HOTROCK максимально экологичными и пожаробезопасными.
— Какие еще потребительские конкурентные преимущества отличают продукцию «Хотрок»?
— Мы всегда стараемся идти навстречу потребителям. Что это значит? С точки зрения цены продукция относится к классам «эконом» и «эконом плюс». Мы не выпускаем премиальных марок, но не экономим на качестве продукции. То есть производим каменную изоляцию, которая может заменить стекловату в ее качественном и ценовом сегменте, но с более высокими теплозащитными характеристиками. Экстралегкие марки HOTROCK дают возможность экономить бюджет и получать тот же самый результат по теплозащите. Отсюда и спрос со стороны рядового потребителя, который, как показывает Росстат, оценил за время пандемии загородную жизнь, начал активно строить собственное жилье и стал более осознанно подходить к выбору стройматериалов.
— Раз уж мы заговорили о пандемии, как сказались ее последствия на рынке теплоизоляции и на работе вашего предприятия?
— Она стала для нас настоящей точкой роста. Не могу сказать, что мы совсем не ощутили последствий пандемии, но у нас в портфеле к тому времени было много объектов капитального ремонта. Кроме того, с использованием наших материалов строились временные госпитали и ковидные больницы. Многие федеральные объекты в этот период тоже не прекращали строительства. Например, в прошлом году наш материал применялся при строительстве и реконструкции трех атомных электростанций, так что, помимо детских садов и больниц, у нас появились стратегические объекты.
Единственное, что сказалось на строительстве в условиях пандемии, — рост спроса в Европе и других странах. Увеличение экспортных поставок некоторыми российскими производителями теплоизоляции в условиях повышенного внутреннего спроса частично поспособствовало росту дефицита материалов в нашей стране.
Он сохраняется до сих пор. Спрос на нашу продукцию даже с учетом модернизации завода мы оцениваем в 3–5 раз выше предложения.
— Сегодня застройщики жалуются на непомерный рост цен на стройматериалы. В какой мере эти проблемы затрагивают вашу продукцию?
— Здесь надо отметить два фактора. Первый — объективный — связан с ростом стоимости сырьевых компонентов для производства каменной ваты, в том числе кокса и органического связующего. Это удорожание оказалось не самым своевременным, но ожидаемым, так как цены не индексировались уже давно.
Второй, субъективный, фактор связан с резким подъемом спроса на теплоизоляцию, чем сразу воспользовались дилеры.
Мы стараемся поддержать наших прямых партнеров и не повышаем цены необоснованно. Не изменяем цены по поставкам на объекты по ранее согласованным договорам. Теплоизоляция монтируется практически на стадии отделки после возведения стен и каркаса здания, и она же зачастую становится объектом экономии для строителя, который уже переплатил за металл и другие строительные конструкции. Благо Минстрой идет навстречу строителям: вводит ценовые поправки и планирует еще другие мероприятия в помощь компаниям — участникам госзакупок и исполнителям госконтрактов.
Проблема нашего предприятия в другом: мы не можем пока обеспечить существующие запросы строителей. Некоторое время назад было принято решение о реконструкции завода с целью увеличения мощностей в несколько раз. Сейчас этот проект находится в стадии пусконаладки. На эту проблему накладывается другая, кадровая. Трудно найти специалистов, которые реализуют задачи по перестройке производства за короткие сроки, да и в целом любая реконструкция — не менее сложный процесс, чем запуск линии с нуля.
— То есть завод все-таки пришлось останавливать на реконструкцию? Как будет выглядеть улучшенное производство?
— Да, завод приостанавливал свою деятельность, так как для увеличения выпуска необходимо было не только построить еще один плавильный агрегат, но и провести модернизацию линии на каждом технологическом этапе для увеличения ее производительности, ее пропускной способности. Сейчас уже подключена одна из печей, начат выпуск продукции. В течение августа планируем завершить пусконаладочные работы и выйти на плановое увеличение мощностей. Тогда уже можно рассчитывать на гораздо более высокую производительность завода, основанного на уникальной, единичной для России технологии, когда из двух печей расплав будет поступать на одну технологическую линию.
Мы в Instagram
Мы в ВК
Мы на Facebook